745839 На самом деле я не хочу уходить

      Прошло всего пару недель посещения нового курса и Шэнь Цзю, к удивлению, понял, что не прогадал, выбрав именно этот предмет. Шэнь Юань вёл очень интересно, было видно, что ему самому очень нравится то, о чём он говорит. А ещё с ним было просто. Юань, как мысленно называл его Цзю, выгодно отличался от умудрённых опытом профессоров, что были так далеки от студентов. В отличии от них, Юань был на одной волне и вёл себя достаточно свободно. С ним можно было и посмеяться, и поговорить спокойно, зная, что даже если с твоим мнением не согласятся, то всё равно выслушают.       А ещё Шэнь Цзю заметил, что после встречи с Юанем у него перестала болеть голова так часто, а сны поменялись. Всё чаще вместо обрывков и пятен он видел целые куски историй. Там он носил длинные волосы и струящиеся ханьфу красивого светло-зелёного цвета. Вокруг него было много детей, что тянулись к нему. Тот самый Красный, ушёл с первого плана. Во снах появилась милая девчушка, что хорошо к нему относилась и красивые женщины, что сидели рядом с ним успокаивая. Они, казалось, были рады ему. Цзю во снах говорил с ними, а те в ответ рассказывали что-то о себе.       Как бы не было хорошо большую часть времени, страшная часть снов тоже стала чётче, к сожалению. Да, кошмаров было меньше, но каждый стоил десятка прочих. Раньше было страшно от непонимания, что происходит и самих фантомных ощущений. Теперь же Шэнь Цзю всё видел своими глазами. Как с него по сантиметру снимается кожа, то, как его кости ломают, сращивают их и вновь ломают. Теперь крики, что он слышал, были его собственными.       Из тревожных мыслей его вывело сообщение от компьютера о включении. Пару лекций тому назад, на паре зашла речь о неком «Пути гордого бессмертного демона», вот Цзю и решил тоже почитать, что за оно. Окинув взглядом, он тяжело вздохнул. Во-первых, шапка ужасала. Метки, жанры и рейтинг были такими, что Цзю хотелось выколоть глаза, чтобы их не видеть. Во-вторых объём. В бесплатном доступе было порядка сотни глав. А ещё шесть тысяч пятьсот шестьдесят шесть предлагалось купить. Однако, первые пару глав он уже прочитал и те даже были относительно сюжетно интересными, к удивлению.       –Идиотизм. Сколько там время? — Цзю глянул на часы в углу монитора. — Чёрт, чёрт, я опаздываю.       Всего через двадцать минут начиналась пара по «Рецензиям», именно так предмет называли студенты между собой, у Шэнь Юаня. Опаздывать очень не хотелось бы, но ехать нужно было минимум пол часа. Успеть на пару шанс был минимальный. Поэтому Цзю стремглав закинул рюкзак на плечи и понёсся в университет.       Забежав в здание по коридорам, он старался не слишком бежать, а скорее быстро идти. Цзю глянул на часы — он опоздал уже на десять минут. До нужной аудитории оставалось всего пару шагов, но, не рассчитав траекторию Цзю врезался в человека, что тоже подходил к двери. От столкновения Шэнь Цзю запутался в собственных ногах и бахнулся на пол. Потерев ушибленную спину Цзю поднял голову и наткнулся взглядом на протянутую руку преподавателя. Шэнь Юань, как всегда, выглядел приветливым и, как думал Цзю, очень красивым. С этой его улыбкой и веснушками на лице, в этом зелёном костюме, с простой футболкой, что подчёркивала фигуру. Цзю, надеясь, что не покраснел, схватил протянутую руку и поднялся на ноги.       –Опаздываем? Как так можно — голос Юаня лучился весельем.       –А сами то что — ответил Цзю слегка грубым тоном, всё же спина болела неприятно, как и копчик, на который он приземлился.       –А я преподаватель, я не опаздываю, а задерживаюсь — Юань мягко рассмеялся и открыл перед ним дверь. Цзю вошёл и сел на привычную первую парту. Следом в аудиторию зашёл и сам Шэнь Юань от чего все утихли.       –Сегодня я хочу поднять один важный аспект, о котором многие забывают при оценке произведений. А именно феномен «ненадёжного рассказчика». Сам я тоже грешил этим раньше. Так вот, вопрос к вам, кто читал «Лолиту» Набокова? Шэнь Цзю поднял руку и огляделся, помимо него в аудитории было всего пару рук. Он перевёл взгляд вновь на Юаня.       –Плохо дело… — Он задумался, пытаясь подобрать подходящий пример — Точно! Кто по моему совету попробовал читать ПГБД?       Цзю поднял руку, всё же пару первых глав он прочитал. Он вновь обернулся и понял, что поднятых рук было намного больше. Говоря честно, руки подняли почти все. Всё же «халявную» отметку хотелось, а такой вариант получения выглядел действительно лёгким. Шэнь Юань покачал головой и продолжил.       –Вот как. Ну тогда буду объяснять на его примере. Никогда бы не подумал, что буду объяснять литературные приёмы на примере второстепенной гаремной порно новеллы. Боги, до чего я дошёл. — Юань засмеялся от ироничности ситуации. — Так вот, очень часто при анализе персонажа мы верим автору на слово. Он же пишет, кто хороший, а кто плохой, кто прав, а кто виноват. Так ведь? — послышалось несколько утвердительных ответов с задних рядов — А вот хрен там! Если повествование идёт от лица или со стороны одного из героев, то вы читаете не объективную позицию, а субъективную. Так и получается в этом, с позволения сказать романе. Мы знаем всю историю со стороны Ло Бинхэ — главного героя. И в его понимании мир плоский, совершенно чёрно-белый. Он — хороший, бесчисленные жёны — хорошие, все остальные заклинатели, демоны, а главное, учитель — плохие. На самом деле у каждого персонажа есть обычно причина почему он плохой. Так, например, плох ли тот человек, что ради шанса на выживание совершал плохие поступки? Или всю жизнь прожив в лишениях — обозлится на всех, будучи объективно не на своём месте? Это выглядит совершенно логичным выходом, да вот только о таком знает лишь сам человек. Это всё, если что, из вырезанных моментов о предыстории главного злодея.       –Но, сэр, этого точно не было ни в одном из дополнительных материалов? — подали голос Алекс. Те перебрались уже ближе и сидели не в самом конце аудитории, а всего на третьем ряду.       –Да. Но так получилось, что я был знаком с автором, некоторое время. Вот он и рассказал, что там на самом деле было за кадром.       –А почему же он тогда это не включил в сюжет, это же было бы очень интересно? — не унимались Алекс.       –Потому что читатели хотели интима, побед и крови. А он хотел кушать. Но я всё равно постучал ему по голове, чтобы неповадно было. Ладно, с этим закончили, теперь перейдём к тому, как же отразить этот авторский произвол в ваших рецензиях…       Шэнь Юань сменил тему, а Цзю не мог слушать дальше. В голове словно что-то зудело и мешалось. Она неприятно побаливала, хоть и не причиняла настоящего дискомфорта, в данный момент. На автомате он что-то отвечал и записывал. Только к концу лекции Цзю смог вникнуть в суть происходящего. Оказалось, что уже пару минут как Юань вещает о снах. Интересно, как он к этому пришёл?       –И вот значит, стою я в этом море огня и смотрю прямо. И я до сих пор не могу забыть этот страх на лице человека предо мной. В жизни я бы никогда так не сделал, но там, во сне, я толкнул его прямо вниз, в бесконечную пустоту. А ведь это был кто-то важный…       Только начав прислушиваться к этому словесному потоку Цзю схватился за голову. Она заболела в сотню раз сильнее чем когда-либо. Не обращая внимание на окружение, он, тихо заскулив, сполз вниз по стулу.       Цзю не обратил внимания, что лекция закончилась раньше, чем обычно, что студенты покинули аудиторию, что к нему приблизился Юань. Он ничего из этого не понимал, в мозгу билось только одно:       больно             Больно                   Больно!                         БОЛЬНО!       Мягкие руки держали его за плечи и вывели к преподавательскому столу. Усадили за комфортное кресло. Тихий голос на краю сознания что-то говорил, пытался успокоить. Цзю не слышал. Он слышал только смеющийся ледяной голос монстра из глубин его сознания, что звал его. Звал его к себе, называя шицзунем. Это отдавалось в сознании, словно удары по запертой двери.       Хлипкая щеколда не смогла удержать этот поток сознания. Словно забитый до предела чердак отворили и голову заполняли воспоминания: тяжёлое детство, в страшных условиях; юношество, где приходилось бороться за каждую толику тепла; молодость, когда стало ясно, что в заправду он никому не нужен; конец, когда ему воздалось за все грехи с лихвой.       Хлипкая душа, что поначалу была выгоднее разбитой, не выдержала. Личность Шэнь Цзю, которому едва стукнуло двадцать три, что был любим и обласкан родителями, что жил как самый обычный человек, была слабее личности того, кого все знали под именем Шэнь Цинцю, что прожил намного дольше. Хоть и были они одним человеком, с одними и теми же данными, они имели совершенно разный путь. Парень открыл глаза, те лучились искренним непониманием. Шэнь Цзю вспомнил всё.