кто ты?

Я с замиранием сердца ждал. Слышал, как мой пульс стучит в ушах. Чувствовал, как вспотели мои ладони. Кусал губы, этого даже не замечая, смотрел в пространство перед собой, не видя ничего. Я вздрогнул, когда Булка вскочила и радостно завиляла хвостом, что-то вынюхивая. Через несколько секунд раздался чёртов звонок в дверь, и меня будто током пробило: он пришёл. Я панически оглядел себя: какая-то растянутая майка, шорты, еле держащиеся на бёдрах только благодаря шнурку. Понимая, что времени всё равно нет, руками резко растрепал волосы. Зеркало, в которое я бросил взгляд, не порадовало меня отразившимся в нем моим внешним видом. Но секундное отвращение и безумное, невероятное, непонятное желание понравиться тут же отошли на второй план, уступая место раздражению: почему я медлю? Злобно фыркнув своему отражению в зеркале, я рванул из комнаты и подбежал к входной двери, с ужасом осознав, что сильно испугался того, что он передумает и уйдёт. Не дождётся. Не простит моей медлительности и нерешительности. Звонок более не звучал, но я чувствовал присутствие альфы за дверью. Дважды тяжело вздохнув и выдохнув, я наконец-то щёлкнул замком и открыл дверь. Пропуская его в квартиру, отошёл в сторону, дожидаясь, пока он войдёт. Я боялся посмотреть на него, вперился куда-то себе под ноги. Арсений не шевельнулся. — Привет, Антон. Я вздрогнул и, сам того не желая, поднял взгляд. Арсений улыбался мне, а его глаза светились счастьем. Он будто бы получил красиво упакованный, очень долгожданный подарок на свой день рождения. Смутившись, я отвернулся и пробурчал: — Ты заходить собираешься? — Позволишь? — к моему удивлению, я услышал в его голосе страх. Он что, серьёзно думает, что я не впущу его? Я дёрнул головой, и Арсений неуверенно переступил порог. Захлопнув за ним дверь, я тут же отошёл подальше. Запертая в комнате Булка заскулила, но этот просящий звук ни одного из нас особо не заинтересовал. Арсений помялся на коврике, будто не зная, что ему делать. Потом стянул обувь. — Можно я помою руки? — нервно сглотнув, неловко спросил он спустя какое-то время, пока я разглядывал свои руки, пальцы, стены, — всё, лишь бы не смотреть на него. — А? — Его голос вывел меня из подобия транса. — Да, конечно. Где ванна — ты знаешь. Я почувствовал, как моих щёк коснулся румянец. Стало тепло от воспоминаний, как Арсений находился в квартире в мою течку. Пока он намывал свои руки (только ли руки? что-то он долго…), я вернулся в комнату и, не закрыв дверь, плюхнулся обратно на раскуроченную кровать. Булка, не имея больше никаких препятствий, вылетела в коридор и бросилась к гостю. Я, снедаемый ожиданием, страхом, переживаниями, тревогами, не мог найти себе места: менял позу, сжимал-разжимал руки, силился выровнять дыхание. Мой живот сводило от нервов. Я прекрасно осознавал: мы оба знаем, что между нами должно произойти. И, честно, я хотел этой близости, хотел наконец-то оказаться с ним. Но… Чёрт. Это до безумия странно. Я почти никогда ни с кем не спал вне течки, а если и случалось, то раз или два, но это… было без моего особого желания. А сейчас… Сейчас я испытывал трепет и нервное, невозможно стыдливое желание. Мне казалось, что я бледнел, краснел, и, честно, уже подумал, что нахер оно мне надо, если я испытываю настолько неприятные ощущения сжигающего стыда. Вот сейчас он придёт, а что дальше? Мне было так страшно представлять. От этого становилось только хуже. Я понял, что серьёзно обдумываю идею побега. — Антош, — очень ласково, но уверенно позвал Арсений. Сколько он стоял в проёме двери и смотрел на меня? — Я не причиню тебе вреда. Я весь сжался и загнанно посмотрел на него. Попытался отодвинуться. Вжаться куда-нибудь. Арсений медленно и спокойно сделал ко мне несколько шагов и остановился в полуметре от меня. Он выпустил свой феромон, направляя его ко мне. Я прикрыл глаза, втянул полные лёгкие и ощутил, как альфа мягко опутывает меня им, будто обнимает. Я сглотнул и почувствовал, как ранее натянутые нервы стало отпускать, а с моих приоткрытых губ слетел всхлип. Я моргнуть не успел, как вскочил и оказался так близко к Арсению, что разглядел переливы в его голубых радужках. Я испугался, что ему не понравится мой порыв, и, смутившись, отстранился, отводя взгляд от его губ в сторону. Он поймал меня за руку и потянул к себе, обнял и прижал. Заглянув в мои глаза, рукой перехватил за подбородок — очень нежно, лишь придерживая, чтобы я понял, что он хочет поцеловать меня, чтобы я не испугался, чтобы не решил, что у меня нет выбора или возможности отказать. Если бы я вдруг захотел ему отказать. Арсений отстранился. Я накрыл ладонью пылающие губы. Чёрт. Арсений только коснулся их своими, а меня уже током ударило. Заметив мой ступор, он тепло улыбнулся мне. Ласково взяв меня за запястье, он отнял мою руку от лица и ладонью потянул к своему. Я ощутил его тёплое дыхание на тыльной стороне ладони. Глядя мне в глаза, он развернул её и нежно прикоснулся к ней губами. Я зажмурился, когда ощутил, как Арсений языком рисует на ней что-то. В висках застучала кровь, а тело заполнило чем-то животным: одними эмоциями, желанием и силой. Я, распахнув глаза, потянул его за собой, спиной падая на кровать. Моё сердце замерло, когда я понял, что наконец-то оказался под ним. — Какой же ты красивый, — прошептал Арсений, рассматривая меня. Я настолько смутился, что чуть было не отпихнул его. Он, склонившись надо мной, оглядел наши тела. Я испугался, что вот сейчас он поймёт, что я ему не нужен, и встанет, извинится и уйдёт. Я обхватил его ногами, чтобы не позволить ему отстраниться. — Ну ты чего?.. — не знаю, что он увидел в моих глазах, когда наши взгляды встретились, но голос его был напряжённым. — Быстрее. Или ты передумал? — рыкнул я, упрямо сверля его. — Но… — было начал Арсений, как я схватил его за пайту и притянул к себе. Я агрессивно, нервно и резко прижался к его губам, алчно прикусывая их, и он расслабился, поддавшись мне. Вздрогнули мы оба, когда наконец-то ощутили влажные языки друг друга. Несколько раз огладив его своим, я не сдержался и прикусил. Мои клыки из-за пробуждения моей омежьей сущности увеличились, доставляя Арсению боль. Но вместо того, чтобы залепить мне пощёчину, как сделал бы другой альфа, он низко простонал. Проскользнув рукой под мой затылок, он зарылся пальцами в мои короткие волосы, не давая мне отодвинуться. Обескураженный, я ослабил прикус, и Арсений нежно завладел моим ртом. Как только мои клыки пропали с его языка, он прижался ко мне, и я понял, что он попустил своего зверя. От его поцелуев мои губы ныли. Руки мои заползли под его одежду. Я гладил его по спине, царапая кожу. Каждый раз, когда я вцеплялся в него ногтями, Арсений прогибался, прижимаясь ко мне всем телом, и я чувствовал, как его твёрдый член упирался мне в живот. Я хотел быть ближе. Я мечтал наконец-то сорвать с него одежду. Мечтал ощутить его голую кожу своей. — Антон, — прошептал он после того, как я в очередной раз поцарапал его. Арсений уткнулся мне в шею, и я задрожал. Он губами касался моей железы. Дышал на неё. В глазах моих совсем потемнело, а разум заволокло. Я с силой схватил его за волосы и прижал к себе. Арсений попытался что-то сказать, но смог лишь открыть рот, и я ощутил, как его клыки царапнули мою кожу, а его слюна обожгла меня сначала жаром, а потом холодом на шее. — Пожалуйста!.. — взмолился я, не выпуская Арсения. Я чувствовал, как напряглись его лопатки, да и в целом все его тело. Осторожно его зубы сжали кожу, но, собрав последние силы, он сдержался, чтобы не пометить меня. Только прикусил, от чего я заскулил. Протяжно, умоляюще. Сам приподнял бёдра, потёрся и, как в бреду, опять стал просить: — Арсений… Но он вырвался из моих ослабших рук. Арсений сидел на моих бёдрах. Руками упирался в мои плечи. Рвано, но глубоко дышал. Я кусал губы и старался не смотреть на него. До меня туго, но доходило, что я пытался заставить его сделать. Дрожь прошла по телу. Метка — больно. Если бы он укусил меня вот так, насильно, то метка приобрела бы сходство с раной, а не с добровольным союзом. Я облизал губы. — Я… — начал, но не смог найти слов, ведь вообще не понимал, что сказать хотел. — Всё хорошо. Антон, всё хорошо. Посмотри на меня, — Арсений восстановил дыхание и попытался развернуть меня лицом к себе, но так осторожно, что только с моей помощью ему удалось это сделать. Я увидел тёплую улыбку на его губах. И, вместо любых просьб и слов, Арсений вновь склонился ко мне и поцеловал. От нежности касаний меня растрогало, и я ощутил, как влага сорвалась с глаз. Я попытался незаметно смахнуть её, но Арсений перехватил мою руку и сам, смотря на меня с невозможной нежностью, осторожно вытер её. — Ты раздеваться собираешься? — проворчал я смущённо, откинувшись на кровать, а рукой прикрыл глаза. Арсений фыркнул. Сел. Стянул с себя пайту, под которой не оказалось футболки. Или… он стянул их вместе? Я не видел. Я не мог оторвать взгляд от молочной, какой-то по-омежьи нежной и гладкой коже с россыпью веснушек. Мне захотелось выцеловать каждую. Я моргнул. Рыкнул. Так сильно мне захотелось вцепиться в его шею. Пометить. Хотелось, чтобы этот альфа стал моим! Моим! Всем телом и душой. Моим до конца! — Твой, — Арсений улыбнулся. Я смутился, ранее не осознав, что прорычал последнее вслух. — Я твой альфа, Антон. И мне очень важно, чтобы ты был счастлив, чтобы тебе было хорошо со мной. Понимаешь? Я смотрел в его глаза. Кусал губы. Разговоры эти… Всё происходящее не было похоже ни на одно моё слияние с альфой. Это походило на какую-то ебучую мелодраму. — Заканчивай с этим, — не в силах и дальше смотреть ему в глаза, я отвернулся. Арсений обхватил моё лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. — Антон. Я серьёзно. Ты понимаешь, что, если ты не хочешь, я не трону тебя? Я буду рядом. Я сделаю всё, чтобы ты поверил мне. Я стану сильным и надёжным, чтобы защитить тебя от всех проблем и невзгод. — Ты не тронешь меня? — прорычал я неверяще. Сейчас, вся эта сентиментальность была чем-то лишним. Всё, чего прямо сейчас я хотел, чтобы он взял меня и… повязал. — Нет. Арсений демонстративно отпустил меня и встал. Я в неверии распахнул глаза. Он, скрестив руки на груди, разглядывал меня. Наши запахи сейчас достигли моего обоняния. Когда они были вместе, они словно переставали душить и становились приятными — как любимый десерт, чей аромат вдыхаешь и испытываешь невероятное удовольствие, понимая, что сейчас съешь его. — Значит, нет? — сощурил глаза я. Арсений помотал головой. Значит, так? Хорошо! Я рванул с себя футболку, стянул шорты с трусами, последние кинув в Арсения. Он поражённо уставился на пойманное бельё. До него медленно доходило, но он ощутил-таки пальцами влагу. Рука его дёрнулась, стремясь поднять бельё к носу, чтобы втянуть в себя запах моей смазки, но он тут же сглотнул и, усилием воли опустив руку, уставился на меня. — Нет? — Н-нет, — не так уверенно ответил Арсений. Рука его разжалась, и трусы упали на пол. А меня будто кто-то под контроль взял. Я подорвался с кровати, схватил Арсения и, толкнув, уронил его на кровать. Забравшись сверху, нервно и дёрганно завозился с его джинсами. Я замер, когда его влажная ладонь легла поверх моих лопаток. Но оказалось, что он не пытался мне помешать. Погладил, провёл по шее, и я склонил голову, прикрыв глаза. Его пальцы, едва касаясь, выводили узоры на моих плечах, спине и шее. Когда они зарылись в волосы на загривке, я не сдержался и простонал. Аккуратно приподнялся, чтобы не скинуть его руку, которая приносила приятное удовольствие, взглянул в его глаза, облизнул губы. Его пальцы сильней потянули меня за волосы, и, не сдерживаясь, я замычал. Закусил губу, блаженно прикрывая глаза. — Чёрт. Антон… Да! — прошептал мой альфа, тут же рыкнув: — Снимай. Но я не хотел шевелиться. Неохотно сделал это, только когда Арсений вцепился в мои волосы уже отнюдь не ласково, а меня так сильно прошибло, что я проскулил. Болезненная волна очень быстро сменилась на блаженную судорогу во всём теле. Вот это было так мне знакомо: желание. Болезненное и навязанное. То, что я каждый раз испытывал. Только так получая удовольствие. Искажённое, неправильное. Когда альфа насильно взывал к омеге во мне и заставлял меня отдаться ему, — только таким я знал секс. А все нежности казались мне чем-то диким. Непривычным, странным и неправильным. Но от Арсения… на удивление они были приятны. Значит, вот так бывает по согласию, да? Мои руки перестали дрожать, и я наконец справился с его джинсами, трусами и носками, а после вновь поднял на него глаза, не пойми чего ожидая. Он погладил меня по голове, будто хваля. Я не знал, что мне делать. Не понимал, что я должен делать. Как дальше нормальные пары занимаются сексом? Как? Я уже было хотел просто отвернуться, накрыться одеялом и сделать вид, что ничего и не хотел, как Арсений вновь зарылся в мои волосы, надавив на мою шею, и я склонился к его груди. Под губами оказалась его бархатная кожа, и я не сдержал желания: осторожно провёл по ней языком. Тело Арсения отреагировало на меня дрожью. Он судорожно выдохнул, не выпуская мою шею, но и не сжимая её. Тот же Женя бы уже давно насадил мой рот на свой член. Он бы не позволил мне оказаться сверху, не дал бы мне возможности неловко изучать губами, руками и языком свое тело. Не допустил бы нежностей. Тьфу. Думать про другого альфу сейчас было мне противно. Но не сравнивать я не мог. То, как действовал Арсений, казалось мне неправильным. Нет, не так. Непривычным. Я слабо осознавал, что может быть иначе. Я нерешительно провёл ладонью по дрогнувшему от прикосновения животу Арсения. Сам он резко выдохнул, когда я, понукаемый его явными откликами на мои касания, зажмурился и прижался губами. — Антош… — выдохнул он, облизав губы. Я ухмыльнулся, не отрываясь от выцелования его живота, дорожкой следуя ниже… Когда я понял, что дальше у меня всего два выбора: двинуться к его члену или спуститься на бедро и дальше к коленке, — замялся. Я не мог определиться и поднял на Арсения нерешительный взгляд, после чего ощутил, как его рука нежно берёт меня за подбородок и тянет к себе. Я поддался за ней. А в следующий момент оказался оседлан Арсением, который агрессивно, держа меня за щёки, начал целовать. Я замер в его руках. Он был столь резок, что мои попытки за ним угнаться вызывали лишь раздражение: я задевал его зубы, не успевая за языком, стукнулся носом, а Арсений будто даже и не заметил. Когда я остановился, он благодарно выдохнул, не отрываясь. Я наконец расслабился. Несмотря на резкость, Арсений груб не был. Он не хотел меня подчинить. Он хотел показать всё, что чувствует и чего желает. Тяжело дыша, он отстранился. — Антон, я хочу тебя. Очень сильно хочу, — и уткнулся в моё плечо. От его слов у меня побежали мурашки. — Тогда в чём проблема? — я отвёл взгляд от его макушки, обречённо выдохнув, уже предвкушая очередную неловкую сцену. Он вскинулся, нахмурился и вперился в меня взглядом. — Антон!.. — отчаянно произнёс Арсений. — Да что я наделать успел?! — я отвернулся, упорно разглядывая пространство над ним. Ощутил, как в глазах защипало. — Я хотел… — он помотал головой, а потом улыбнулся. — У тебя есть презервативы? Я приподнялся на локтях и неверяще уставился в его глаза. — Уходи. — Антон! — Что «Антон»? — вскричал я, еле сдержав желание столкнуть его с себя. Арсений, увидев мои влажные глаза, ничего не ответил. Придавил меня к кровати, полностью навалившись сверху. Он опутал меня всего. Руками, ногами. Его нос оказался на моей шее. Я боялся шелохнуться. В его объятьях было хорошо… — Я переживаю, Антон. Я пока не представляю, как мне ближайшие несколько лет суметь хотя бы тебя одного обеспечить, но если вдруг… Двоих прямо сейчас я не вывезу. Слышишь? Не знаю, о чём ты подумал, но я и так в жуткой панике. Это не значит, что я не хочу от тебя детей и… Да блядь. Арсений бормотал быстро, сбивчиво, но так и не отстранился от моей шеи. От его дыхания и касания губ мое тело покрывалось дрожью. И думать от этого мне было сложно. Идиотская обида отступила так же резко, как и сама глупая мысль о том, что он брезгует мной. Я сам собой брезговал, но… — Я подумал, что противен тебе, — еле произнёс я, не в силах удержать боль внутри. — А о беременности даже не подумал… Арсений, я же говорил. Я вообще не уверен, что… — голос застрял где-то в глотке, а в носу засвербело. Арсений оторвался от моей шеи и, взяв лицо в руки, мягко поцеловал губы, пытаясь успокоить и передать мне всю свою нежность, которую испытывал. Когда он отстранился, я всхлипнул. — Да и течки же нет… Арсений изучающе заглянул в мои глаза, а потом сел на пятки и подтянул мои бёдра немного к себе. От неожиданности я ойкнул. — Я могу? — Арсений нервно сглотнул, не отрывая глаз от моей задницы. Я, поняв, куда он смотрит, закрыл глаза рукой и выжал из себя задушенное: «Да». Он губами коснулся внутренней части моего бедра, пальцами проведя по ягодице. Они, коснувшись сжавшегося сфинктера, вынудили меня вздрогнуть. И больше я не ощущал ничего. Арсений будто замер, поэтому я убрал руку от глаз, но лучше бы я этого не делал — вспыхнул как спичка. У меня покраснели даже кончики ушей. Арсений меж пальцев что-то растёр, а потом поднёс к носу. Блаженно втянул в себя запах. Мой феромон. Твою мать, он кайфовал от выделившейся у меня смазки. Я настолько привык к её запаху, что даже не почуял, когда она вытекла из меня. Только ощутил. Арсений с алчущими глазами наблюдал за тем, как его пальцы гладили меня, растирая смазку по сжатой мышце, а кончик его пальца, осторожно продавливая сопротивление, оказался внутри. Я закусил губу, чтобы не заскулить: увлёкшись, Арсений слишком скоро добавил второй палец. Благо от возбуждения моё тело не было настолько сильно напряжено и довольно легко впустило вторжение. Было дискомфортно, но это не помешало мне приподняться на пятках и самому качнуться в сторону пальцев. — Анто-он, — поражённо и возбуждённо протянул Арсений. Я откинул голову, только бы не смотреть ему в глаза — сгорю от стыда, и насадился глубже. Арсений наконец перестал тупо на меня глазеть и задвигал пальцами. Я задохнулся, когда ощутил, как его язык гладит головку моего члена. Без течки вот это всё всегда так стыдно? — Арсений, — жалобно проскулил я. — Пожалуйста!.. Я не знал, куда деть руки, сучил ими по кровати, тянулся к Арсению. — Пожалуйста что? — ухмыльнулась эта зараза, выпустив мой член, и сильнее, глубже, быстрее задвигал пальцами. — Войди… в меня! — выдохнул я и подумал, что сгорю нахрен. Как же стыдно. Чёрт, насколько же проще в течке: вообще не отдаёшь себе отчёта, как умоляешь, выгибаешься, требуешь, трёшься и… в неё так естественно мечтать о том, как толстый член альфы заполнит тебя до узла. Как сам узел растянет стенки, сцепляя на несколько минут. Сейчас же я сгорал. Я не мог заставить губы открыться, язык шевелиться, а голос появиться. Арсений вновь толкнулся пальцами и потянулся ко мне за поцелуем, заставив меня прохныкать ему прямо в губы. Целуя, он на ощупь вытащил, направив теперь в меня свой член, и вошёл. Я сжал зубы, а руками смял простынь. Арсений замер. Лизнул мои губы, молча прося об очередном поцелуе, но, не получив желаемого, спустился к шее и прикусил её. Всхлипнув, я неосознано прижался к нему ближе. Его член проскользнул глубже. Я выгнулся, силясь просто дышать, а Арсений языком прошёлся по моей пахучей железе и легонько сжал зубами. Уму непостижимо: альфа, будучи в омеге, сдержал себя и не пометил. Не знаю, радоваться мне или плакать. Повезло или я такой невезучий. Язык Арсения ласкал шею, его пальцы перебрались на бёдра, а горячий член пульсировал внутри. — Как ты держишься? — выдохнул я. Ни один альфа никогда не давал мне привыкнуть, не давал успокоиться и прийти в себя. Да что с моим альфой не так?! — А я и не держусь, — прорычал Арсений, впиваясь в мои бёдра пальцами, и толкнулся на пробу. Я всхлипнул. Арсений вскинул на меня глаза и, только дождавшись моего осмысленного взгляда, толкнулся ещё раз. Я закусил губу, откинувшись на матрас, выгнул спину, сильнее вцепился в ткань простыни. Арсений подхватил меня под шею сгибом локтя, а ладонью за волосы, дёрнул меня под себя и задвигался. Я выпустил простынь из пальцев, обнял Арсения, прижимая его к себе. Пятками уперевшись в его бёдра сверху, я только и желал, что слиться с ним. Стать настолько единым целым, насколько это возможно. Арсений сжимал в ладонях мои волосы, заставляя меня жмуриться. Его член входил глубоко, выбивая из моих лёгких весь кислород. Дышал я через раз, больше млея и чувствуя, как мне его не хватает. Арсений, вталкиваясь, силился удержать меня на месте, чтобы моё тело не мотало от его резких толчков. Я всхлипывал между вздохами, ногтями впивался в его ягодицы, не давая ему выскользнуть из меня. Я закусил губу и выгнулся, ладонью пытаясь протолкнуться меж наших животов. Арсений выпрямился, уперевшись руками в кровать с обеих сторон от моих плеч. Я не желал мешать ему, пока он резко, глубоко и сильно трахал меня. Я пытался удерживать ноги сам, но они бесконечно искали опору, и я легонько соприкоснул их с ягодицами Арсения, чувствуя, как напрягались и перекатывались его мышцы. Я не мог сдерживаться, но и стонать больше тоже не мог. Мой рот открывался беззвучно. Я понимал, что Арсений смотрит на меня, хватающего ртом воздух, на мои открытые в немом стоне губы. Я увидел, как он облизал свои, алчно скользя по мне взглядом. Он с силой втолкнулся глубоко в меня. Я вскричал и, выпустив свой член из ладони, вновь обхватил Арсения руками и ногами, вжимая в себя. Пальцами я вцепился в его поясницу, блаженно впиваясь ногтями. Арсений рыкнул, выгнулся и на мне замер. Я почувствовал, как пульсирует его узел под членом, растягивая меня. Стремясь скользнуть в меня и им, он толкнулся глубже. Я проскулил, не имея возможности вообще думать хоть о чём-то. Он, рыкнув, прикусил меня за плечо. — Антон, ты такой… я не могу. Не могу. Я хочу. Закрой от меня свою шею! Будучи в данный момент лишь омегой, я не имел возможности отказать ему в его желании. В моём желании… — Давай, — я сглотнул, откинул голову, попытался развести колени, чтобы член Арсения смог войти глубже, чтобы узел… чтобы он быстрее кончил и повязал с собой. Я не позволю ему от меня отказаться. Да. Я эгоист. Я столько раз говорил, что ему стоит держаться от меня подальше… Но раз он решил, что я ему нужен — не отпущу. Глаза Арсения приобрели звериный блеск. Стали мутными. Он рыкнул, агрессивно сделав несколько рывков, на последнем втолкнулся поглубже, и каждую мышцу в его теле сотрясло. Я ощутил, как его пульсирующий узел почти полностью болезненно втиснулся в меня. Следом за этим Арсений, протяжно рыча, кончил. А в следующую секунду последовал за ним и я, когда его зубы прокусили мою железу. Клыки вошли в мою плоть, я всхлипнул и вцепился в беззащитную спину Арсения, оставляя на ней красные дорожки. Он замер на мне, во мне, моим. Его слюна касалась шеи, холодя. Руки сжимали плечи, а узел, крепко запечатав, пульсировал. Арсений сильнее сжал зубы, вырвав из меня болезненный стон. Этот звук скинул с него пелену дурмана оргазменной неги, и он отпустил мою многострадальную шею. Не говоря ни слова, он склонился ко мне, отводя голову в бок и подставляя свою шею. Я облизал губы. Попробовал сцепку на пробу, сжался, почувствовав боль. Арсений рыкнул, отзываясь. Покорно подставив шею, альфа ждал. Я мог бы не принять его. Мог бы не подтвердить союз. Тогда у обычных пар метка без подтверждения пропала бы через несколько недель. Но мы истинные. Она не исчезнет. Она привязала Арсения ко мне. Я сглотнул, когда понял, что этот альфа мне дорог настолько, что я панически боюсь потерять его. — Антон?.. — неуверенно позвал Арсений, не двигаясь. Я вздохнул и резко вцепился в его шею. Руками притянул его к себе. Ногами оплёл, глубже вгоняя его член в себя, чётко ощущая его твердость. От моего движения больно стало обоим, но мне было плевать. Мои клыки не такие большие как у альф, но достаточно, чтобы, впившись в шею Арсения, я смог прокусить кожу и запечатлеть на ней своё согласие. Я ощутил его глухую радость: запах его наполнился болезненным удовольствием. Узел чуть спал, но член стоял крепко. Я поёрзал на нём, не выпуская кожу моего альфы изо рта. Руками надавил на его ягодицы, со всей дури вгоняя его в себя. Я ощущал, как альфа в моих руках задыхается. Арсений подхватил меня за плечи, обнял за спину и вжался будто весь. — Я так рад, — в его голосе я услышал слёзы.

***

— Что здесь происходит?! — гневный окрик вытащил меня из сладкого сна. Я вздрогнул и проснулся. Сладко тянуло мышцы. Мне было так уютно и комфортно, что совершенно не хотелось вставать с тёплой груди, вылезать из тёплой уютной кровати. — Ты вкрай охренел? Ты кого, чёрт возьми, в дом притащил?! Ты — как он?! Я резко пришёл в себя и сел. Сонно моргнул и нашёл взглядом мать. Она, разъярённая, злющая, стояла в двери моей комнаты и сжимала кулаки, во все глаза смотря за моё плечо. Я обернулся. Арсений. Голый, лежащий рядом со мной, он сжал зубы и посмотрел на мою мать. Я дёрнулся за одеялом, накрывая нас обоих, в чём уже не было смысла. — Я предупреждала тебя. Выметайся. Чтобы через двадцать минут ноги твоей здесь не было! Не хочу тебя больше видеть! — прошипела рассерженным зверем она и, развернувшись, удалилась. Я не моргая уставился в стену. Она сейчас серьёзно выгнала меня из дома, где я прописан и имею часть собственности? Арсений завозился, начав одеваться. Натянув штаны, он заметил, что я так и не шелохнулся, и коснулся моего плеча. — Антош, идём? — А? — индифферентно спросил я. — Ты хочешь остаться дома? — уточнил Арсений. — Мне некуда идти. У меня ничего нет, — я опустил голову. — И никого. — У тебя есть я, Антон. Я тебя пометил. Я взял за тебя ответственность. Теперь ты — моя забота. И я сделаю всё, чтобы ты был накормлен, одет, доволен и счастлив. Я с недоверием поднял на него глаза. Арсений улыбнулся мне. Он протянул руку и коснулся моего лба, поправив непослушный волос. Мне показалось, что я сейчас разревусь. Его слова были так важны для меня. Я и мечтать не мог, что услышу такое хоть когда-нибудь. Да не просто услышу, а что альфа действительно возьмётся выполнять данное слово. Я нащупал его руку и сжал пальцы. — Собирайся, бери только самое важное, остальное либо заберём позже, либо… — Арсений нахмурился, но закончил, — просто купим. — Но… куда мы пойдём? Арсений удивлённо вскинул бровь: — Конечно ко мне. Мои родители знают, что я встретил своего омегу. Они поймут. Я уверен. Но если всё же нет, то, — он смущённо почесал затылок, а потом поднял на меня неуверенный взгляд. Улыбнулся. — А если не поймут, ну… Я уверен, с тобой вместе мы справимся. Ладно? Я закусил губу, чтобы не разрыдаться. К нему, натянувшему пайту, подбежала Булка и, виляя хвостом, поставила свои лапки на его ногу, просясь на руки. — Ох, милая, тебя же, наверное, выгулять нужно. Ты же её не оставишь? — Подняв Булку на руки, уточнил Арсений. — Конечно нет! — вскрикнул я. — Десять минут! — рявкнул голос матери, когда она с топотом прошла мимо моей комнаты куда-то в сторону туалета или кухни. Я вскочил на ноги и засуетился. Трусы, штаны, пара футболок, телефон, зарядка и мелочь, мелочь, мелочь. Чёрт! Миска Булки, на первое время корм, поводок, одеяльце, любимая игрушка. Таблетки... Чёрт! Куда я дел её таблетки? Паникуя, я ещё не знал, что, покидая эту квартиру, я ухожу в новую потрясающую жизнь.