Сначала зубы заточи

Когда пыль оседает, и Виктория убеждается, что все гоблины мертвы, она позволяет своему гневу взять вверх. Он проносится по её венам пожаром, вытесняя всё рациональное хладнокровие. — Отлично! Они все мертвы, — восклицает Себастиан. Виктория не задумываясь наносит удар. Вспышка боли расходится от кулака до плеча, немного остужая её пыл. — О чём ты вообще думал, идиот?! — кричит она, не обращая никакого внимания на его вскрик боли и стекающую по подбородку кровь. Виктория рассекла ему губу. Её костяшки наверняка болят сильнее, но это лучше, чем инстинктивное желание проклясть его. Магия кипит у неё под кожей, а Древняя сила шепчет правильные слова для сглаза. У Себастиана великолепно получается находить дыры в её самоконтроле. Себастиан смотрит на неё пораженно, будто только сейчас впервые увидел. Возможно, в этом даже есть смысл. Виктория привыкла носить маску вежливости, как самую прочную броню и самую белую овечью шкуру. Она располагала к себе людей, проникала под кожу и улыбалась в правильных местах, но — видит Бог! — терпение никогда не было её добродетелью. Виктория прощала Себастиану грубость, пропускала мимо ушей уколы в сторону её связи с хранителями, Лодгока, её способности самой решить, что верно. Она понимала. Понимала, как ухудшающиеся состояние Анны, в конце концов, убивало и самого Себастиана. Возможно, ей изначально стоило провести более четкую линию, чтобы всё не закончилось этим. — Если тебе так хочется умереть и оставить Анну — вперёд! — Виктория почти шипит, становясь чем-то похожей на змею. — Но не смей втягивать меня в это! Ты бросился в бой с шашкой наголо, как какой-то… какой-то… чертов гриффиндорец! Тебя что, Натти покусала?! Виктория толкает его в грудь и продолжает свою тираду. — Мы могли здесь умереть из-за твоей глупости! А затем она выдыхает. И ещё раз. И ещё раз, пока контроль снова не возвращается к ней. Не время для этого и не место. Это было неразумно, но Себастиан буквально не оставил ей особого выбора. Виктория зло щурится и складывает руки на груди. — Я просто думал о мертвых гоблинах, — наконец-то отвечает Себастиан, доставая платок и утирая кровь с лица. — Я сейчас снова тебя ударю, — предупреждает Виктория и крайне недобро скалится. — У нас был план действий, а ты просто решил красиво умереть. И да, не надо кривиться, я буду повторять это слово снова и снова, пока ты не возьмешь себя в руки. Мы должны действовать слаженно: у нас общая цель. — Я уже не уверен. Виктория не позволяет себе даже поморщиться, не показывает, как эти слова обжигают и проходятся по беззащитному и нежному нутру. Нет, Слизерин кое чему её научил. С таким же успехом Себастиан мог её ударить. Ей хочется кричать, демонстрировать своё недовольство, но кто-то должен оставаться взрослым и мыслить рационально, поэтому она выдыхает снова. — Я знаю, что ты злишься. Я тоже. Но если ты очертя голову снова бросишься в бой, то все наши усилия окажутся напрасными. Лодгок сказал… — спокойно говорит Виктория. — Твой дружок-гоблин? — язвительно уточняет Себастиан. — Да, — холодно продолжает давить она. — Тот, что помогает мне несмотря на риски. А теперь хватит. Я тебе не враг. Факт в том, что Лодгок знает Ранрока куда лучше нас. Именно он рассказал мне, что Ранрок как-то прознал о хранителях и осматривал все места, связанные с ними. Именно поэтому он постоянно оказывается впереди нас. Я тоже не в восторге от этого, но ты можешь либо поверить мне, либо наши пути разойдутся. Тут слишком опасно, чтобы я играла сейчас в эти игры и пыталась вытащить всё на себе. В глазах Себастиана мелькает страх, и Виктория жалеет, что не имеет возможности выяснить, чего он боится на самом деле: что она перестанет ему помогать или что он потеряет друга. Она не уверена, что хочет искать ответ на этот вопрос. — Хорошо, хорошо! — Себастиан поднимает руки в знак капитуляции. — Прости! Я поддался эмоциям и подверг нас лишнему риску. Снова. Последнее слово он добавляет особенно горько, и это извлекает маленький острый осколок сомнения из сердца Виктории. — Я доверяю тебе. И мне нужна твоя помощь, потому что один я не справлюсь. Виктория выжидает пару секунду чисто из вредности. — Хорошо. Извини, что ударила тебя. — Это было неплохо. Возможно, я даже это заслужил. Себастиан улыбается разбитыми губами, и Виктория не может скрыть ответную, слабую улыбку. — Хорошо, теперь, когда мы выяснили очевидное, предлагаю вернуться к нашему плану. Возможно, они сегодня здесь и не умрут (или она ударит его снова).