Дружба двух глупых недочеловечков

—И так, Кессиди, тебе налить ещё чашечку чая?— Любезно спросил Эннард у рядом сидящего Эвана, который сидел в специальном маленьком розовом детском стульчике, в который обычно сажают младенцев чтобы их покормить для того, чтобы он мог дотянуться до такого же детского маленького розового столика, за которым они сидели. Сильно сгорбатившись, огромный двухметровый жуткий клоун-убийца сидел за этим столом, на голове которого был надет розовый блестящий колпак с пушком и ленточками как у маленькой принцессы вместо обычного, который он носит. Блестящее, пышное маленькое платьице с крыльями феи на спине держалось из последних сил, пытаясь не разорваться на части, жалобно скрипя при каждом движении аниматроника, который явно не походил по размерам на пятилетнюю девочку. Но несмотря на это, робот-клоун всё же гордился им, радостный, что смог уговорить Майкла купить его, как только увидел его и почувствовав, что оно было создано специальное для него. Всё же душа Элизабет иногда напоминает о себе. —Да, я был бы не против. Спасибо большое.— Таким же "аристократичным" голосом ответил Крис, с радостью подыгрывая Энде и принимая участие в его чаепитие. Аниматроник тут же протягивает и преподносит небольшой чайничек, наливая в маленький пластиковый розовый игрушечный стакан, который стоял перед немного выцветшей игрушкой Плюшбера, три капельки горячего чая. На его плюшевой медвежьей голове была надета маленькая пластиковая кукольная корона, чтобы соблюдать правила дресс-кода "принцессы" этого чаепития. —А ты, Майкл, что хочешь пить?— Поинтересовался у Майки Эннард, окинув рукой и обвидя все предоставленные варианты, предлагая ему напитки на выбор, среди которого были: воздух, вода, чай, пакетик которого был найден под раковиной, который наверняка старше самого Мйкала и сок, найденный там же. —Пивас.— Раздражённо сказал труп, сидя со скрещенными руками на груди, явно недовольный тем, что его заставляют принимать в этом участие. Возможно, ему просто немного доставляло дискомфорт то, что его розовенькое платье сжимает и давит на него во всех возможных местах вместе с туфлями на каблуках, которых с трудом получилось натянуть Эннарду и их младшему брату туфлю с 35 размером на его 42. Сгорбившись, он нахмуренно сидел за детским столиком, прижимая к своей груди колени, чтобы хоть как-то уместиться здесь. —Ну, если ты хочешь пить пиво, то тебе придётся подождать, когда папа вернётся домой и принесёт его.— Немного расстроенно сказал аниматроник, не желая разочаровывать своего друга, ведь неизвестно когда это произойдет. Как то раз, на вопрос Эннарда о том, когда же вернётся отец, Майк в ответ в шутку ответил, что он ушёл за пивом и Энда действительно воспринял это всерьёз. —Боже, Эннард, он не!...— Возмущённо и раздражённо воскликнул Майкл, удивлённый, что аниматроник действительно поверил в его слова, но сразу же осёкся и оборвал свою фразу, зажимая переносицу указательным и большим пальцем, обалдевая от того, несколько наивным и глупым этот робот, который был создан для убийства людей, может быть. —Знаете, я больше не хочу играть в ваше чаепитие! Вам не кажется странным то, что я - взрослый человек сейчас сижу в платье и каблуках и пью воздух из маленького пластикого розового стаканчика?!— Энда и Кессиди непонимающе уставились на него, смотря как на идиота, будто бы наблюдали за бунтующей обезьяной в загоне в зоопарке. Но через несколько секунд они снова вернулись к своему чаепитию и как ни в чём не бывало аниматроник снова налил несколько капель чая в кружечку для маленького игрушечного Фредбера. —Слушай, ты сам отказался пить этот чай.— Спокойным, но всё же недовольным голосом осадил трупа робот-клоун. —Но тебе вовсе не кажется странным то, что робот, живая игрушка и труп сидят и устраивают чаепитие?— Майк уже было хотел что-то возразить, но не смог ничего найти, что сказать, что его бесило и злило ещё больше. Он кое-как смог вылезти из розового маленького стола и такого же маленького стульчика, после чего сразу же снял с себя эти туфли, из-за чего его и без того изуродованные разложением стопы стали ещё более изувеченными, но к счастью он всё ещё мог стоять и передвигаться на этих культяпках. А что ещё можно было ожидать, когда надеваешь детскую обувь на свою стопищу, которая больше даже самого ребёнка, которому принадлежат эти туфельки. Ему повезло, что его стопы не остались в них. И всё же натянуть 35 размер на 42 - это, конечно, мощно. —Ну всё, Эннард, Эван, прекращайте свои поигрульки. Занялись бы чем-нибудь полезным.— Недовольно и раздражённо фыркнув, сказал Майкл, беря детские туфли в руку и небрежно бросая их под свою кровать, надеясь, что это пыточное приспособление ему не пригодится, делая с ними тоже самое, что он обычно делает со всеми своими проблемами - кидает и прячет их под кровать. Однажды он так пытался избавиться от налогов и прочих вот этих вот штук, которые связаны со взрослой жизнью (я не хочу знать и понимать такие взрослые страшные слова, мне слишком рано). Недавно он также пытался и спрятать там своего младшего брата, гложимый чувством вины и стыда за то, что произошло много лет назад, пытаясь сделать вид, что его не существует. Его немного бесило то, что они ведут себя как дети, находя их развлечения довольно глупыми, из-за чего Майка постоянно брезжит как старая бабка у скамьи, и не только из-за этого. Хотя, если так подумать, то он всё-таки немного да похож на старых бабок: безволосая, почти полностью лысая голова и сильно обвисшая кожа, пахнущая старостью, которую Майк часто подтягивает, сшивает и скрепляет вместе, чтобы хотя бы немного привести себя в порядок и выглядеть помоложе, насколько это возможно для разлагающегося фиолетового трупа. Он вспомнил, что в молодости, когда он был ребёнком и подростком, его отец был таким же старой скучной занудой, как и он сейчас, с разницей в том, что его отец не пахнет "розами" как он. От мысли, что он теперь такой же старый козёл, Майклуше чё-то вдруг поплохело и сердечко не хило так прихватило. —Знаешь, Эннард, давно-ка мы с тобой не занимались. Тебе бы надо бы научиться считать дальше трёх.— Более спокойно и снисходительно сказал Майкл, начав рыскать в своём шкафу, чтобы найти детскую книжку, по которой они с ним обычно занимаются, надеясь, что он ещё не успел её утилизировать, как он сделал со всеми остальными. Аниматроник, услышав слова трупа о занятиях, вдруг резко подскочил, от чего его розовый блестящий колпачок падает с его головы. Он быстро бросился к окну, желая сбежать, мгновенно открывая окно, но только спустя секунду понимает, что за окном стоят толстые железные решётки, не позволяющие ему выпрыгнуть, от чего он запаниковал, не понимая, когда они успели здесь появится. —Я знал, что ты так поступишь, поэтому специально установил решётки на окнах во всём доме, чтобы ты больше не мог сбежать.— Майка попытался сказать это обыденным голосом, но всё-таки в его словах чётко проследовались нотки гордости за самого себя. Он подошёл к двери своей комнаты, достав ключ и заперев им дверь, чтобы отрезать для робота все пути побега. —И мне надоело постоянно выслушивать жалобы от соседей, которые видели, как какой-то макаронный монстр-осьминог выползает по ночам из моего подвала к ним на участок дома и роется в их мусоре.— Недовольно и порицательно сказал парень, снова отчитывая Эннарда за его неудачные попытки самовыпила, когда тот постоянно норовился выйти в окно. Он отодвигает розовый детский столик в угол комнаты рядом с пластиковой коробкой, в которую сложил все кружечки и блюдца к остальным игрушкам Энды в этой коробке, заодно и закинув туда золотого плюшевого Фредбера с душой Эвана, получив от него в ответ пару ласковых за это. Бросив азбуку на край кровати, Майк резко хватает за шкирку Эннарда и тащит его к койке как беспомощного котёнка, заставляя его сесть туда же. Плюхнувшись на матрас, он открывает книжку на странице с иллюстрациями с утками и утятами, на которой нужно было подсчитать их. —Вот, Эннард, посчитай сколько на этой картинке уточек.— Указывая на изображение указательным пальцем, показывая на шестерых уток, две из которых были родителями этой "стаи", которые были изображены в ряд, плывущими куда-то вправо. Энда наклонился вперёд поближе и прищурился, пытаясь начать работать своими проводами электронного мозга (или чем он там вообще думает (если он вообще может это делать)), чтобы сосчитать их. —Один... Два... Т-т-т-тр... Три...— С трудом начал перечислять цифры по порядку аниматроник из своей карты памяти (опять же, что у него в голове?), стараясь вспомнить числа, которые Майклуша пытался вбить ему в голову, но дальше трёх в его подобие черепной коробки был обрыв. —Один, два, три, ч-е-т-ы-р-е... п-я-т-ь... ш-е-с-т-ь...— Помогая роботу, начинает проговаривать Шмидт, произнося незнакомые цифры для клоуна медленно, по буквам, чтобы он запомнил как они произносятся. Он водит своим пальцем по жёлтым уткам, сдвигая его на соседнюю с каждым подсчётом, чтобы наглядно показать ему, сколько будет три и шесть уток, при этом требуя, чтобы он повторял за ним. —Хорошо, молодец. А теперь сколько здесь осталось уток, если четыре уплыли?— Убедившись, что Эннард запомнил последовательность цифр от одного до шести, Майклуша переместил свой палец на картинку ниже, на которой изображено, как две большие и две маленькие утки уплывают, оставляя две других позади. —... Две!— Спустя полуминутной паузы радостно воскликнул Энда, счастливый и чувствуя себя умным, что у него получилось посчитать до двух без помощи трупа. —Знаешь, эти утки прямо как твоя семья.— Внезапно ткнув пальцем в картинки, выпалил робот, находя параллели и сходства между Майклом и его семьёй. —Они бросили тебя, но я единственный, кто с тобой остался.— —Эннард, они умерли. Не думаю, что у них был выбор.— Спокойно ответил Майка, скрывая тот факт, что его немного задело то, что аниматроник сказал, что его семья бросила его, но он нашёл довольно милым "самопожертвование" и "жалость" Эннарда, из-за которой он всё ещё остаётся с ним, хотя очевидно, что именно Майка тут возиться и мучается с ним, но несмотря на это всё ещё любит его. —Ну, очевидно это их проблемы. Никто же не просил их умирать.— Укоризненно сказал робот-клоун, скидывая на его родителей и брата с сестрой вину за то, что это они мрази, что все сдохли, а не Майкл, который своим поведением оттолкнул всех, из-за чего его родные предпочли бы быть мёртвыми, чем с ним. В любом случае, какой бы гнилой плохой козюлькой не был бы Майк, Энда всегда будет на его стороне и найдёт причину, по которой Майклуша единственная роза среди навоза. —Да, может быть, ты и прав...— Слегка улыбнувшись и усмехнувшись, сказал Майкл, чувствуя облегчение и небольшое тепло от того, что аниматроник найдёт любого виноватого в проблемах кроме него, насколько бы обсурдно это не было бы. Хоть поддержка Эннарда и была из разряда "лучше пять сантиметров спереди, чем двадцать пять сзади", но это единственная поддержка, которую Шмидт в принципе получал за всю свою жизнь, так что и за это он тоже благодарен. —Спасибо, конечно, Эннарда, но мы всё равно продолжим заниматься.— Под недовольное фырканье и бурчание, Афтон перелистывает страницы книжки, чтобы найти ту самую с алфавитом, который он частенько заставляет повторять Энду, но вместо неё находит только обрывки листка по середине между другими страницами, не понимая, куда она могла запропаститься. —Да ёпт твою, Энда, что это значит?!— Недовольно и возмущённо восклицает Майкл, быстро перелистывая страницы туда-сюда, немного невтупляя куда делся алфавит, который аниматроник так сильно "любил". —Ну... Для Фырки нужен был новый наполнитель для лотка...— Неуверенно и осторожно говорит клоун, медленно слегка отстраняясь от грозного Майкла, лицо которого почти не выражало эмоций, но он знал, что тот просто сдерживает желание убивать. Аниматроник использовал латок игрушечного кота как оправдание, вспомнив, что увидел в окне, как один из их соседей разрывал газету в кошачий туалет, используя его как наполнитель, пока он рылся в мусоре на его участке. Спустя несколько секунд гнетущего молчания и убийственного взгляда трупа, Майка тяжело вздохнул, опять начиная переворачивать страницы, снова решив пощадить его в этот раз и не убивать его, хотя в каждый подобный раз он находится на грани. —Ладно, хорошо. Тогда давай учить слова.— Пытаясь сдержать раздражение и агрессивные порывы, сказал Майкл, открывая страничку, на которой были простые английские слова для начинающих, которые только-только научились читать буквы. —Вот, смотри, Monkey - это обезьяна. Вылитый ты.— Пассивно агрессивно говорит труп, грубо и резко тыкая пальцем в детскую иллюстрацию с обезьяной, всё никак не в силах успокоиться и перестать злиться из-за того, что робот-клоун опять портит книжку, а ведь до этой книжки было ещё таких несколько, и все их Энда "случайно" сжигал. —Майкл, я не умею читать даже на русском... Ты не думаешь, что мне пока рано учить английский?...— Неуверенно, аккуратно и осторожно говорит Эннард, боясь, что любое неосторожное слово может стать последней каплей для Антона и он точно задушит его (давайте все дружно сделаем вид, будто у робота есть дыхательные пути). —Мне интересно, как мы смогли прожить всю жизнь в Америке, зная английский на уровне третьеклассника.— Очередной тяжёлый вздох срывается с сгнивших губ Майклуши, когда он обречённо сажимает переносицу указательным и большим пальцем, крепко и сильно жмурясь и хмурясь, отчаявшись обучить аниматроника базовому образованию, не понимая: то ли он плохой учитель, то ли он дурак. Он немного успокоился, когда вспомнил, что сам в детстве был таким же отсталым, и то, что он сейчас всё ещё умеет читать, считать и писать (что удивительно, учитывая его гниющие, превратившиеся в кашу мозги), даёт ему надежду на то, что ещё не всё потеряно. —Пожалуйста, давай тогда хотя бы просто почитаем...— Умоляющим, но твёрдым голосом сказал Майкл, надеясь, что у них получится сделать сегодня хоть что-то полезное для развития аниматроника, а заодно и для самого трупа, чтобы не забыть, как вообще выглядит человеческая письменность. Перелистывая страницы книжки, открывая её на абсолютно рандомной странице, он передаёт её в руки Энде, чтобы он мог читать. —Вот, начинай.— Небрежно и нехотя взяв книжку в руки, робот посмотрел на Шмидта милыми умоляющими щенячьими глазками, но получив в ответ холодный строгий взгляд, он без каких либо дальнейших возражений перемещает своё внимание на страницы, слегка прищуриваясь, чтобы распознать знакомые буквы, начал читать, не желая расстраивать друга ещё больше своим клоунским поведением. —Джейкоб жёстко прижал Эдварда к стене, нависая над ним, показывая этому кровосисе кто тут внатуре главный вожак стаи ауф... "Ах, Джейкоб, жёстче~"...— Нудным и безэмоциональным голосом начал читать Эннард, с каждым словом удивляясь всё больше, от чего его глаза чуть ли не вываливаются из его глазниц, а брови уже взлетели к потолку. Вдруг внезапно Майкл вырывает у него из рук книжку, забирая от туда вложенные листки, которые явно не походил по контенту и возрасту для этой детской азбуки. —Так вот где они всё это время были!— Удивлённо, шокировано и смущённо воскликнул Майк, сжимая и слегка скомкывая старый забытый фанфик про Сумерки. Он небрежно запихивает его внутрь, в одну из его дырок на теле под свою кожу, чтобы быть уверенным, что никто это больше никогда не найдёт. —Это... Это не моё!... Это моего друга...— Стыдливо и неловко пытается оправдать себя труп, щёки которого посветлели от того, что цвет его фиолетовой кожи смешался с розовым оттенком румянца от смущения, забыв о том факте, что у него нет друзей кроме самого Эннарда. —Давай, читай чё там написано...— Смущённо и неловко сказал Майкл, надеясь просто замять эту тему и продолжить учиться читать как ни в чём не бывало, чувствуя, как сгорает изнутри от такого позора, уже не особо заинтересованный в занятие, но зная, что нужно продолжать. Эннард несколько секунд удивлённо и непонимающе смотрел на трупа, чувствуя, как его шок прибывает в шоке от такого внезапного неожиданного поворота, который стал внезапным и неожиданно поворотным в его голове, но увидев раздражённый и недовольный взгляд Майкла, он сразу уткнулся носом в книгу, стараясь не показывать своей неловкости. —Ю-ра и Лю-ба гу-ля-ют. Ю-ля и Ва-ря по-ют. Лю-ся и Я-ша и-гра-ют. Ду-ся и Ко-ля ри-су-ют. На-дя и Во-ва по-ли-ва-ют...— Неловко по слогам начал зачитывать аниматроник на странице, где было задание по картинкам понять кто из детей чем занимается. Он мысленно начал сопоставлять действия на иллюстрациях и в описании, что, в общем-то, давалось довольно легко, но картинка, на которой рыжая девочка в розовом платье держала что-то похожее на верёвку, а мальчик в полосатой футболке стоит на четвереньках, от чего создаётся впечатление, что девочка держит мальчика на поводке, вызывает вопросы. Слушая чувственное эмоциональное чтение робота-клоуна и логические умозаключения о соответствии картинок и описания, глаза Афтона начали понемногу слипаться, что немного озадачило его, ведь он вырубался только после минимум двадцатиминутного беспрерывного чтения, а тут и пяти минут даже не успело пройти, а уже заносит. Он посмотрел на прикроватные электронные часы, на которых показывало время целых двенадцать часов дня! —Ёмаё, уже двенадцать часов, Эннард!— Удивлённо воскликнул Майкл, не понимая, как он вообще мог забыть о времени. После его слов аниматроник радостно закрыл букварь, поняв, что занятие отменяется и теперь ему не придётся мучать ни себя, ни бедного трупа, у которого и так в жизни много проблем и несчастей, а Энде добивать его не хочется. Вскочив с кровати, аниматроник вежливо и заботливо отодвинул одеяло и уложив на кроватку трупа, после чего снова накрыл его, уложив спать. —Да чёзабредто, что за двенадцать часов? Что это значит?— Непонимающе и немного возмущённо спросил Крис, всё это время сидящий в коробке для игрушек Эннарда, не способный пошевелиться, из-за чего ему пришлось слушать прекрасное чтение Энды. Он находится в этой странной компашке и живёт с ними относительно недавно, из-за чего он не особо понимает прикол с двенадцатью часами дня. —В это время у Майкла сонный час. Он необходим для него, а то он уже старый. Двадцать пять лет как никак. Говори тише, не мешай ему. Старость нужно уважать.— Тихим шёпотом произнёс аниматроник, аккуратно на цыпочках подходя к плюшевому жёлтому медведю в коробке, доставая его оттуда. Конечно, робот, когда ходит даже на цыпочках звучит как слон, везущий на себе семью таджиков, но так он звучит хотя бы как просто слон на цыпочках, везущий семью таджиков. Он также аккуратно снова возвращается к кровати, на который лежит труп и кладя рядом с ним его младшего брата. —Эннард, ёп твою, ты что делаешь?! Ты хоть знаешь как тут пахнет?!— Агрессивно возмущается Кессиди, кряхтя и стараясь изо всех сил начать двигаться, но единственное, что у него получается - это пошевелить своими плюшевыми маленькими лапками, и то даже это получается у него с трудом. Походу, жизнь его не очень-то любит, раз уж он такой единственный неудачник, который не может шевелить своим телом, в которое его душа вселилась, когда вся остальная элита может без особых проблем управлять своими телами. —Ой, да не бзди. У тебя всё равно нос пластиковый, а вместо лёгких вообще пух, ты всё равно не можешь ничего чувствовать.— Спокойно заверил его клоун, развернувшись и направившись к выходу из комнаты Майкла, желая оставить их одних, чтобы не мешать и не будить. —Ну и что?! Я не хочу, чтобы его запах на меня перешёл! Я представляю его прекрасный нежный запах розы!— Продолжил недовольно вопить медведь, отчаянно желая, чтобы робот не бросал его здесь вместе с ним и забрал его с собой. Вдруг, внезапно его маленькое плюшевое тело загребла большая ладонь Майкла, притягивая его к себе и обнимая медведя во сне. Ощутив себя в ловушке, Эван начал отчаянно и быстро махать своими игрушечными лапками, пытаясь привлечь внимание Эннарда, чтобы он забрал его обратно. Даже не имея гибкой мимики лица, морда Плюшбера явно выражало страх и ужас на своём лике. —Ну всё, давай, спокойной ночи.— Слегка усмехнувшись, сказал аниматроник, закрывая за собой дверь в комнату Майки, слушая отчаянные рыдания Эвана, не особо беспокоясь из-за того, что его крики и мольбы могут разбудить его, зная, что Майклуша спит как убитый.