VOLCANO. Мой личный грех

— Ликс, ты чего не спишь, — омега вздрогнул, не сразу заметив, что в гостиной кто-то есть, Минхо обладал удивительным умением сливаться с окружающей средой. — Голодный. А ты? Феликс никак не мог уснуть, ворочаясь в кровати. Ему было непривычно находиться в комнате одному, раньше можно было, растолкать Чонина, поболтать о всякой ерунде, а сейчас его компанией была лишь темнота и музыка, тихонько игравшая в наушниках. В животе ощущалась неприятная пустота, а общее состояние было каким-то нервозным. Скорее всего его организм еще никак не мог перестроиться из-за очередной диеты, на которую пришлось сесть перед камбэком, и омега тихонько выскользнул из комнаты, в надежде без свидетелей успокоить изнывающий от недоедания желудок. Он не собирался в этом признаваться, но его застали врасплох. Минхо кивнул в сторону дивана, на котором мирно посапывал Джисон, и Енбок заметил плед в руках старшего. — А чего он здесь? — Давай утром, Ликс. Старший омега выглядел уставшим, и Феликс решил, что расспросы действительно могут подождать. — Только съешь что-то нормальное, пожалуйста, — Минхо говорил негромко, чтобы альфа их не услышал, — может, тебе сделать? — Не нужно, я сам. Обещаю обойтись исключительно полезным перекусом и никакой гадости. Минхо кивнул и принялся укрывать пледом Джисона. Енбок чуть улыбнулся этой картине и прошел кухню, оставляя старших наедине. Содержимое холодильника не вызвало у Феликса восторга, он растерянно осмотрел полки и со вздохом закрыл его. Какой-нибудь бургер он сейчас зажевал бы с большим удовольствием. Налив воды из фильтра, в попытке обмануть голод, омега промотал чаты в телефоне. С грустью отметил, что Хенджин до сих пор не ответил на его предложение сходить завтра вместе пообедать, отправил Уену кучу сердечек и похвалу по поводу его вышедшего танцевального перфоманса и все-таки решил пойти попытаться уснуть. До завтрака не так долго, он дотянет. Хан смешно похрапывал, закинув руку за голову и скомкав плед, а Минхо в гостиной уже не было. Феликс посмеялся над лицом Джисона, отключил фонарик, чтобы не разбудить альфу и прикрыл шторы, погружая гостиную в темноту. А потом пожалел об этом, по пути ударившись пальцем о тумбочку, и до комнаты пришлось неуклюже пропрыгать на одной ноге. Удерживаясь за стену, он принялся тереть ногу в месте ушиба. По полу неприятно тянуло холодом, видимо Минхо, снова переборщил с проветриванием. Омега заглянул в бывшую комнату Хана и Хенджина, в поисках открытого окна, и с удивлением обнаружил спящего там Чана. Альфа в одном нижнем белье развалился на кровати и тяжело дышал, будто только закончил танцевальную практику. С их последнего разговора между ними продолжала висеть недосказанность. Вразумительного ответа на свой вопрос омега так и не получил, но больше не предпринимал попыток вызвать Чана на откровенность, давая лидеру возможность собраться с духом. Те чувства, что он испытывал к альфе, научили его главному — терпению. И Феликс просто ждал и надеялся на то, что однажды Крис все-таки сможет с ним объясниться. Закрыв окно, омега подошел к кровати, касаясь рукой лба альфы. Его лицо выглядело каким-то нездоровым, а сам он, несмотря на холод был непривычно горячим и мокрым. Феликс сбегал в ванную, и, вернувшись с мокрым полотенцем, уселся на край кровати. Чан немного поворочался, выдохнул, но глаз не открыл. Енбок подождал, пока он поменяет положение и осторожно коснулся его кожи, пройдясь тканью по мокрой шее, другой рукой убирая волосы, прилипшие к лицу. Феликс любил касаться лидера, чувствовать тепло его кожи под пальцами, накаченные руки, твердость мышц, каждый раз восхищаясь идеальной фигурой альфы. Омега вспомнил, как впервые почувствовал к нему физическое влечение. Они как обычно занимались в спортзале, Чанбин с Чаном в углу таскали железо, а Феликс, закончив тренировку на беговой дорожке, наблюдал за ними, жадно глотая воду из бутылки. И, когда она потекла мимо рта, прямо под футболку, осознал, что просто не может отвести взгляд от соблазнительного крепкого тела. Тогда он осознал, что все его восхищение Чаном и желание быть ближе уже перешли границы дружбы. Сидеть в пол-оборота было неудобно, от этого неприятно тянуло в спине, и Феликс не придумав ничего лучше, забрался на кровать, перекидывая одну ногу через Криса и утопая коленями в мягком матрасе. — О чем я вообще думаю, — пробормотал Енбок, проходясь полотенцем по груди альфы, спускаясь вниз к животу и ругая себя за дурацкие мысли. Омега старался касаться осторожно и не потревожить сон лидера. Но все равно не мог отказать себе в удовольствии смотреть и наслаждаться, иногда проводя по коже не только полотенцем, но и руками. Закончив с верхней частью тела альфы, Енбок опустился чуть ниже и замер, замечая явное возбуждение Чана. Омега облизнул губы, нервно сглатывая и поддавшись секундному порыву, накрыл его член ладонью, чуть сжимая через ткань белья и тут же одергивая руку. Он совсем не понимал, что творит. Так нельзя. Нужно было взять себя в руки и свалить подальше от такого беззащитного сейчас, безумного горячего и желанного альфы. Феликс чуть слышно выдохнул, приоткрывая губы и хотел было слезть, но почувствовал, как его обхватывают за бедра, удерживая на месте. Омега испуганно поднял голову, находя взглядом лицо Чана. Альфа смотрел на него жадно, прожигающе, даже немного зло. И это пугало. — Хен… я… у тебя жар, я пытался… ты в порядке? — Енбок неловко пытался подобрать слова, чтобы как-то оправдаться, почему он сидит на лидере в такой компрометирующей позе. Крис молчал, а Феликса это нервировало, он покрывался холодным потом. А потом ощутил, как Чан потянул его вниз, усаживая на свои бедра. Глаза омеги расширились от неожиданности, он потерял равновесие, упираясь руками о матрас по обеим сторонам альфы. Теперь он отчетливо ощущал через ткань домашних шорт чужую горячую плоть, которая упиралась ему прямо в задницу. Чан потерся о него, продолжая удерживать на месте и Феликс чуть слышно простонал, пытаясь сообразить, что ему делать дальше: бежать или поддаться соблазну. Он видел, что Крис словно не в себе, но то, с какой силой он собственнически сжимал его, не давая возможности сдвинуться с места уступало желанию отдаться. Чан продолжал двигать бедрами и омега, сдался, двигаясь навстречу, начиная возбуждаться. Это было похоже на какой-то дурной сон, но ему не хотелось, чтобы он заканчивался. Чан вдруг остановился и резко сел, внимательно вглядываясь в лицо омеги, словно не понимая кто перед ним. Феликс замер, теряясь под этим внимательным взглядом, ожидая, что вот сейчас Крис его оттолкнет, но вместо этого альфа схватился за резинку его шорт, медленно стягивая их вниз. Енбок помог ему снять с себя одежду, сам скинул футболку и осторожно положил руки на плечи альфы. — Чан? — спросил он вкрадчиво, сам толком не понимая, зачем. Чужие ладони провели по спине сверху вниз и огладили ягодицы Феликса, пуская по телу приятную волну дрожи. Чан провел языком по его шее, прикусив под самым подбородком, отчего омега жалобно пискнул, но тут же закрыл себе рот рукой. Он оставил дверь открытой, поэтому громкие звуки были бы без труда слышны в коридоре. Крис недовольно убрал его руку и заткнул поцелуем. Жадным, властным, он словно хотел подчинить омегу себе, а Феликс послушно отвечал, подаваясь навстречу и до сих пор не мог поверить, что это происходит на самом деле. Чан прижимал его ближе, словно хотел слиться в единое целое, а омега плавился, как раскаленный металл, беспомощно цеплялся за альфу и чувствовал, как сильно течет от его поцелуев и прикосновений. Все еще на задворках сознания он держался за мысль о том, что происходящее неправильно и, что им нужно остановиться, но сомнения исчезли, как только Феликс ощутил пальцы Чана, которые слегка надавили на его мокрый вход, дразня. Енбок нетерпеливо ерзал в попытках насадиться самостоятельно, но рука альфы удержала его, с силой сжимая бок. Феликс послушно замер, чуть прогибаясь и одновременно с этим движением Чан ввел палец внутрь омеги. Енбок хотел было вскрикнуть, но язык альфы умело заткнул его рот. Омега мечтал о том, чтобы однажды Чан завладел им, пометил своим запахом, сводил с ума его до безумия сладкими поцелуями. Мечтал, но не представлял, что это может случиться на самом деле. Его собственный член твердел, от того, как альфа умело пользуется его телом, а смазка пачкала бедра и руки альфы. Крис добавил еще два пальца, а Феликс не ожидал такого напора, давясь рвущимся наружу стонами. Альфа не пытался растянуть, омега с легкостью принимал его, и принялся активно трахать, попадая по чувствительному месту. Крис разорвал поцелуй, принимаясь снова внимательно наблюдать, за выражением лица Феликса, хватающего ртом воздух. Его ноги подрагивали, он беспомощно царапал ногтями спину Чана, наслаждаясь быстрыми движениями внутри себя. Омега не заметил, как по подбородку начинает стекать скопившаяся слюна. Зато это заметил Чан, поднося вторую руку к лицу Феликса и засовывая пальцы ему рот. Енбок послушно обхватил их губами, двигая головой и распадался на кусочки от хлюпающих звуков, наполняющих комнату. Происходящее было на грани чего-то ненормального и того, что Феликсу давно хотелось. Все это время они не разрывали зрительного контакта, и омега сходил с ума от этого жадного взгляда альфы, который, кажется, одними руками был готов вытрахать из него всю душу. И Феликс это позволял. Поставив омегу на колени, Чан одним плавным движением вошел в него, Феликс завыл в матрас, ощущая себя таким заполненным. Смазка беспрерывно стекала по ногам, пачкая кровать, Енбок прогнулся в спине, полностью раскрываясь перед альфой, испытывая удовольствие от того, как сильно он растянут. Чан начал двигаться, быстро, размашисто, не давая омеге привыкнуть. Феликс елозил грудью по простыни, цеплялся за нее руками и из последних сил старался не кричать, чтобы не перебудить все общежитие. Он бессвязно шепотом умолял альфу не останавливаться, просил глубже, быстрее и еще. Еще больше. Все, что только может Чан дать ему этой ночью. Феликс обхватил собственный член, принимаясь надрачивать в такт движениям альфы. Крис кусал его взмокшие плечи, вылизывал шею у самого основания и жадно вдыхал запах возбужденного омеги. Феликс кончил с тихим протяжным стоном, сотрясаясь в оргазме, пачкая простынь и собственную руку. Альфа почувствовал, как омега сжимается, вокруг его собственного члена и с тихим рыком потянул на себя, прижимая спину вплотную к своей груди, продолжая вбиваться в обмякшее в его руках податливое тело. Енбок откинул голову ему на плечо, едва удерживая себя на дрожащих коленях и послушно принимал финальные толчки Чана. Альфа был на грани, но ему было мало удовлетворенного омеги в руках, он хотел большего. Схватив Феликса за подбородок, Чан повернул к себе его голову, снова находя желанные губы, вместе с этим поцелуем, кончая и проталкиваясь глубже, постностью погружая в омегу набухший узел. Енбок ошарашенно распахнул глаза, чувствуя, как тело пробивает новая волна дрожи. *** — Это пиздец. Мокрый уставший Чанбин лежал на твердом полу и пытался перевести дыхание. Хенджин в ответ только рассмеялся, с трудом вспоминая, что происходило ночью, но судя по тому, как у него болела задница, он объездил ей все возможные поверхности. Оглядевшись по сторонам, Хван удивленно спросил. — Ты сломал сушилку для белья? — Ты сломал. — Не помню такого. — Ну конечно, проще на меня свалить. Еще мы разбили что-то на кухне, снесли вешалку и порвали постельное белье. Но сушилка на твоей совести. — Значит, купим новую. Уж на это мы зарабатываем, — Хенджин повернулся на бок, все еще смеясь. — А как мы оказались на полу? — Ты упал. — А ты? — А я упал вместе с тобой, — поморщился Чанбин, потирая бедро, — знаешь, Джинни, тебе бы не помешала хорошая порка. — Нет, я пока не готов, мне нужен перерыв. — Я не об этой порке, но, если тебе такое нравится, мы обсудим это позже. Хенджин загадочно хмыкнул. — О таком предупреждать надо, знаешь ли, — Чанбин говорил серьезно несмотря на то, что настроя на подобные разговоры у Хвана не было, — я чуть не поседел, пока добирался к тебе. Джисон был в такой панике, когда позвонил мне, да еще и двух слов толком связать не мог. — Ну, это уже его проблемы. Главное ты здесь и у нас был отличный секс. Чанбин недовольно прищурился, понимая, что удовлетворенного и разнеженного Хвана сейчас меньше всего заботили его нотации. — А теперь ты просто обязан отнести меня в ванную. Альфа безнадежно простонал, проводя ладонями по лицу. — Издеваешься? Я на ногах не стою. — Фи, — Хенджин перекатился на спину. — Это что еще такое? — Я думал ты сильный. — Я тебя сейчас защекочу до смерти. — Пустые угрозы, — Хван пытался, раззадорить Чанбина, а тот снова поддался, наваливаясь на Хенджина сверху и принимаясь приводить свой план в действие. Хван кричал, извивался, не сдерживая смех и в конечном итоге закинул руки наверх, принимая поражение. — Все, все я повержен. — Вот и славно. — Но это прямое доказательство тому, что у тебя еще полно сил, так что отнеси меня, в ванную и помой, — Хенджин закусил губу, а Чанбин осознал, что его снова переиграли. Он смотрел на хитрое лицо Хвана, а внутри все от нежности трепетало, альфа был готов проигрывать ему снова и снова. — Я сначала воду наберу. Тебя переложить на кровать? — Не, мне здесь отлично, — Хван помотал головой и раскинувшись в позе звезды проводил взглядом Чанбина, сверкающего голой задницей, очередной раз отмечая, что она у него классная. Хенджин закрыл, глаза, прислушиваясь к звукам льющейся воды. Все тело болело, но эта боль была приятной, как после хорошей тренировки. Его запах возвращался к привычному, неконтролируемое возбуждение отступило, состояние было похоже, будто он покачивается на волнах в море, хотя просто лежал на холодном и твердом полу. Хенджин настолько сильно расслабился, что пропустил момент, когда его подхватили на руки. — Воу, — Хван обхватил Чанбина за шею, — а можешь так меня весь день носить? — А что мне за это будет? Хван оставил короткий поцелуй на губах альфы и тот не смог сдержать улыбки. — Другой разговор, — Чанбин аккуратно отнес Хенджина в ванную, погружая его тело в теплую воду. — Не слишком горячо? — В самый раз, — альфа кивнул и хотел было выйти, но Хван схватил его за руку. — Эй ты куда? Залезай ко мне. — И как? Ты сам-то еле помещаешься. — Я подвинусь. — А ноги? — На стену закину, не будь таким душным. Чанбин кое-как залез в ванную, а Хенджин, разместившись между ног альфы откинулся ему на грудь, устраивая голову на плече. — Ну, и разве это удобно? — Чанбин скептически посмотрел на то, как Хенджин закинул одну ногу на бортик ванной, в второй упирался о кафель на стене. — Мне отлично. Альфа вздохнул, понимая, что спорить с ним бесполезно. — Итак, теперь ты не отвертишься. Расскажи-ка мне, что я еще должен о тебе знать. Как о гамме. — Да ничего больше. Вроде. — «Вроде» меня не устраивает. — Так, ну… Течка, раз в полгода, я уже говорил. Но всегда фееричная. — Это я уже прочувствовал. Дальше? — Ну и первые несколько часов со мной лучше рядом не находиться, мой запах может отравить и одурманить. Про смену аромата, когда я возбужден ты знаешь. Про беременность тоже. — А гон? — Как у обычного альфы, ничего особенного, — Хван водил пальцем по руке Чанбина, обнимавшей его, — в гоне ты меня видел уже. — Я видел только, как ты закрываешься у себя в комнате и не выходишь. — Все справляются по-разному. Мне проще в одиночестве. — Это точно все? — Да! Не беси меня своим недоверием. — Я волнуюсь, Джинни. — Не нужно, я могу постоять за себя. — Я вижу, как ты можешь. Чанбин коснулся его плеча, где отчетливо виднелся укус, оставленный Крисом. — Не ругайся с ним. Чан не виноват. Может он и не был виноват, но мысль о том, что кто-то другой трогал Хенджина, вызывала внутри неконтролируемую злость. — А, вспомнил! — Хенджин хлопнул ладонью по воде, поднимая брызги по все стороны. — Так и знал, что еще что-то есть. — На мне нельзя оставить метку. — Почему? — Не знаю, — Хенджин пожал плечами, — не приживается. По крайней мере так говорят. — Жаль. — Чего это тебе жаль? Ты что хотел меня пометить? — Нет, — ответил Чанбин, но потом понял, как это могло прозвучать для чувствительного сейчас Хенджина и поправил себя, — то есть, я об этом не думал. Но, кто знает. Хван немного помолчал, обдумывая слова альфы, а потом произнес. — Можешь попробовать. — Что? — Метку поставить. — Ты в своем уме? — Ну, не хочешь не надо. Чанбину показалось, что между ними возникла неловкость. Хенджин слишком нервно дернул плечами и будто немного осунулся, и альфа пытался понять, что он сказал не так. — Подожди, — осенило Чанбина, — это ты так отказываешься от своих предрассудков, что я кого-то там себе найду и даешь нам шанс? — Допустим. Чанбин чуть крепче прижал Хенджина к себе, касаясь губами его макушки. — Глупый. Для этого мне не обязательно метить тебя. — Но слов мне недостаточно. — Ну, — Чанбин пытался что-то придумать, но в голову лез всякий бред, — давай поженимся. — Давай. — Серьезно? — Ага, — Хенджин, кажется, загорелся этой идеей и как-то слишком ловко выбрался из ванной для человека, который недавно без сил валялся на полу, — подожди, я сейчас. Чанбин недоуменно проводил его взглядом, боясь предположить, что взбрело в голову Хенджина, и так и не поменял выражение лица, когда тот вернулся с потрепанной бумажкой. — На, подписывай! Чанбин вытер руки о полотенце и с недоверием посмотрел на протянутый Хенджином листок. — Серьезно? Ты хочешь, чтобы мы расписались на тексте Микстейпа? — А что, отличная, по-моему, вышла песня. Ты читай. Вслух. Поверх напечатанной лирики ручкой Хенджином было наспех выведено. — «Я альфа Со Чанбин беру в законные мужья гамму Хван Хенджина и ни одна омежья задница не разлучит нас.» Это как-то…. — Что? — По-идиотски. Я не думал, что буду расписываться с тобой голым в ванной на тексте собственной песни. — Тебе романтики не хватает, что ли? — Ну… — Никаких роз и ужинов при свечах. Пошлятина, — поморщился Хван, — ты подпишешь или нет? Чанбин коряво поставил свою подпись, потому что на весу ее красиво вывести было проблематично. — Вот и молодец. Хороший альфа. Хван забрал обратно лист с текстом песни и держал его с такой осторожностью, будто это самая ценная вещь в его жизни. Он выглядел таким счастливым, что Чанбин был готов подписать все что угодно, чтобы каждый день видеть такую улыбку на его лице. — Ну-ка, сюда иди, — Хенджин вскрикнул и в последний момент успел бросить листок с ручкой на пол, утянутый Чанбином обратно в воду. *** Чан проснулся с ужасной головной болью и ощущением, будто неделю не просыхал. А учитывая, что он не пьет, состояние было весьма непривычным. Озадаченно огрядевшись лидер понял, что находится в их старом общежитии и, что еще более странно, он был абсолютно голый, но заботливо прикрытый одеялом. Надо было встать и найти кого-то, чтобы понять, что происходит. Трусы он обнаружил на полу, а одежда была заботливо сложена на соседней кровати. Натянув на себя вещи, он выпил почти всю бутылку с водой, оставленную на тумбочке и пошел на кухню из которой доносились негромкие голоса. Хан сидел на столешнице рядом с плитой, на которой Минхо задумчиво помешивал завтрак. — Утро, — лидер махнул рукой Минхо, который обернулся, услышав его шаги. — Полдень уже, — ответил омега, как-то чересчур внимательно оглядывая альфу. — Ты как? — Я… Странно, честно говоря. Не совсем понимаю, что я тут делаю. — У тебя отходняк, — Джисон выглянул из-за Минхо и Чан ахнул. — Боже, Хан, что случилось? Минхо с Джисоном озадаченно переглянулись и альфе показалось это странным. Чан подошел ближе, разглядывая синяк лице одногруппника и его разбитую губу. — Кто тебя так? — Ты, — за Хана ответил Минхо, потому что тот терялся, не зная, что говорить. — В смысле я? — омега был способен на достаточно жесткие шутки, но в его голосе Чан не уловил ни доли юмора. — Ты ничего не помнишь? — Эмм… Я… — Чан растерянно хмурился, не совсем понимая, что от него требуется. — Ладно, не так, что ты помнишь последним? — Я был на студии. Приехал в общежитие и лег спать. И честно говоря, что я делаю здесь — не имею ни малейшего понятия. — Удружил, конечно, Хван. — При чем тут Хенджин. — Чан, сядь-ка и отдохни. Тебе сейчас полезно. — Не хочу отдыхать, я хочу, чтобы вы объяснили, что происходит. Джисон нерешительно посмотрел на Минхо, ища поддержки, а омега пытался придумать, как бы мягче вывалить на Чана события прошлого вечера. — Хенджин гамма. Вчера у него началась течка и от его запаха у тебя поехала крыша. Сначала ты чуть его не трахнул, потом подрался с Ханом, который пытался вас разнять. В итоге ты здесь, Джисон с побитым лицом, а ты ничего не помнишь. Так пойдет? — Я, пожалуй, присяду. — Умница. Минхо, выключил плиту и, поймав на себе немного осуждающий взгляд Хана, одними губами произнес «ну, что». Как будто он как-то по-другому мог рассказать о случившемся, а раз Джисон негласно свалил на него эту обязанность, пусть теперь не жалуется. — Хван гамма? — Угу. — Давно ты знаешь? — Несколько месяцев. — А на меня не смотри так, я вчера узнал, — поднял руки Хан, оправдываясь. — Я не понимаю… почему он не сказал? — За него отвечать не буду, — Минхо принял закрытую позу, складывая руки на груди. Ему уже порядком надоело придумывать оправдания поступкам других. — Я же… — голос лидера дрогнул, — ничего ему не сделал? — Не успел, я удачно вернулся, — ответил Джисон. — Господи, а, если бы ты не вернулся? — Чан спрятал лицо в ладонях, заглушив конец фразы в отчаянном стоне. — Какая разница, — попытался приободрить омега. — Это уже неважно. Чан облокотился локтями на стол и сжал виски пальцами, пытаясь вспомнить хоть что-то. В голове мелькали странные картинки, но что из этого было сном, а что реальностью, догадаться было невозможно. Он будто помнил чьи-то руки, прикосновения, но не мог никак ухватить дразнящие обрывки воспоминаний. — Тебе плохо? — участливо поинтересовался Хан. Лидер покачал головой, он не мог пожаловаться на физическое самочувствие, просто ему казалось, он что-то упускает. — Нормально. Ты сам как? Чану на Джисона даже смотреть было стыдно. Он боялся предположить, в каком виде Хан мог застать их с Хенджином и что ему пришлось вытерпеть. Рука у Чана тяжелая. — Не парься. Я так перепугался, что мне было почти не больно, — Джисон лишь поднял палец вверх и попытался улыбнуться, чтобы немного приободрить Чана, но тут же скривился от того, что корочка на затянувшейся за ночь губе треснула. Джисон недовольно шипя вытер пальцем выступившую кровь. Минхо только закатил глаза. — Сходи в ванную и промой нормально. Хан послушно кивнул, ретируясь с кухни, столкнувшись на выходе с Феликсом. — У вас все в порядке? — он задумчиво посмотрел в спину Джисону и перевел взгляд на Минхо. — Относительно. Завтракать будешь? — Буду, — Енбок перевел взгляд на Чана, который понуро сидел за столом и даже не смотрел на него. Стало немного не по себе. Минхо почувствовав настроение Феликса осторожно пояснил. — Не обращай внимания, он скоро придет в себя. Налей ему воды. Енбок послушно набрал в стакан воды из фильтра и подойдя к столу протянул его лидеру. — Держи. Чан поднял голову, протягивая руку и едва его пальцы коснулись руки Феликса, он замер, глядя омеге в глаза. Прошлая ночь чередой ярких кадров пронеслась перед глазами, не щадя количеством информации. Отчетливо стоящие в ушах тихие стоны омеги, его запах, гладкая горячая кожа, мягкие податливые губы. Стакан с грохотом упал на стол. Енбок от неожиданности вздрогнул, а Чан продолжал ошарашенно смотреть на него, пытаясь понять, не играет ли с ним собственное сознание злую шутку. — Вы чего? — Минхо повернулся на резкий звук в недоумении переводя взгляд с одного на другого. — Мы… я… — Феликс запнулся, пытаясь собраться, — слишком рано отпустил, прости. Он повернулся в поисках полотенца, чтобы вытереть разлившуюся воду и скрыть от чужих глаз свое горящее лицо. Феликс убрал чудом не разбившийся стакан в мойку и принялся вытирать лужу на столе, все это время чувствуя на себе пристальный взгляд Чана. — Мне надо идти, — закончив, сказал Енбок. — Куда? — непонимающе отозвался Минхо, который накладывал еду в тарелку. — Мне… я… забыл, что мы хотели… с Чонином выйти на пробежку перед завтраком, — омега чудом закончил свою мысль, сумев быстро придумать причину. — Феликс… — позвал его Чан, а Енбок отступил назад, чуть не налетев на Минхо. Старший вовремя выставил руки, схватив одногруппника за плечи и не дав ему на себя упасть. — Да что с тобой? — спросил Минхо. — Все нормально, я просто пойду, извини. Минхо озадаченно посмотрел ему в след и поставил тарелку перед Чаном. — Тогда ты ешь. И потом убери за собой, мне нужно собираться на съемки. Лидер кивнул, отрешенно продолжая смотреть туда, где еще секунду назад стоял Енбок, а Минхо подумал, что он ничего не хочет знать. *** Минхо перебирал в гримерке карточки, судорожно перечитывая наспех сунутую режиссером около часа назад речь. Он надеялся, что успеет ознакомиться с ней за то время, пока ему наносят грим. Хоть запись была уже не первой, но роль ведущего на Music Core для омеги была еще в новинку, поэтому присутствовало легкое волнение. Да и внутреннее состояние оставляло желать лучшего. Из-за событий, что происходили у них в группе, напряжение накапливалось и требовало выхода, но у него просто не было момента позволить себе это. Когда с макияжем было закончено, стафф поспешно вручил ему одежду и отправил переодеваться в соседнюю пустующую гримерку. На телефон пришло короткое сообщение от Чонина: «Удачи, хен». Омега улыбнулся и принялся переодеваться. Младший часто писал ему перед записью шоу, словно чувствуя, что Минхо эта поддержка необходима. Натянув темные клетчатые штаны и белую рубашку, омега глянул в зеркало и заметил, что пластырь, которым была заклеена метка торчит из-за разрезов на плечах. — Вот же ж… — омега начал проклинать дурацкие дизайнерские решения и попытавшись как-то скрыть все это непотребство понял, что дело дрянь. Он оттянул ворот, сорвал пластырь и снова подравнял одежду. Вроде заметно не было, если сильно не двигаться. — Лино-щи, вы готовы? Можете пройти на площадку, нужно выстроить свет, — раздался голос из-за двери. — Да-да, иду, — Минхо наспех выкинул пластырь в мусорку и направился к сцене, где снимали ведущих, по пути здороваясь с участниками других групп. — Отлично выглядишь, — приветственно махнул омеге Чону, который был таким же запыхавшимся, как и сам Минхо, видимо его тоже выдернули прямиком из гримерки. — Ты тоже. Сегодня все как-то… сумбурно, не находишь? — Да, слышал несколько замен произошло среди выступающих. Будем выкручиваться. Омега хмыкнул в ответ и занял указанную режиссером позицию, терпеливо ожидая, когда подправят освещение. Чону уткнулся в прихваченный с собой текст и Минхо пожалел, что тоже не взял его с собой. На главной сцене шли прогоны и омега ненароком подумал, что тоже соскучился по выступлениям. Но на носу был камбэк и ему очень хотелось, чтобы их старания оценили по достоинству. Особенно заглавную песню, к созданию хореографии которой он приложил немало усилий. — Все, спасибо. Запись начнем через 30 минут, — скомандовал один из режиссеров и Минхо поспешил вернуться в гримерку, но его нагнал Чону, подсовывая одну из карточек. — Слушай, в этом месте давай поменяем немного текст. Сначала ты скажешь эту часть, а потом я вот зд… Минхо на ходу внимательно вчитывался в текст, в попытках запомнить правки и не заметил, как врезался в выскочившего из гримерки Уена. — Ой, хен, — альфа ярко улыбнулся, слегка извиняясь и придерживая дверь, не давая кому-то выйти, — прости пожалуйста. — Ничего. Вы сегодня разве выступаете? — Ага. Не должны были, нас впихнули в последний момент. Чону озадаченно посмотрел на Уена, который продолжал натягивать на себя ручку двери. — У вас там все хорошо? — Шутка вышла из-под контроля, — хохотнул в ответ альфа, — возможно, мне сейчас придется не сладко. — Кого это ты умудрился разозлить? — чуть приподнимая брови спросил Минхо. — Есана. — Не завидую. — Я себе тоже, честно говоря, — хохотнул Уен, посмотрев на Минхо как-то слишком внимательно. Омега не очень понимал, почему удостоился такого пристального взгляда, а потом и вовсе опешил, когда альфа резко отпустил дверь и, подскочив к Минхо закинул ему руку на плечо, обнимая. Они, конечно, общались иногда, пересекаясь на мероприятиях, но такие проявления дружеских чувств были впервые. Из гримерки буквально вывалился разгневанный Есан с воинственным желанием дать своему одногруппнику по шее, но увидев компанию Уена, решил приберечь разборки на потом. — Привет. А вы… — А мы идем по делам. По важным, — поспешно ответил Уен, начиная уводить Минхо под удивленные взгляды остальных, вперед по коридору, — увидимся, Чону. Омеге ничего не оставалось как послушно пойти, потому что хватка Уена была достаточно сильной. — Я надеюсь, ты как-то объяснишься? — недовольно поинтересовался Минхо. Лицо альфы тут же стало серьезным. — У тебя метка кровит. Всю рубашку уделал, — вполголоса проговорил Уен, а омега нервно сглотнул. — Какого… — Давай дойдем до гримерки, а там выскажешься, — так же негромко ответил альфа, стараясь не привлекать их беседой суетившийся вокруг стафф. Минхо замолчал, нервно кусая губы, он хотел вывернуться и посмотреть, правду ли сказал Уен, но его рука лежала ровно в том месте, где под рубашкой скрывалась метка. Видать, не врал. Едва за ними закрылась дверь гримерной, Уен убрал руку и предусмотрительно защелкнув замок. Минхо подлетел к зеркалу, но в этом не было необходимости, он едва повернулся увидел красное пятно на рубашке и чертыхнувшись принялся ее снимать. — Даже не буду спрашивать, кто тебя так. — Не спрашивай, — зло ответил Минхо, но злился он вовсе не на Уена, который помог ему, а на себя. — У меня нет другой одежды, — растерянно сказал омега, теребя в руках рубашку. — Это меньшее, что тебя сейчас должно заботить, — Уен подошел к столику и вытащив из лежащей пачки несколько бумажных салфеток повернулся к Минхо, — можно? Не дождавшись ответа, альфа принялся осторожно вытирать кровь, ее было не так много, но она не хотела останавливаться. — У меня есть пластырь в сумке. — И ты всегда так с этим справляешься? Просто пластырь клеишь? — По-другому никак, — выдохнул Минхо чуть отворачивая голову, чтобы не смотреть на Уена, который выкинул испачканные салфетки и достал новые, снова приложив их к метке. Омега был обескуражен его молчанием. — Ты ни о чем не спрашиваешь? — Не мое дело, — пожал плечами Уен, на секунду сталкиваясь с Минхо взглядом. — А почему помог? — Я друг Чанбина. Ты его друг, а значит мой. Почему я не должен был? Возьмешь мою рубашку, у нас вроде размер один, должна подойти. А я твою. — Но она же испорчена. — Прикрою жилеткой, никто не заметит. Только… — Уен снова посмотрел на красное пятно на бумажной салфетке, — да блять, она так и будет течь? — Я просто заклею, — Минхо отошел к дивану, принимаясь рыться в сумке, но не нашел ничего, кроме использованных упаковок. Внимательно поискав во всех карманах, он обреченно вздохнул, — кончились. — Давай я поищу. У стаффа что-то должно быть наверняка. Минхо кинул взгляд на часы. До начала записи оставалось не больше пятнадцать минут. — Время. Мы не успеем. Омега выдохнул, ему нужно было успокоиться, паникуя, он не найдет никакого решения проблемы, а у альфы никаких предложений, как исправить эту ситуацию больше не было. — Уен. — Ммм, — альфа поднял глаза на Минхо, тот молчал и смотрел выжидающе, — нет… ну, нет. — Пожалуйста. — Минхо, я не могу. — Слушай, ты думаешь, я бы просил, если бы у меня был другой выход? Уен безнадежно запустил руки в волосы. — Ты понимаешь, о чем просишь? — Да. — А если я не остановлюсь? — Остановишься, — Минхо шагнул ближе, успокаивающе кладя ладонь на плечо альфе, — я верю тебе. — И мне от твоего доверия как-то легче должно стать? — Да… Нет. Не знаю, но в любом случае, у меня выбора нет. Но, если не захочешь, я пойму. Уен на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Если уж взялся, надо помогать до конца, либо не нужно было начинать вовсе. — Если что, ударь меня. Минхо кивнул и чуть наклонил голову, подставляя шею альфе. Уен наклонился к метке, замерев в нерешительности, а потом осторожно, словно на пробу коснулся губами, в нос ударил приятный аромат лаванды с едва заметными нотами свежей травы, который явно не принадлежал омеге. Альфе Уена это явно не понравилось, он чуть слышно зарычал, а Минхо вздрогнул и зажмурил глаза, накрывая ладонью затылок альфы. Прикосновение нежное и невесомое. Успокаивающее. Уен затих, а мягкие губы сменились языком, заставив омегу приоткрыть рот и осторожно ровно дышать. Ощущения были для него новые и совершенно невероятные. Минхо словно пьянел, тело окутывало состояние легкой эйфории. Он поглаживал пальцами волосы Уена, позволяя продолжать. Минхо знал, что заживлению лучше всего помогает слюна альфы, Тэген с ним провел на эту тему длительную беседу, даже предлагал свою помощь, за что был послан далеко и надолго. Пусть это и не тот альфа, что пометил его, эффект хоть и не длительный, но был, тело можно было обмануть. Но это было рискованно, чувствуя на подсознании, что омега не его альфа мог разозлившись, потерять контроль, поставить поверх свою метку. Минхо не хотелось думать, что тогда будет, главное было вовремя остановиться. Омега почувствовал, как Уен обхватил его ладонями за талию, настойчивее лаская языком чувствительное место, начиная пьянеть от крови, а Минхо послушно поддавался, теряясь в новых ощущениях от такой близости. — Уен, — Минхо понимал, что уже не может крепко держаться на ногах, — хватит. Альфа не услышал его, продолжая целовать, омега почувствовал только, как крепче сжались ладони на талии. Уен не готов был его отпустить и именно этого и боялся, отказывая Минхо в его просьбе. Омега попытался оттолкнуть его, однако попытка не увенчалась успехом. Он помнил, что Уен на такой случай дал ему карт бланш, но у Минхо рука не поднималась. — Пожалуйста, Уен, остановись, — омега погладил его по спине, — я ведь не твой. Пусти меня. Уен вздрогнул от этих слов, от нежного прикосновения и выпрямившись ошарашенно поднял взгляд на Минхо. Омега увидел в его помутневших глазах осознание, обиду и какую-то печаль. Уен отвернулся, отходя на несколько шагов, прижимая ладонь ко рту. Минхо смотрел ему в спину, боясь представить, что сейчас творится внутри альфы и не знал, как заговорить. — Крови нет? — наконец спросил Уен, так и не обернувшись. — Нет. — Я же сказал, если что, ударить меня. — Как я мог, — Минхо подошел ближе, но не решился коснуться альфы, — прости, пожалуйста. Уен кивнул, ему было нужно немного времени, чтобы прийти в себя, но его у них не было. Он принялся снимать верх одежды и только когда снял рубашку, обернулся, чтобы протянуть ее Минхо. — Держи. Омега обеспокоенно глянул на часы, у него оставалось пять минут. Ему было неловко, но все разговоры пришлось отложить на потом. Краем взгляда Минхо заметил, что альфа тоже не совсем в порядке, руки едва слушались, пока он пытался справиться с застежками. Выходя из гримерки, Минхо уже в коридоре, поддавшись порыву обнял Уена, крепко прижимая к себе и только когда получил осторожное объятие в ответ побежал в сторону сцены.