Красные штиблеты

*Первые страницы оторваны* Из дневника: 7 января. Опять отвлёкся… Возвращаясь к первоначальной теме. Заметил я в тот день одно чудо, а именно бездомного, пострадавшего от колёс «железного зверя». Картина не приятная, сказать честно, но для меня очень знаковая. Так что обязан написать. Говоря о первом впечатлении. Сначала лица несчастного я не смог разглядеть, зато прекрасно видел его скошенную, перепачканную обувь. И, судя по вешнему виду, он очень долго не менял своих некогда ярких красных штиблетов. Года так два минимум. Они настолько были изношены и выцвели, что цвета на них, как казалось, никогда не было. Как правило, обувь является отражением душевного состояния человека. И наш случай не исключение. Бесцветная обувь доживала последние секунды вместе с тем, кто походил скорее на скелет, чем на живое существо… Как я позже узнал, он не был бездомным, но чтобы избежать путаницы в записях, буду называть его так, как было указано выше. *** Простоял я на том месте ещё минут двадцать. В оцепенении, словно заколдованный, глядел, как врачи пакуют в грузовик тушу. И стоит отдать должное, они очень старательно запихивали его в «белый гроб», называемый служебной машиной. Но в любом случае, меня это практически не тронуло. Почему-то зацепили штиблеты. Они приковали к себе внимание и, несмотря на свой, казалось бы, «почётный возраст», смотрелись очень эффектно. Когда мученика наконец-то затолкали в автомобиль, передо мной на долю секунды мелькнуло его лицо. О! И какое! Это лицо было полно невыразимой боли и безучастности ко всему живому. Судя по застывшей эмоции на его лице, это выражение сопровождало всю его жизнь и было частью какой-то личной трагедии, не связанной с сегодняшним инцидентом. Но это меня не особо волновало, даже не пугало, а скорее наоборот, вводило в транс и притягивало. Мой покой длился не долго. Спустя мгновение во мне зашевелилось какое-то неприятное, царапающее чувство. Как я себе позже объяснил, это смятение у меня возникло из-за того, что к его боли в лице примешивалось ещё какое-то тупое, но высокое выражение, скрываемое им же. Возможно, это была эмоция благоговения, напоминающая чем-то отдалённо насмешку… Да… Точно… Так и есть! Именно это он скривил в последнюю секунду своей жизни. Еле заметную насмешку, сравнимую с ухмылкой Джаконды. Клянусь вам, ещё бы секунда, и она соскочила с его губ! «Какая же жалкая жизнь!» Подумалось мне. Все мои мысли занимал тот несчастный (точнее штиблеты). Мне стало гадко от самого себя. Я задавал себе один и тот же вопрос: «Почему моё внимание было захвачено ими? Кроме штиблетов и насмешки ведь было что-то ещё, что упускал мой изворотливый ум». В глазах бездомного просвечивала не только боль с ухмылкой, была ещё какая-то неуловимая, но важная деталь в безучастном взоре, которую он пытался скрыть от посторонних людей. Но сколько я не пытался поймать за хвост это ощущение и переплавить в мысль, выразить словами, всё равно бы ничего не вышло. «Пустая затея», — решил я и уже собрался было уходить, но не смог ступить и шага. Внезапно меня сковал ужас. Неприятный январьский холод пробежался по всему моему телу и впился намертво в кожу. Я почувствовал на себе чей-то нечеловеческий взгляд. Обернувшись в панике, я начал искать виновника своих невидимых мучений. И обнаружил. …Обнаружил обыкновенную собаку. Она довольно спокойно и настойчиво смотрела на меня снизу вверх, пытая своим хоть и пустым, но тяжёлым взглядом. Будто издевалась, сволочь. Признаюсь, что взгляд этот меня хорошенько испугал и потрепал нервы. Верите ли вы мне или нет, но он был в точности как у того бродяги! Слишком конкретным, слишком отстранённым. Вот что делало его таким безликим, почти полумёртвым! Не его прозрачная ухмылка, не его духовное бродяжничество, не жизнь, уходившая из него, да даже не убогие штиблеты! А звериный, почти собачий взгляд, словно какой-то скотины… Сам факт существования такого человека, который отказался и от дома, и от себя, был противоестественен. И тут-то я понял. Он не был изгоем! И точно не был маргиналом… Нет, тут дело другое. Он будто находился за пределами нашей социальной иерархии. Ему забыли выдать роль. Вряд ли к нему когда-либо относились как к изгою. Нет. К нему вообще никогда не было отношения как к лишнему. К нему не относились в принципе. Он был ничем. А как ничто может быть лишнем? Да… Такой взгляд теперь не забудешь. Сложно будет удалить из памяти гнусное выражение этой твари. Оно прилипло к нам надолго, господа, если не навсегда. И знаете что? Я твёрдо уверен, что бездомный выживет. Он и дальше будет влачить за собой это дурное, позорное существование. Дальше будет скитаться по миру, как голодный пёс в поисках чужих мыслей. И, вероятно, он и дальше будет донимать людей своим существованием И всё это в одних и тех же штиблетах! *** К тому моменту, когда голова была переполнена мыслями о тех странностях, свидетелем которых мне «посчастливилось» стать, я был в совершенно удручённом состоянии. Окончательно забылись все дела и назначенная встреча. Да мне и не нужна она была теперь! Эти мелочи уже не имели той ценности, что раньше. Я с трудом ковылял в сторону дома на деревянных ногах, лишь с одним желанием — окунуться в глубокий сон. И вновь, уже в тысячный раз, пока шёл, жалел о том, какой участью наградила меня та «улыбка» бездомного. Я пожалел, что вообще мог видеть. Мне хотелось бы забыть, стереть память, но это не в моей власти. Вопреки всему, память стирает не человек и не время. Я уходил с того проклятого места, а ненужная всеми собачонка так и стояла. Безмолвно она впивалась в мою спину своим чудовищным взглядом, пытаясь подсмотреть ещё парочку мыслей. Не сомневаюсь, что она ещё очень долго глядела мне вслед.