кто ты?

Этот день настал! Ещё немного, и я наконец-то выдам двух комочков изведшемуся и чуть не доконавшему меня самого Арсению, и, оказавшись дома, выдохну. А он пусть возится с ними. Я обожаю своих малышей, но я так устал! Да и без моего альфы мне невероятно тревожно. Нянечка держала на руках Ала, пока Мир капризничал. Ал, как и положено альфам, хоть и внешне почти полностью скопировав меня, всегда был спокоен. Мир же, родившись очаровательным омегой с чертами своего отца-альфы, доводил меня частым плачем. Я слабо представлял, как дома буду справляться с ними один, без персонала роддома. Тут-то столько поддержки, помощи; всегда есть у кого спросить о постоянно беспокоящих меня мелочах. Я казался сам себе неадекватно нервным, мнительным, жутким паникёром. Меня волновало вообще всё: от малейшего звука до едва сменившейся температуры в комнате. Арсений, как и обещал, прошёл со мной путь беременности до конца. Он первым взял малышей на руки, пока я отходил от кесарева. Но после его выгнали и в родильное отделение больше не пускали. Строгая политика медучереждения сначала показалась мне излишней, но затем я понял, что она существовала для того, чтобы обезопасить только-только родивших омег от суровых и агрессивных альф. Бывали же и смешанные роддома. Но мой чудесный альфа настоял, чтобы роддом был специализированным для омег. Но не только мой альфа сходил с ума от беспокойства, нервов и паники. После моих родов мы поменялись местами, и мне кажется, я допёк его настолько, что он был готов рычать, хоть и старался не показывать этого, понимая, что я в принципе очень мнительный и беспокойный: сам придумал — сам же и довёл себя. Полное самообслуживание. Сейчас же, ожидая, когда он сообщит, что нас с мальчиками наконец-то выписали и мы можем спускаться, я нервничал так сильно, что готов был грызть костяшки на пальцах. — Да где он потерялся? — проворчал я, но тихо и относительно спокойно, чтобы дети не испугались и Мир не начал вновь свой концерт. Я качал его на руках, едва-едва успокоив. Телефон завибрировал. Высветилось: Арс (10:17): Ждём! И я выдохнул. — Ну всё, можем идти, — успокоившись, я обратился к нянечке. Она встала и забрала у меня ещё и Мира — и как только она справлялась? Я подхватил давно собранную сумку и, поморщившись — шов на животе ныл от слишком резких движений, — придержал дверь для няни. За ней оказался старший медбрат Василий, с которым мы успели сдружиться за эти несколько дней. Он перехватил Мира и Ала у няни, и она с облегчением выдохнула. — Пойдёмте, вас ждут, — только и сказал он. Я кивнул. Меня выпустили первого. Увидев Арсения, я чуть не рванул к нему, но боль тормознула — опять я слишком дёргаюсь. Я отступил в сторону, не давая Арсению самому полезть ко мне — хрен бы мы оторвались друг от друга. Не сейчас. Я улыбнулся ему. Он сглотнул и кивнул мне, видимо, понимая меня без слов. — Растите здоровыми и приходите ещё! — улыбнулся медбрат, протягивая Арсению наших мальчиков. Его лицо нужно было видеть. Миф, что альфы не плачут — лишь миф. Мой не стеснялся своих эмоций. Он, не зная, как их правильно взять, дождался, пока Василий подскажет, как это сделать безопасно, прижал их к себе и расцеловал в носы. Я подошёл ближе, умиляясь. — Они чудесны! Родной… — голос Арсения дрожал. Алай и Мирослав во все свои глазёнки рассматривали своего отца, которой нервничал так, словно в первый раз взял их на руки. Тех нескольких минут, что Арсений держал их ранее, будто и не было. — Спасибо. Я сглотнул: то, что я увидел в его глазах, осталось со мной навечно. — Пойдём. Нас ждут? — я отвёл взгляд, нервно выдохнув. Я знал, что никого, кроме Арсения, не пустят — и то только в специальную комнату возле выхода из здания, — так что был уверен, что друзья, его родители, которые приняли меня как родного, и моя мать пришли. С матерью я не общался с того самого дня, когда забрал последние вещи. Но не сообщить ей, что она стала бабушкой, не смог. Обозначил время и дату выписки. — Ох, да. Извини, мне не разрешили взять цветы и подарки. Они в машине, а часть дома. И я… — Идём уже, — я улыбнулся. Арсений, прижав к себе молчавших сыновей, пошёл за мной. Знакомую толпу я увидел издалека. Пробежался глазами по радостным, немного взволнованным лицам. Серёга, лучший друг Арсения. Димка, мой приятель-омега, с которым мы познакомились, когда я пошёл на психотерапию. Он проходил в клинике практику, и в коридоре мы столкнулись — так и подружились. Несколько девочек с работы Арсения. Пара моих приятелей с института. Эдик, которого Арсений терпел только потому, что тот, полюбив, относился ко мне как к брату, которого у меня никогда не было. Одно время даже жил с нами. Олеся, его подружка. Ох, сколько я шутил над ними, потому что они столько лет ненавидели друг друга, а потом, когда я уже смирился, что так будет всегда, наконец-то — и я не знаю, кому возносить хвалу — они сошлись. Сергей и Светлана, родители Арсения, стояли немного особняком, но не так, чтобы показалось, что они не в компании. Скользнул взглядом по двум мужчинам, стоявшим в стороне. Расстроился, осознав, что она не пришла. Моей матери не было. Это кольнуло меня, но я принял её выбор. Друзья радостно загомонили, когда мы с Арсением подошли к ним. Серёга и Дима с девочками улюлюкали над нашими сыновьями, а родители Арсения нежно улыбались мне. Его мама обняла меня, поблагодарив за внуков. Я вздрогнул, когда из-за спины меня кто-то коснулся. Я резко дёрнул головой, но не в сторону того, кто это сделал, а в сторону Арсения, который зло рыкнул в предупреждении. Рука тут же пропала с моего плеча. — Антон? — спросил неуверенный, совершенно не знакомый мне мужской голос. Но его запах ударил по рецепторам, заставляя моё сердце защемить от непонятной тоски. — Шастун? Я резко обернулся: двое мужчин, которых я увидел ранее, но не придал им никакого значения. Это точно были они. — Я, — настороженно признался. Арсений передал Мира Сереже, а Ала Эду. Эд было дёрнулся в мою сторону в порыве защитить, но Арсений остановил его. Он нахмурил брови и кивнул на Ала в его руках. Эд сжал зубы и бросил на меня взволнованный взгляд, но остался на месте. Арсений, удовлетворившись тем, что Эд по-прежнему не оспаривает его главенствующей роли в моей жизни, приблизился ко мне. Глаза подошедшего мужчины увлажнились, и он закрыл их ладонью. Второй мужчина (судя по запаху — альфа), выражая поддержку, сжал его плечо. — Наконец-то я тебя нашёл, Антош! — он вытер слезу и потянулся ко мне, но, поняв, что я не настроен на объятия, замер и отстранился. — Ты меня, наверное, ненавидишь? Она же по-любому сказала, что я бросил тебя. — Па-апа? — мой голос пропал. Я вновь оглядел его. Таким я его и представлял: высоким, щуплым, тонким, с пробивающейся в волосах сединой, с тёплыми зелёными глазами. Разве что я думал, что он моложе. Но… сколько ему лет-то уже? — Да, мой мальчик. Я так долго искал тебя. Я не хотел. Я правда не оставлял тебя. Я так люблю тебя! Но она схватила тебя и сбежала, порвав со всеми связи. — Но как? Как ты нашёл меня? — Позавчера она написала. Она не подписалась, но я понял, что это от неё. Сухие место, дата и время. И короткое: «Наверное, увести Антона было не лучшим решением». Я не знал, кого или что здесь найду, но молил всех богов и надеялся, что именно тебя. Я верил, что, может быть, однажды ты сам сможешь найти меня, поэтому не менял место жительства. Но я и не думал, что она увезла тебя так далеко. Прости. Прости, что меня не было рядом. Я не мог сказать ни слова, а он явно ждал. Но я просто не знал, что сказать человеку, найти которого я мечтал столько лет. Те дурацкие разговоры, которые проигрывал в голове, давно потеряли актуальность, а реальность ситуации ставилась мною под сомнение. Заметив моё состояние, Арсений решил дать мне время. — Будем знакомы? — дружелюбно спросил он. Папа — если это действительно был он — перевёл на него оценивающий взгляд. Изучил метку. Повернулся ко мне, увидев мою. — Я альфа, муж вашего сына и отец ваших внуков. Арсений. Арсений тепло улыбнулся, протянув руку. Он прекрасно знал, как я хотел и пытался найти папу. — Внуки? — Папа переглянулся со своим альфой и удивлённо покосился на притихшую компанию, заметив два свёртка на руках у Серёжи и Эда, который с тревогой наблюдал за мной, прижимая Ала к груди. У него на руках этот негодник молчал — у меня бы он уже целый концерт устроил. Папа с широко раскрытыми глазами уставился на меня в молчаливом вопросе. Я заторможенно кивнул, и Арсений, получив моё согласие, подозвал ребят. Я заметил, как сильно дрожали у папы руки, когда он смотрел на моих сыновей. Друзья не дали их ему в руки, увидев его состояние, но не мешали рассматривать и трогать. Папа отвернулся, не сдержав слёз, и уткнулся в грудь своего до этого молчавшего альфы. — Простите его, — наконец сказал он. — Андрей винил себя, что изначально позволил бывшей жене тебя забрать, а потом — что не смог найти и юридически не установил отцовство. Без этого найти тебя не выходило. Если бы эта женщина не набралась смелости и не написала, то, боюсь, мы бы так и умерли, не познакомившись. Я в некотором роде виноват, но… Прости, но ни братьев, ни сестёр у тебя нет. Твой папа не смог смириться с твоей потерей. Всё мечтал, что однажды… Я рад, что это наконец-то произошло. Меня самого, как и папу, начала охватывать дрожь. Арсений, ощутив это, обнял меня. Я же не мог отвести глаз от альфы, который с нежностью обнимал папу и что-то очень тихо шептал ему в затылок. Всё размышлял, какая бы у меня была жизнь, если бы папе удалось забрать меня. Встретил бы я Арсения? Родил бы от него детей? Нашёл бы я Булку? — Пап, я… — тихо начал я. Он вздрогнул, выпутался из рук альфы и с надеждой обернулся ко мне. — Я всегда тебя ждал. Всё, что смог произнести до того, как из глаз выступили слёзы. Подался к папе, а он прижал меня к себе. Я тихо всхлипывал. Он, такой же высокий, как я, гладил меня по голове, спине и плечам, а я рыдал. Рыдал в голос. Рядом стирал умилительные слезы Арсений. Альфа папы, который был выше нас обоих, но при этом плечистый и массивный, казался серьёзным, но и его зацепила трогательность момента. Друзья очень тактично стояли в сторонке, сюсюкаясь с мальчиками. Родители Арсения были неподалёку, наблюдали за ситуацией. Светлана украдкой вытирала слезы. Они были в курсе моих поисков, а Сергей даже пытался помочь. Возможно, когда-нибудь я всё же и нашёл бы папу, но явно гораздо позже. Арсений кивнул родителям. Они подошли. Я отлип от папы, вытер лицо, шмыгнул носом и улыбнулся. — Познакомишь? — обратился я к папе. — А! Ох. Чёрт. Прости, я… — его глаза были красными, но светились радостью. — Антош, это Миша. Мой любимый истинный альфа. — Он тепло улыбнулся своему альфе. — Миш, а… — Наш потерянный малыш. Я в курсе, дорогой. Я очень рад, что наконец-то найденный, — Михаил протянул мне руку и крепко пожал мою. Я чуть вновь не захлебнулся слезами. У меня на этом свете было двое людей, которые столько лет ждали и искали меня! Вновь шмыгнул носом, потёр глаза и улыбнулся Михаилу. — А это родители моего Арсения. Сергей и Светлана. Когда мать выгнала меня из дома, они, святые люди, приняли приблудного омегу, которого притащил их… Ай! Арсений, больно же! Арсений нахмурился на второй половине моей речи, и по итогу мне прилетел подзатыльник. Глаза у папы расширились, челюсть сжалась. А я виновато потупился. — Она просила не приводить никого, кроме девочек, домой, — будто оправдывая мать, пролепетал я. — Она всё равно не имела права! — рыкнул мой свёкр. — Слава богу, она это сделала. Не знаю, сколько бы я ещё за тобой бегал, пока ты бы не согласился переехать ко мне, — фыркнул Арсений, видимо, боясь, что папу удар хватит — таким бледным он стал. — Мне было девятнадцать, пап. Он будто бы расслабился, и лицо обрело краски. — Ты простишь меня? — с мольбой спросил он. — Я на тебя никогда не злился. Губы его дрогнули, и он вновь потянулся обнять меня. — Только не задуши, а то внуков без папы оставишь, — попытался отшутиться я, когда он сжал меня слишком сильно.