Тень за моим плечом

Юнги рассматривал только что заснувшего Чимина. Его волосы разметались по подушке, влажные губы чуть приоткрылись, так и маня прикоснуться. Они обнимались и целовались весь вечер, но Юнги всё равно было мало. От накатившего возбуждения его глаза полностью почернели, и ему пришлось успокоиться, чтобы не выдать себя. * Тьма жила в этом мире всегда, собирая потерянные души. Так однажды, много лет назад подобрав одну невинную, израненную душу ребёнка, Тьма прониклась ею, пожалела и покорилась её последней воле — спасти другого мальчишку, милого и светлого, наивного и невероятно доброго. Она поселилась рядом, безмолвно следя за тем, как ребёнок рос, превращаясь сначала в нелепого подростка, позже — в целеустремлённого юношу, а затем — в прекрасного и умного мужчину. Медленно привыкала к нему и к этому миру, наблюдала за каждым его движением, словом, эмоцией, училась чувствовать. Развиваясь вместе с ним, использовала его, как проход между мирами, чтобы влиять на предметы и события, связанные с Чимином. Защищала, оберегала, не давала скучать. И в итоге безумно полюбила его. И когда Чимин позвал её (или Мин Юнги), Тьма не могла не отозваться. Вытащив из мыслей Чимина образ того ребёнка, применила некоторые его черты, чтобы материализовать лицо, рост скопировала с Чимина, а остальное перемешала и взяла среднее арифметическое множества прошедших через её руки душ. Тьма не понимала, кем стала в итоге. Она и была Мин Юнги, и не была им в тот же момент, но стремилась к Чимину всеми частями своего сознания, не упуская возможности подшутить. Преодолеть влечение было едва ли возможно, но Тьма в теле Юнги сдержалась и дождалась его согласия, а после ласкала, пытаясь выразить всю свою любовь и обожание. Касаться его после стольких лет рядом — сумасшедшее удовольствие. И Юнги наслаждался каждым вздохом, стоном, вскриком, каждым сантиметром обнажённой кожи, забывая, что его время в этом мире ограничено. И когда он вспомнил, кем являлся на самом деле, было уже поздно. Его выбросило из реальности резко, без возможности быстрого возвращения, и он отправился в путь. В его мире времени не существовало. Он шёл то ли век, то ли миг. Шёл к тому, кто знал, как взломать барьер между мирами и уйти в него надолго — к Распорядителю душ. Договориться оказалось сложно, но Юнги смог. Ему нашли замену и отпустили, предоставив отпуск в пятьдесят лет на Земле. Материализовавшись в квартире Чимина, Юнги понял, что промахнулся во времени, вернулся сильно позже, чем исчез. Был день, дома никого. Остановившись перед зеркалом, он напрягся, усилием воли приводя глаза в порядок. Они сделались похожими на человеческие, но радужки так и остались непроницаемо-чёрными. Юнги ходил по дому, подмечая все изменения: лампочка над его креслом заменена, новый ковёр, начатая бутылка вина в холодильнике, давно засохшие кровавые брызги на стене. Он смочил палец слюной, стёр одну из капель и лизнул розоватый след. Перед глазами поплыли картины произошедшего здесь бесполезного ритуала. * Юнги невесомо провёл пальцем по тонкому шраму на изящной ладони и беззвучно выругался. Этим малолетним идиотам давно пора было накрутить хвосты, и он собирался заняться этим в ближайшее время. Вот Чимин отпустит его из объятий, и тогда им не жить, сто процентов… Fin