Подо льдом

В босые стопы впивались льдины. Кристаллические снежинки ломались под весом чужого тела и скрипели, распадаясь на несколько частиц, пока вовсе не таяли под едва ощутимым теплом ног. Хенджин съежился от холода, смотря по сторонам. Перед ним открывался прекрасный вид на снежные горы и дремучий лес, находившийся чуть вдалеке от него. — И снова зима, – прошептал он бледными, обветренными губами, кашляя в руку. Холод щекотал кожу, а потом впивался до острой боли и щипал до красных пятен. Сам Хенджин был бледен, как никогда раньше. Он практически сливался со снегом, идя куда-то вниз по горе, стараясь не шлепнуться и не покатиться кубарем прямо вниз. Схватив себя за плечи, укрытые обычной белой футболкой, в которой он привык спать, Хенджин старался растереть их и хоть как-нибудь себя согреть, но холод был противнее и коварнее – он был везде. С северо-запада дул ветер. Он подвывал в самих горах и со свистом ускользал между ног, обдувая Хенджина со всех сторон, из-за чего его непослушные почти чёрные волосы неприлично топорщились в разные стороны. Поправив их небрежно рукой, парень шёл дальше, спускаясь к самому озеру, что было все во льду. Ему хотелось встать на ровную поверхность и отыскать где-нибудь в лесу дом, если в этой местности вообще кто-нибудь жил, потому что Хенджину казалось, что ещё чуть-чуть пребывания на холоде и он окоченеет окончательно. Пальцы на ногах уже замёрзли и превратились в сосульки, они не поддавались Хенджину, как бы тот ни старался их согнуть или разогнуть. От этого становилось тошно и страшно. Он прикусил губу почти до крови и окончательно спустился вниз, слегка пошатываясь. Сугробы возросли в размерах и, кажется, пошёл снег. Огромные хлопья кружились перед его глазами, как надоедливые мошки, которых хотелось сдуть. Поморщив брови, Хенджин ещё раз огляделся. Горы снизу казались ещё выше и могущественнее. С чудом верилось, что именно с такой высоты он спустился вниз за столь короткое время и не остался без ног. Повернувшись обратно, Хенджин застыл, приоткрыв рот от удивления. Озеро, казавшееся маленьким круглым пятном, расстилалось по всей земле настоящим океаном, а где-то в середине находился небольшой комок снега, мешавший рассмотреть тёмный лес, расположившийся на другом берегу. — Эй! Здесь кто-нибудь есть? – прокричал он, но в ответ услышал лишь эхо собственного голоса и карканье ворон, улетающих в разные стороны, как предзнаменование чего-то плохого. Ступив на лёд, Хенджин помедлил. Он прошёл пару метров и несколько раз ударил о лёд ногой, чтобы убедиться в его стойкости. Лёд, казалось, был все пятнадцать сантиметров, и его можно было разглядеть под водой, в которой под прозрачной стеной иногда всплывали пузыри. Хенджин протёр лёд рукой, смахнув снег, и увидел самого себя. Рассмотрев внимательно свое лицо, он сглотнул, цепляясь за слишком бледную кожу и едва заметный красный румянец от холода на щеках. Поднявшись, Хенджин поправил свободную футболку и побрел прямиком к снежному комку посередине озера, ступая все так же медленно и неуверенно, опасаясь, что одно неосторожное движение и по льду пойдут нитевидные трещины, словно паук наплел здесь свою паутину и вот-вот собирался утащить Хенджина в свою сеть – под воду. Сердце заколотилось в грудной клетке, когда Хенджин уставился прямо вдаль. Там, среди деревьев, кто-то стоял. В темном длинном пальто, брюках и ботинках. Он приподнял руку и начал махать незнакомцу, пока тот не вышел прямо на лёд. Тогда Хенджин узнал, чьё это лицо и чьи это глаза, смотрящие на него из-под щелок. Не поверив сперва, парень протёр глаза и встряхнул головой, думая, что холод отморозил ему теперь не только ноги, но и всю голову, однако тот, кто стоял вдали, не был миражом. Там действительно стоял он. Ли Минхо. — Минхо? – подозвал его Хенджин, и улыбка на лице Хвана расцвела, как весенний цветок. — Минхо, это правда ты? – обрадовался он и начал бежать ему на встречу. С каждым шагом лёд сильнее впивался в кожу, оставляя кровавые следы. Хенджин застонал от боли и притормозил всего на секунду, чтобы оглядеться, как внезапно упал в воду, словно бы льда под ним никогда и не было. Холодная вода сковала его тело, как настоящие цепи или хватка огромного монстра, что одним только сжатием готов был задушить Хенджина в одно мгновенье. — Минхо! – вскрикнул он, барахтаясь в ледяной воде. Зубы лихорадочно стучали друг о друга, руки хлопали по воде, не желающей так просто отпускать Хенджина из своих цепких пенистых волн, пока что-то в глубине черноты не потянуло его за ногу куда-то вниз. Паника охватила все его тело. Стараясь выбраться на поверхность за кислородом, Хенджин увидел, как едва видное солнце закрыла голова стоявшего совсем рядом Минхо. Он продолжал улыбаться и смотреть вниз на тонущего где-то там, в черноте, Хенджина. Почувствовав, что за ногу больше ничто не тянет, Хван собрал все силы в кулак и поспешил обратно на сушу. Он отчётливо плыл к Минхо и свету, протягивая свои руки. От предвкушения новой порции кислорода в лёгкие немного свело живот, но Хенджин не обратил на это внимание и... столкнулся со льдом. С тем самым пятнадцатисантиметровым льдом, целым и не треснувшим, и непонятно откуда взявшимся. — М-мх-м! – Хенджин расширил глаза и принялся стучать по нему, смотря на Минхо. Он просто стоял и смотрел. Стоял и смотрел на то, как кислород в лёгких Хенджина заканчивался, а ясность в его глазах рассеивалась. Разочарование, боль и ярость разлились по телу. Неужели он сейчас просто пойдёт ко дну и умрет, а его тело будет плавать в черноте этого озера? Почему Минхо стоит и ничего не делает? Почему он просто смотрит? Хенджин ещё несколько минут безжалостно бил лёд, желая увидеть хоть одну трещину. Но единственная огромная трещина на данный момент была в его сердце, и она нанесла последний оглушающий удар, заставляя парня просто сдаться и плавно пойти ко дну. С каждой секундой он отдалялся и видел глаза Минхо, мерцающие ярче солнца. Он просто стоял и смотрел. Хенджин резко подорвался с подушки и закашлялся, пытаясь вобрать ртом как можно больше кислорода, которого ему так не хватало. Он судорожно огляделся и пощупал себя руками, его грудь неустанно вздымалась вверх, в попытке уровнять дыхание, а сам парень постепенно начал понимать, что все пережитое им ранее всего лишь сон и никакого отношения к реальности не имеет. — Ты чего подорвался? Меня только разбудил, – пробубнил рядом лежащий Минхо и отвернулся к стенке, забрав себе все одеяло. Хенджин машинально взглянул на приоткрытое окно и понял, почему ему было так холодно. Минхо ночью всегда стягивал с него одеяло, а по вечерам, перед сном, открывал окно, аргументируя тем, что ему слишком жарко, а спать в духоте он не намерен. Хенджин на это всегда устало вздыхал и старался сдержать себя, чтобы не закатить глаза. Конечно, ему было жарко, ещё бы, под двумя одеялами и с включённым отоплением и не такое будет. — Прости, – прошептал Хенджин и прочистил горло, оборачиваясь к своей прикроватной тумбе. Семь сорок восемь утра. Он снова проснулся от преследовавшего его ночного кошмара и пытался собраться с мыслями перед тем как отправиться к психологу и на учёбу. Минхо ещё будет спать до обеда, так как он из тех, кто ходит лишь на определённые пары. Хенджину, впрочем, было все равно, но хотелось бы, чтобы парень убирал за собой весь бардак, когда находился дома, а не разводил его ещё больше, чтобы Хенджину вечером после тяжёлого дня не приходилось убираться ещё и за ним. — Ложись спать, – проговорил хриплым голосом Минхо и слегка повернулся в сторону Хенджина. — Мне нужно к психологу и на пары, – вообще-то, живя с ним почти год, Минхо уже должен был это запомнить, а не каждое утро распахивать глаза так, словно услышал какую-то неслыханную им ранее новость. — Зачем тебе этот мозгоправ? Ты ходишь к нему уже сколько месяцев и ничего не изменилось. Тебе все так же снятся чёртовы сны, из-за которых ты подрываешься и будишь меня в такую рань. — Ну извини, что тебе приходится просыпаться из-за меня на две минуты и засыпать обратно на шесть часов, – вздохнув, Хенджин вышел из спальни и закрыл дверь, идя в ванную комнату. Встав возле раковины, прямо перед зеркалом, он оглядел себя ещё раз и провел рукой по щеке. Под глазами виднелись мешки из-за явного недосыпа. Порой из-за таких пугающих снов Хенджин поднимался с постели в четыре, а то и в три утра и больше не мог заснуть. Не хотел видеть продолжения не совсем приятных для него картинок. А засыпал он и вовсе со снотворным, потому что только так мозг не подавал ему все больше ярких и захватывающих сюжетов. Промыв лицо холодной водой, Хенджин вышел из ванной комнаты и побрел на кухню, где тоже было открыто настежь окно. Съёжившись от сентябрьского холода, он закрыл его и сел за стол, разглядывая стеклянную вазу, в которой находились некогда красивые цветы. Они уже опустили свои бутоны и немного завяли, но продолжали благоухать. Хенджин смотрел на стекло, где едва отражался он сам, и долго думал о том, что оно было похоже на лёд. На тот самый, что в мгновение ока пропал и позволил парню оказаться под ним. — Ты чего расселся? – Минхо появился на кухне внезапно, что заставило Хенджина дёрнуться. — А… да так, задумался. А ты чего встал? – удивился он и поднялся с места, разглядывая сонного и потрепанного Минхо. — Один хрен усну теперь, решил выпить кофе. Ты там не опаздываешь к своему мозгоправу? Хенджин посмотрел на время настенных часов и кивнул. Ему действительно следовало уже покинуть дом, а он все ещё почему-то торчал здесь и пытался прийти в себя. Возможно, сегодня сон был самым сложным из всех, что у него когда-либо были, потому что… Хенджин задыхался на этот раз по-настоящему. — Да, ты прав. Я уже ухожу. — Тебя подвезти? – спросил Минхо, чем застопорил Хенджина в дверях кухни. —… да нет, сам дойду. — Ну как хочешь, – пожав плечами, Минхо подошёл к плите и поставил чайник, не обращая внимания на разглядывания его обнаженной спины. Хенджин прикусил губу и выдохнул через нос, возвращаясь обратно в комнату. Собравшись не только со своими бушующими мыслями, он взглянул на фоторамку, где находилась фотография, сделанная восемь месяцев назад в Италии, куда Минхо решил слетать отдохнуть, а Хенджин не смог ему отказать, да и не хотел вовсе, поскольку когда бы ему ещё довелось побывать в Европе с кем-то, а не одному? На улице царил утренний сумрак. Солнце не светило, а тучи, хмурые и почти чёрные, сгущались на небе и превращали его в какую-то глубокую пугающую черноту. Её можно было сравнить с тем, что Хван видел во сне, когда эта густота тянула его прямо на дно. Запихнув наушники в уши и включив песню погромче, он поспешил к своему психологу на приём. Каждое утро вторника он сидел на мягком кресле, пил ромашковый чай и думал о том, что, выйдя из кабинета, все встанет на свои места, но жизнь по-прежнему давала трещины. Прямо как лёд в его сне. Приятная зелёная комната, тихо крутящаяся пластинка, издающая мелодичную однотонную песню, и запах шалфея. Лакированный неброский стол размещал на себе тикающие часы, несколько небрежно лежащих друг на друге папок красного и зелёного цвета и две чашки с ромашковым чаем. Хенджин нервно теребил пальцы, сидя на кресле, пока Енха – его психолог – подписывала какие-то бумаги и чиркала ручкой. — Итак, Хенджин, – проговорила она, оторвавшись от дела, — как твоё самочувствие? — Всё также, – признался он и пожал плечами. — Может, даже хуже обычного. — Надо же, – она вскинула брови вверх и пододвинулась к столу ближе. — Рассказывай, что тебя тревожит? — Сегодня сон отличался от предыдущих, – Хенджин отвёл взгляд к окну и увидел, как капли начали украшать стекло, плавно спускаясь вниз и оставляя после себя прозрачные разводы. — Так, что в нем было? – Енха взяла ручку и отдельный блокнот, готовясь записывать все, что сейчас ей поведает Хенджин. — Было холодно, – начал он, утопая взглядом в темном столе. — Я шёл по склону горы прямо к озеру, а когда спустился, что было нелегко, так как я шёл по снегу босиком в одной лишь футболке, то заметил, что это никакое не озеро. Возможно, это было море. Я не уверен, – Хенджин сглотнул. — Я решил перейти на другую сторону к дремучему лесу. — Почему именно в лес? – поинтересовалась она. — Я думал там отыскать спасение или хоть какое-то укрытие от холода, – проговорил Хенджин и прикусил губу. — И ты решил пойти по льду? — Да, он был толстым. Я прыгал на нем, чтобы убедиться в этом. А дойдя почти до середины я увидел на другом берегу… его. — Его? – Енха оторвала взгляд от блокнота. — Того, кто ранее был в твоих снах? — Да, – Хенджин кивнул. — Он шёл навстречу. Я не дошёл до него, в мои ступни словно вонзились иглы, поэтому я обернулся, чтобы проверить, что со льдом, но он исчез, и я начал тонуть. — Что ты испытывал, когда тонул? Хенджин потупил взгляд в пол и вздохнул, съежившись от ниоткуда взявшегося холода, заставившего мурашек бегать по его телу. Он, пытаясь отчётливо вспомнить, как будто бы снова окунался в эту холодную воду с головой. — Разочарование и страх, –прошептал он. — Где был он? — Стоял и смотрел, как я тонул. — Просто стоял и смотрел? – удивилась она. — Просто стоял и смотрел, – повторил Хенджин. — А когда я попытался всплыть на поверхность, то оказался подо льдом и больше не мог выбраться, – договорил он и оперся на спинку кресла. — И чем же этот сон оказался хуже, чем предыдущие? – Енха полистала блокнот, пробегаясь глазами по ранее написанному тексту. — В этот раз я действительно задыхался. По комнате начала играть следующая песня, перекрывая собой неловкую тишину. Енха пристально смотрела в глаза Хенджина и щелкала ручкой, о чем-то думая. Он прочистил горло и опустил взгляд на блокнот, в котором находился каждый из его снов и предельно ясный анализ. Енха единственная, кто понимала его с полуслова и видела в его снах какой-то душевный крик, что был сокрыт в глубине его подсознания именно таким странным образом. Осталось только его расшифровать, чем она и занималась. — Образ этого человека с тобой постоянно и каждый раз он преподносит нам что-то новое и… пугающее, – прошептала она последнее слово. — Пугающее? – не совсем понял Хван. — Безразличие – самое страшное, что может испытывать человек по отношению к другому. Оно даже хуже, чем ненависть, потому что ненависть – это хоть какое-то чувство, – Енха отложила блокнот в сторону. — Принимай витамины и таблетки, а также записывай все, что посчитаешь странным. Неважно, в мыслях или во снах. Встретимся с тобой на следующей неделе. Я поработаю над анализом и заодно прослушаю ещё другие сны. — Хорошо, спасибо, – натянуто улыбнувшись напоследок, Хенджин покинул кабинет и с более лёгким грузом направился в свой университет. Рядом с друзьями обстановка сменялась на что-то более тёплое и уютное. Хенджин мог слушать каждого из них часами, потому что их глаза были наполнены светом, у него – чем-то блестящим, искрящимся. Но так светило в них не солнце, а осколки разбитого льда или лезвия бритв, отливающих металлическим блеском. Он держался молодцом, хотя постоянно чувствовал усталость. В такие моменты хотелось закрыть глаза и раствориться в голосе друзей, уснуть и, быть может, никакой дурной сон не будет его преследовать. Однако уснуть среди толпы было бы нецелесообразно, а дома спать не хотелось, словно стены давили на его голову, отчего она невыносимо начинала болеть. Сентябрь совсем уже скоро сменится октябрем, погода станет ещё хуже, а жёлтые листья устелятся на дороге и превратятся в грязь. Раньше Хенджин не обращал внимания на то, как холод обрушивался на весь город и заставлял всех людей накидывать на себя как можно больше плотной одежды, но сейчас почему-то задумался, идя домой по мокрому тротуару. Утренний дождь уже прошёл, оставив после себя свежесть и приятный запах мокрой травы, а ещё разноцветные лужи из-за разводов машинного масла. Стянув с себя капюшон куртки, Хенджин открыл дверь и вошёл в дом, в тепло и гогот какого-то смеха. Он сразу распознал голос нескольких друзей Минхо, что беспричинно захаживали к ним по вечерам и сидели до самой ночи, то разговаривая о чем-то, то просто играя в приставку. На самом деле, в будние дни особенно хотелось посидеть в тишине, почитать книгу, послушать музыку или порисовать, что Хван делал с удовольствием, но в таком гудящем бардаке ему приходилось садиться в комнате и включать на всю громкость телевизор, чтобы заглушить весь шум. — О, Хенджин пришёл! – обрадовался Минхо и, откинув пачку чипсов практически на пол, поднялся со своего места и подошёл, чтобы встретить своего парня. — Ты сегодня рано, – он взглянул на время, Хенджин последовал его примеру и кивнул. Действительно рано, обычно он приходил домой к шести, а сейчас было только пять. — Да, – отозвался он спустя пару секунд и кивнул другим позади сидящим парням. — Ладно, я пойду в комнату. — Нет, зачем? Парни уже скоро уходят, – улыбнулся Минхо и взял Хенджина за руку. — Пойдём, посидишь с нами. Хенджин неохотно опустился рядом на диван и ещё раз кивнул для приветствия всем собравшимся. Не то чтобы он не любил друзей Минхо, нет, он ко всем относился хорошо, просто никого из них так и не узнал бы. Имена некоторых затерялись в голове и смешались в кашу, а переспрашивать было как-то неудобно, поэтому парень просто дожидался, когда Минхо обратится к кому-нибудь из них, и хоть так Хенджин вспомнит, как кого зовут. — Мои друзья пришли и рассказали мне, что в пятницу будет проходить грандиозная вечеринка. Я думаю, мы обязаны на неё пойти, – сообщил Минхо и приобнял Хенджина за плечи. — В эту пятницу? – Хван повернул голову к Минхо и внимательно посмотрел ему в глаза, но кроме игривого блеска там ничего не увидел. — Ну да. У тебя же нет никаких планов, верно? — Да, ничего такого не намечалось, – прошептал он и вздохнул, чувствуя, как хватка на плече усилилась. Минхо поцеловал его в висок под всеобщее улюлюканье и улыбнулся. — Тогда отлично. Хенджин не знал, зачем он здесь и для какой цели. Он просто сидел, иногда отвечал на вопросы Минхо и его друзей, а так просто лишь слушал и кивал, якобы поддерживая непринуждённую беседу. На деле же ему давно хотелось снять с себя всю одежду, плотно поужинать, принять таблетки и лечь спать. Да, во сне происходили всякого рода вещи, но сны становились все страшнее и удивительнее. Возможно, он уже близок к тому, чтобы от них избавиться. Енха обычно сразу говорила анализ, редко оставляя его на потом. По ней было видно, что этот сон её очень сильно заинтересовал. Хенджина, признаться, тоже. Он ещё никогда не чувствовал себя так, словно на самом деле тонул. — Ладно, Хенджин уже устал, так что вам, ребята, пора, – выпроводив всех своих друзей, Минхо вернулся обратно. — Мог бы и улыбаться для приличия, а то сидишь с кислой миной. Что-то случилось? – он убрал чипсы со стола и несколько пустых стаканов. — Устал, – вздохнул Хенджин. — Давай поужинаем и ляжем спать. — Ага, – Минхо достал из холодильника лазанью и поставил её разогреваться в микроволновку на две минуты. — Как поход к мозгоправу? — Пока никак. Я на следующей неделе пойду к ней, там будет видно. — Ты так говоришь после каждого сеанса, но ничего не меняется. Может, тебе к психиатру, а не психологу? – Минхо поставил лазанью на стол и сел напротив. — Намекаешь на то, что я болен? – насупился Хван, приступая к трапезе. — Намекаю на то, что ненормально каждую ночь подрываться с воплями. Тебя там что, режут? — Уж лучше бы резали, – прошептал Хенджин и отвёл взгляд от парня на стол. — Так вот, насчёт вечеринки. Она будет в шесть вечера, – оповестил Минхо. — И как долго? — Ну, как обычная вечеринка. В часа три, может, и закончится. — В три часа ночи? – Хенджин распахнул глаза. — Мне нужно принимать таблетки в одно время. — И что? С тобой ничего не случится, если ты пропустишь один день. Тем более, с учётом того, как ты спишь, можно вовсе не ложиться, – закатив глаза, Минхо цокнул. — Если я и пойду, то уйду раньше, – буркнул Хенджин и отодвинул от себя остатки лазаньи. Аппетита есть больше не было. — Что значит «если»? – хмыкнув, Минхо поджал губы. — То и значит. Я спать. Хенджин умыл лицо, достал из полки за зеркалом банку таблеток и высыпал несколько себе в руку. Взгляд был устремлен в собственное отражение, и парень видел почти безжизненные глаза, в коих ещё мерцал свет. Он слабо улыбнулся и проглотил все таблетки разом, запив их холодной водой, от которой по всему телу прошёлся табун мурашек. Таких знакомых, но одновременно таких чужих. — Может, все не так плохо? – прошептал он и вышел из ванной комнаты, идя в спальню.

🧊🧊🧊

Распахнув глаза, Хенджин увидел над собой множество ветвей и безоблачное светлое небо. Он выдохнул пар изо рта и приподнялся, слыша хруст. Снежинки под ним снова ломались, впиваясь льдинами в бледную кожу. Сухие губы сжались в тонкую линию, кровь неприятно прилипла к щекам. Потупив взглядом, Хенджин кое-как поднялся со снега и отряхнулся, пытаясь понять, где он находился на сей раз. Перед ним расстилался тот самый дремучий лес, в который Хенджин так хотел попасть прошлой ночью. Внутри он казался ещё более просторным и не таким тёмным. Где-то на ветках щебетали птицы, их песенная трель разлеталась по всему лесу эхом, и Хенджин решил последовать за ним. Под ногами скрипел снег и ломались сухие ветки, неприятно царапая кожу. Хенджин провел руками по плечам, стараясь не стучать зубами от холода. Всё ещё странно расхаживать по лесу зимой в одной длинной футболке для сна и чувствовать холод по-настоящему. Пальцы ног опять онемели и не желали сгибаться, однако на этот раз Хенджин не обратил на это внимания, пробираясь сквозь густой лес. Уши уловили звук мотора, а глаза распознали где-то вдалеке конец леса. Хенджин ускорил шаг, замечая проезжую дорогу и город. За горами, озером и лесом находился обычный город, облачённый в зимнее одеяние. Неужели ему удастся выбраться и на этом сон закончится? Тогда его волновал следующий вопрос: каким образом он выбрался из озера или эти сны никак не взаимосвязаны? — Чертовщина какая-то, – прошептал он и подул горячим воздухом на пальцы рук, зажав их у рта. — А холод ещё сильнее впивается в мою кожу. На проезжей дороге была толстая корка льда. Вначале Хенджин её даже не заметил и хорошенько проехался по нему, чуть не распластавшись на проезжей части. Тяжело вздохнув, он ступал осторожно, как будто балансировал на тонком канате, боясь вот-вот сорваться и упасть вниз, в бездну. Туда, где нет спасения. — Эй! – заметив машину, Хенджин перегородил ей дорогу и выставил руки в перед. — Остановитесь! Машина затормозила в паре сантиметрах от него. Удивительно, как она вообще остановилась на таком скользком льду и её не занесло куда-нибудь в сторону. А ещё удивительно было то, что Хенджин и глазом не моргнул, понимая, что все это – сон. Его бы не сбила машина, пусть она и выглядит вполне себе реалистично, а его пальцы, трогавшие капот, и вовсе чувствуют холодный металл и шершавые тающие снежинки. Все это не подчинялось никакой логике, что походило на иррациональность дальнейших действий. Это ведь все ещё сон. В нем вся правда – не правда. — Минхо? – опешил Хенджин, когда его парень вышел из машины и со всем пренебрежением закрыл дверцу. — Какого черта ты здесь делаешь? Где-то сбоку треснула палка, как будто кто-то хорошенько на неё наступил, но ведь никого сзади Хенджина не было. Это заставило его обернуться и в зыбких переплетениях теней увидеть Минхо, стоявшего среди деревьев в лесу. Хван покачал головой и рассмеялся. Безумие и рассудок слились воедино, в ушах неприятно зазвенело, а холод ударил под дых, заставляя неприятно сжаться. — Какого черта? – Хенджин обернулся к машине, но никакой машины и дороги, и даже города больше не было. Он снова оказался на льду озера. Он снова будет тонуть. — Ли Минхо, какого черта происходит?! – вскрикнул Хенджин и осел на лёд, чтобы чувствовать его не только ногами, но и всем телом. Безысходность сменялась отчаянием. Хотелось выбраться отсюда или, наконец, проснуться, прийти в себя и забыть все то, что здесь происходило, однако сон не собирался прерываться. Не так быстро. — Минхо, скажи что-нибудь, – попросил Хенджин и взглянул на него. Взгляд его источал тьму и ранил смотрящего. Это был не человек. На него смотрела обычная глыба бесчувственного льда, пускающая по венам колючий холод. Хенджин приоткрыл рот, но не вымолвил ни слова, утопая в леденящей воде, обволакивающей все его тело в своих объятьях. В голове так и билась мысль, что это его конец. Возможно, тогда он ещё сумел проснуться, но не в этот раз. А что, если он реально утонет? Холод всепоглощающе сжал его в своих тисках так, чтобы сдаться. Хенджин не пытался всплыть, не мычал и не размахивал руками. Он плавно опускался вниз, в черноту, а перед ним нависала тень смотрящего на него Минхо. Немыслимо. Он просто стоял и смотрел. Стоял и смотрел. — Хенджин, твою ж мать! – вскрикнул Минхо, тормоша парня за плечи. Хенджин открыл глаза и резко сел, тяжело дыша. Рядом с ним уместился встревоженный и не на шутку перепуганный Минхо. Он включил ночник, и Хенджин заметил, что сейчас было три часа ночи. Видимо, на этот раз сон нагрянул к нему раньше, чем вчера, и продлился совсем недолго, однако это не помешало ему быть таким же пугающим и странным. — Ты как? – прошептал Минхо, поправив им подушки. — Порядок. Я разбудил тебя? – обеспокоенно спросил Хван и лёг обратно. — Ты заплакал. — О… – Хенджин потрогал себя за щеки и понял, что Минхо был прав. Он действительно успел заплакать. — Опять дурацкий сон? — Как всегда, – прошептал Хенджин и укрылся одеялом, оказываясь в объятьях прижавшего его к себе Минхо. — Давай спать, – Ли оставил короткий поцелуй на лбу и прикрыл глаза, поглаживая Хенджина рукой по спине. И несмотря на то, что он находился в объятьях и под одеялом, Хенджину все равно было холодно. Утро не задалось с самого начала. Хенджин так и не смог заснуть, поэтому уже в пять утра поднялся с постели, чтобы сделать себе кофе, посидеть на кухне и посмотреть что-нибудь бессмысленное по телевизору. Минхо проспал почти до девяти часов, а потом, подорвавшись, пошёл разогревать им завтрак. На кухне стояла обыкновенная тишина, каждый думал о чем-то своем и не нуждался в словах. — Знаешь, – вдруг начал Минхо спустя двадцать минут молчания, — тебе следует сменить врача или перестать к ним ходить. Может, это вообще все из-за её тупых тестов и разговоров. Хенджин проглотил пережеванный сэндвич и закатил глаза. Слушать очередные нравоучения с утра от Минхо было просто невыносимо. — Я не перестану к ней ходить. — Это трата денег и времени! – голос Минхо стал громче. — Но не твоего же! – в ответ вскрикнул Хенджин. Ложка стучалась о стенки кружки, перемешивая сахар. Минхо внимательно смотрел на Хенджина презрительным взглядом, а затем фыркнул, будучи недовольным. — Тогда спи на диване. Если сам не понимаешь того, что все это бессмысленно, то хотя бы подумай обо мне. Из-за тебя я не высыпаюсь, – вздохнул он. — А ты обо мне думаешь? – ответно стрельнул Хван. — Как раз-таки я единственный, кто думает о тебе, Хван Хенджин. Ты в последнее время на это не способен, потому что погрузился куда-то в себя и сидишь со своими страхами. Пора выбираться уже, а иначе утонешь, – Минхо поднялся с места, но не успел выйти из кухни, как Хенджина вцепился в его руку. — Ты открывал мой дневник? — Мне что, по-твоему, делать больше нечего? – недовольно вырвав свою руку, он ушёл обратно в комнату, хлопнув дверью. И все равно Хенджин расслышал в его интонации что-то не так. Его голос словно всегда был покрыт острыми льдинами, и только сейчас они начали впиваться со всех сторон в него, вызывая кровотечение. — Ты просто сходишь с ума, Хенджин, – прошептал он, думая, что Минхо оказался прав. — Прекрати накручивать себя. Это всего лишь сон.

🧊🧊🧊

В пятничный день Хенджин вернулся домой после пар сияющим от счастья. Возможно, потому что сегодня его окружили одногруппники, с которыми он хорошо общался, и поздравили с днем рождения. На самом деле, с недосыпом и постоянными мыслями о своих снах, Хван и забыл про собственный день рождения, зато его друзья помнили все. И, по правде, он был очень им благодарен за это. В доме его встретила тишина. Сперва Хенджин подумал, что он совершенно один, пока в спальне что-то не зашумело. Видимо, Минхо решил не идти на пары, а стал всячески прихорашиваться к вечеринке, на которую Хенджин все-таки решил не идти. Он понял, что в кругу чужих ему людей, шумной обстановке и под запахом алкоголя провести свой день рождения будет не так весело, как, например, в кругу своих друзей в университете. И пусть они посидели в кафетерии совсем недолго, этого Хенджину хватило, чтобы насладиться сполна. Тем более, пить ему сейчас никак нельзя, вечером опять принимать таблетки, а смешивать их с алкоголем опасно для жизни. — О, ты вернулся, – поприветствовал его Минхо, рассматривая себя в зеркале. — Как дела? — Нормально, – Хенджин лёг на кровать и вздохнул. — Знаешь, я… я не хочу идти на вечеринку. — Не понял? – Минхо нахмурился и обернулся. — Мы же уже договорились. — Договорился ты, а я так и не вымолвил ни слова, – исправил его Хван. — За сегодня и так устал, сплю по три часа, а тут ещё и вечеринка, где будет много людей и алкоголя. Мне там просто нечего делать, – Хенджин отчасти думал, что, возможно, Минхо решил сделать ему сюрприз на вечеринке в честь его дня рождения, но с каждой минутой в этом сомневался. — Ты же говорил, что посидишь там и уйдёшь раньше. А теперь ты решил и вовсе не идти? – хлопнув дверцей шкафчика, Минхо закатил глаза. — Ну как хочешь, я заставлять тебя не буду. Если захочешь, напиши, адрес скину смс-кой, – проговорив это, он спокойно побрел к выходу из комнаты, оставляя Хенджина в изумлении. — И это все, что ты хотел мне сказать? — Ты думал, я буду уламывать тебя пойти со мной на вечеринку? Раз ты не хочешь, то тухни дома, – пожав плечами, Минхо ушёл, закрыв за собой дверь. Не так Хенджин планировал провести остаток своего дня рождения. Уж точно не в холодной комнате среди пустых стен. В последнее время они начали часто ссориться с Минхо по мелочам, банально не могли прийти к компромиссу. Вернее, Хенджин мог это сделать, но Минхо никогда не шёл на уступки, считая, что он прав. Ведь все их ссоры и разногласия начались именно в тот момент, когда Хван начал видеть странные сны. И из-за таких доводов Хенджин начал верить, что кризис в их отношениях действительно происходил по его инициативе, хоть он этого даже и не предполагал. Поэтому он и обратился к Енха, чтобы привести себя в порядок, но казалось, чем больше он углублялся в это дело, тем все больше трещало по швам. — Успокойся, – прошептал Хенджин, выходя на улицу, чтобы проветрить голову. — Такое бывает, это просто нужно уметь пережить. Скоро все обязательно придёт в норму, вот увидишь, – успокаивал он себя, но это уже не помогало. На ветках деревьев щебетали птицы. Волна ветра окутала Хенджина с головой, взъерошила волосы и ушла дальше, завывая среди бетонных стен зданий. На небе загустели облака, стало пасмурно. Скоро пойдёт дождь, но Хенджин не боится промокнуть. Он спокойно шёл дальше по тропинке, разглядывая отдалявшихся от него людей, прознавших о вот-вот наступившем ливне, и тяжело вздыхал. Где-то среди этих домов его парень сейчас выпивает в кругу друзей и даже не думает о нем. Минхо всегда был таким. Но что-то натолкнуло обоих познакомиться друг с другом и связать нити своих жизней в одну толстую полосу, которая, невзирая на плотность, начала разрываться. Хенджин присел на лавку в момент, когда пошёл дождь. Он уставился на лужу меж своих ног и проницательным взглядом смотрел на свое отражение, вспоминая каждый из своих последних снов, когда Хван вот так смотрел на себя через глыбу льда. Его бросило в дрожь от ощущения наполненных водой лёгких. Это казалось таким реальным, что сложно было избавиться от этих фантомных чувств. Может, где-то в глубине своей души, в задворках сознания, он действительно тонул всякий раз, как только закрывал глаза? Разве такое возможно? — С днем рождения, – прошептал он и слабо улыбнулся, накрывая отражение в луже своей ногой. Дождь непрерывно лил, пузыря лужи, разраставшиеся под ногами Хенджина. Волосы давно промокли и безвольно висели, прилипая ко лбу. Неприятно сморщившись от холодных капель, Хван смахнул мокрую челку назад рукой, прилизав волосы, и прикрыл глаза, вслушиваясь в шум осеннего дождя. Пасмурная погода успокаивала, не позволяя внутренним страхам и навязчивым мыслям сжать его в своих колючих тисках. Но такую спокойную обстановку прервал звонок телефона. Хенджин вздрогнул, смотря на дисплей, на котором каждую секунду появлялось все больше капель. — Да? – прошептал он. — Ты почему не сказал, что у тебя сегодня день рождения? – наехал на него недовольно Минхо, крича в телефон так, чтобы его было слышно из-за непрерывно играющей музыки. — Не знал, что об этом нужно говорить. Вроде бы день рождения повторяется каждый год, – съязвил Хенджин. — Я забыл, такое бывает, когда твоё внимание фокусируется сразу на нескольких вещах, – Минхо покинул место, где играла музыка, и голос его стал тише. — Фокус на многих вещах, – повторил Хенджин и вздохнул, оставив при себе – «но не на мне». — Ты сейчас не дома? На улице ливень, заболеть хочешь? — Скоро пойду домой, – Хенджин поднялся с мокрой лавки и устремил взгляд в небо. Дождь постепенно сходил на нет. — Вышел прогуляться. А ты ещё на вечеринке? — Иду домой, – буркнул он в телефон, и послышался ветер. — Хорошо, – Хенджин прикусил нижнюю губу, — тогда жду тебя… дома. Дом – это там, где тепло и уютно. Дом – это не просто крыша над головой, а свой уголок скрытого от всего мира стенами счастья. Можно ли назвать их бетонные стены, укрывавшие их, домом? Хенджин не знал. Он давно перестал чувствовать там тепло и уют, просто бездумно скитаясь из комнаты в комнату под очередное негодование Минхо. Чувствовал ли он, что между ними происходит что-то странное? Чувствует ли Минхо, что их дом нельзя назвать домом или это всего лишь временное помутнение Хенджина? На небе появилось солнце, оно светило ярко, но совершенно не грело. Хенджин постоял ещё немного на улице, вдыхая в себя аромат мокрой травы и асфальта после дождя, а потом вошёл в дом. Там было тихо, что по-своему сводило с ума. Сбросив все мокрые вещи в ванной, Хван переоделся в домашний комплект пижамы и сел в комнате за рисовальным альбомом. Не то чтобы он умел красиво рисовать, он просто рисовал то, что чувствовал на душе, как бы отпуская всю тягостность жизни на этот белый листок, освобождая себя от гложущих мыслей. — Я дома, – послышалось в прихожей, но Хенджин не пошёл встречать Минхо, он лишь оторвался на пару секунд от рисования, глядя на свой сине-серый рисунок, и продолжил вновь выводить непонятные линии. — Я в комнате, – отозвался он, решив, что Минхо мог подумать об отсутствии здесь Хвана. Минхо вошёл в спальню и сморщил нос, недовольно цокая. Оглядев Хенджина, он встретился с ним взглядом, и только сейчас Хван заметил в его руках небольшой подарок. Он тихо сглотнул и отвёл взгляд обратно на лицо задумчивого Минхо, стоявшего в дверях комнаты в своих раздумьях. — Я… в общем, с днем рождения, – он прочистил горло, подошёл ближе и протянул подарок. — Спасибо, – все это выглядело и чувствовалось так неловко и нелепо, словно они были на первом свидании, а не жили бок о бок почти целый год. Минхо не тот, кто способен на романтику и любовные ласки, и Хенджин это прекрасно знал. Отчего-то Ли всегда чувствовал себя неудобно, переходя через самого себя, показывая хоть что-то похожее на романтику. Он не проявлял огромного внимания, не кричал о любви, но что-то выдавало в нем ту самую заинтересованность Хенджином. И Хван был ему очень признателен, несмотря на их постоянные ссоры. — Ты купил мне ту самую серебряную цепочку, которую я давно хотел? – удивился Хенджин, приоткрыв бархатную коробочку. — Кхм… да, – Минхо поджал губы и стянул с себя куртку. — Ты опять здесь рисовал, – вздохнул он и приоткрыл окно. — Просил же тебя делать это на кухне, я не могу нормально спать, когда здесь так воняет твоими красками. — Как вечеринка? – проигнорировав слова Минхо, Хенджин отложил альбом с красками в сторону. — Тухло, – Минхо лёг на кровать и прижал парня к себе. — Прости, – прошептал он куда-то в макушку. — Я… не должен был забывать про твой день рождения и все такое. Хенджин слышал, как тяжело давались Минхо эти слова. Ему всегда трудно говорить о том, что лежит на его душе. И, переступая через себя, он выдавливал слова, но произносил их так, как будто они и вовсе чужды для него. Как будто он говорит их впервые в жизни и никогда не сталкивался с тем, чтобы сказать то же самое кому-то ещё. По ощущениям это выглядело так, словно в его рту было тысяча иголок. И когда слово за словом вытягивались из его рта, иглы впивались в язык и нёбо, доставляя не просто дискомфорт, а мощнейшую боль. — Я не обижаюсь, – тихо прошептал Хенджин и прильнул к его объятьям. Давно они так просто не лежали и не разговаривали друг с другом. — Ты тоже заметил, что… наши отношения стали натянутыми? — С тех пор, как тебе стали сниться кошмары – да, – подтвердил Минхо. — Поэтому я не хочу, чтобы ты ходил к психологу. Он не решает проблему, он копает ещё глубже. — Это и нужно, – встрепенулся Хенджин. — Нужно узнать корень проблемы, чтобы решить её. — Я все ещё думаю, что это просто бесполезная трата времени, но если ты уверен, что оно тебе надо, валяй, – сдался Минхо и перевернул Хенджина на спину, оказываясь над ним. — Что ты задумал? – Хенджин видел на себе хитрый взгляд Минхо и на секунду оторопел, чувствуя, как одна из его рук проворно пролезла под футболку и начала поглаживать живот. — А на что похоже? – прошептал он и улыбнулся. — Ты прав, мы слишком часто ругаемся, пора это исправлять. Поцелуешь меня, Хван Хенджин? Или предоставишь это сделать мне? Хенджин сглотнул, внизу живота все затрепетало. Он опустил взгляд на пухлые губы и вздохнул, пытаясь вспомнить, когда в последний раз они целовались. По-настоящему целовались. — Поцелуй меня, – прошептал он и сдался. Минхо прильнул к его губам не раздумывая, плавно сминая то верхнюю, то нижнюю. Хенджин вздрогнул от холода, что источали его губы и руки, покоившиеся на его оголенной талии. Аккуратно толкнувшись языком в полость рта Хвана, Минхо рассоединил их губы и плавно опустился к шее, оставив и там несколько незначительных поцелуев-укусов. Он провел по нежной коже языком, зализывая каждый из укусов, и не встречая сопротивления, продолжил оставлять колючие укусы, втягивая в себя некоторые участки кожи. Сейчас Хенджин почувствовал себя так, как и раньше. До непонятных снов и до всех этих ссор. Минхо, пусть и не особо тактильный, проявлял нечто похожее на ласки, рассыпая поцелуи по всему его телу. Хенджин и сам не заметил, как остался без футболки, тихо вздрагивая от каждого прикосновения к своему телу. А внутри трепет только нарастал с каждым касанием и поцелуем. Минхо спускался губами все ниже и ниже, оказываясь возле резинки пижамных шорт, под которыми виднелся бугорок. Он улыбнулся уголками губ, смотря Хенджину прямо в глаза, и прикоснулся рукой, поглаживая пах. Хенджин приоткрыл рот и тихо вздохнул, по телу пробежались мурашки, а ветер за открытым окном только прибавлял ощущений. Становилось холодно. — Я уже и забыл, какой ты на вкус, – прохрипел Минхо, аккуратно стягивая шорты вместе с боксерами с парня. Хенджин прикусил губу практически до крови, внимательно скользя взглядом по Минхо. Тот коснулся его головки и несильно сжал в руке, побуждая Хвана испустить тихий стон и рефлекторно толкнуться тазом вверх. Рука оперативно опустилась вниз и обратно поднялась вверх, размазывая выделяющуюся смазку по всему основанию. Минхо отпустил член и вновь прильнул к распахнутым губам Хенджина, вторгаясь в его рот языком. Он начал вылизывать его десны и всасывать в себя язык. Хенджин положил свои руки на его макушку и сжал меж пальцев его волосы, ответно толкаясь в его рот. Поцелуй вышел грубым, настойчивым. Минхо прикусывал его пухлые губы сильнее, чем когда-либо, а после терзаний скрупулёзно облизывал их. Губы и без того пухлые обязательно опухнут ещё больше. — Всё такой же сладкий, – прошептал Минхо, разрывая поцелуй. У Хенджина кружилась голова, она была затуманена возбуждением. И каждое касание, каждый поцелуй Минхо будоражил кровь. Ему нравилось, что низ живота скручивало до одури от каждого слова, вылетающего из уст парня над ним, что предельно внимательно проходился руками по всему его телу, не желая оставить хоть что-то без внимания. Нравилось, но что-то все равно было не так. Тревожащее чувство, как противная слизь, проскальзывала через щели и не давала о себе забыть даже в такой момент. Минхо облизнул пересохшие губы и опустился к жаждущему ласк члену. Слюна капнула прямо на головку и соблазнительно поблёскивала. Пройдясь по алой головке языком, он услышал, как зашипел сквозь стиснутые зубы Хенджин. Улыбнувшись, Минхо начал двигаться размеренно и плавно, обильно смазывая член слюной, работая языком. Продолжив движения, уже более глубокие и спешные, Минхо втягивал плотно щеки, создавая во рту вакуум, из-за которого Хенджин не находил себе места – то прикрывал руками раскрасневшееся до алой зари лицо, то боязно притрагивался к волосам Минхо, намереваясь оставить руки там и сжать его волосы до едва слышного шипения, что заглушилось бы наполненностью его рта, но сразу отдергивал их в неуверенности и смущении, задыхаясь от обильных фрикций. — Блять… – вздохнул Хенджин, закатывая глаза от удовольствия. Минхо вырисовывал какие-то невообразимые узоры на головке, когда ненадолго выпускал её изо рта, чтобы отдышаться, и заглатывал по новой, касаясь кончиком носа самого паха. Внутри мокрого рта было жарко и тесно до тёмных пятен перед глазами и лёгкого головокружения. Хенджин сжал пальцы на ногах и слегка подался вверх, толкаясь в горло, где головку сжимали сильнее. Из уретры выступило ещё несколько капель предэякулята, они смешались со слюной Минхо и остались где-то у него во рту, когда он достал член, пытаясь отдышаться. — Я хочу слышать тебя, не закрывай себе рот, – прошептал Минхо, облизывая губы. — Х-хорошо, – убрав ладонь от раскрасневшегося лица, Хенджин сглотнул, продолжая вздрагивать то ли от возбуждения, то ли от холода. Оставив на головке почти невесомый игривый поцелуй, Минхо услышал, как где-то сверху Хенджин выругнулся сквозь стиснутые зубы, заставив Ли широко улыбнуться. Такая реакция ему, определённо, нравилась, и он осмелел достаточно, чтобы зайти дальше. Удобно перехватив рукой у основания, Минхо скользнул языком по нежной коже, чувствуя выступающие венки, и всё больше сходил с ума от долгожданного вкуса, мыча под нос. Хенджин, больше не сдерживаясь, простонал, вытягивая на конце имя Минхо, и зажмурил глаза, чувствуя жар чужого рта. Минхо видел, как Хенджину тяжело сдерживать самого себя, чтобы не толкнуться снова глубоко ему в глотку. Видел и продолжал с ним играться, проходясь кончиком языка по его уретре. — Минхо… пожалуйста, я… я сейчас… — Не сейчас, – погладив Хенджина по бедру, Минхо поднялся с кровати и, пошерудив руками по полкам, вернулся обратно. — Я хочу подготовить тебя к себе, Хенджин. Дыхание вновь участилось, когда Минхо прикоснулся к бёдрам, разводя их в стороны. Он, не жалея, вылил смазку себе в ладонь и аккуратно припал к расселине, подготавливая Хенджина к своим дальнейшим действиям. И, несмотря на то, что он был довольно-таки тесным, Минхо вошёл в него двумя пальцами, размазывая смазку по мягким стенкам внутри. — Блять, – прошипел Хенджин, дрожа от предвкушения наполненности. Стянув с себя джинсы, не заботясь о том, что они теперь все перепачканы в клубничной смазке, Ли откинул их на пол. Он натянул резинку, закинул ноги Хенджина себе за бедра, развёл ягодицы в стороны и приставил головку ко входу, предварительно хорошо его растянув. Хенджин открыл рот в беззвучном стоне, чувствуя, как его стенки плотно обволакивали скользящий внутрь член. Минхо прохрипел и оказался прямо над его лицом, поглаживая успокаивающе рукой бедро. От следующего толчка Хван вскрикнул и широко распахнул глаза. Минхо поцеловал его в нос и судорожно выдохнул. Хватка мышц вокруг члена была невероятно тугой, горячей, чуть влажной от смазки. Резко вздёрнув Хенджина выше, Минхо подхватил его под ягодицы и начал размашисто двигаться. Он держал нижнюю часть тела Хвана на весу, из-за чего Хенджин, прогнувшись, опирался только на лопатки. Это дарило ему головокружительное ощущение, отчего он не выдержал и несколько раз громко простонал, сжимая в руках плечи Минхо, находившиеся под тканью футболки. — Сними её, – прошептал Хенджин. Минхо привстал и стянул футболку через голову, откидывая её в сторону джинсов, и припал к его губам, позволяя рукам Хенджина поглаживать его грудь и руки. Минхо глубоко целовал его, сжимал его бёдра, быстрым движением насаживая на свой член. И сам же, потерявшись в ощущениях, простонал в поцелуй. Хенджин безумно хотел вскрикнуть, забыв обо всём на свете, но не мог. Чтобы хоть как-то сдержать себя, он впился аккуратными ноготками в плечи Минхо, оставляя глубокие борозды. — Блять, какой же ты… – прохрипел Минхо, отрываясь на несколько секунд. Сходя с ума от желания, Хенджин тут же притянул его обратно, возобновляя глубокий поцелуй и жалобно хныкая прямо в горячий рот Минхо, раззадоривая его ещё больше. Дрожащие пальцы Хвана впились в его взмокшую шею, и он почувствовал тяжесть во всем теле, предвещая скорую кульминацию. — Минхо, я… — Я тоже, – прохрипел он, и его толчки стали ещё сильнее и импульсивнее. Хенджин судорожно вздохнул и вскрикнул, обильно кончая себе на живот. Минхо прижался носом в его шею и с рыком излился прямо в презерватив, слегка вздрагивая и продолжая делать плавные движения тазом. Осторожно вытянув обмякший член, Минхо тягуче простонал от удовольствия, глядя на запыхавшегося Хенджина. Он стянул с себя резинку и завязал в узел, лениво откидывая ее на свою прикроватную тумбу. Хенджин же проморгался, избавляясь от тёмных пятен перед глазами. Всё тело постепенно расслаблялось, утопая в эйфории. Он вздохнул, ноги немного потряхивало, а сам он хотел лишь одного – лечь с Минхо в обнимку и заснуть, позабыв о том, что ночью его ждет очередной сон, но то, что он увидел – было реальностью. Минхо лёг на бок, посмотрел на него и, оставив мелкий чмок на носу, отвернулся к стенке, тяжело дыша, стараясь уровнять дыхание. Хенджин уставился на его затылок, подмечая, что всякий раз, когда их глаза сталкивались вместе, Хван видел там глыбу льда. Там был отчужденный холод. Хенджин приподнялся и посмотрел в сторону своего альбома. Он взглянул на него и понял, что напоминал ему его же рисунок. Лёд с трещинами повсюду. И только сейчас Хенджин осознал, что он действительно тонул. Тонул в Ли Минхо.

🧊🧊🧊

Хенджин задумчиво стоял у окна и смотрел вдаль. Наступило утро долгожданного вторника. Енха, наверное, уже разобрала его сон, как сам Хван подготовил ей ещё несколько. Однако в сегодняшнем сне все было иначе. Это и не давало ему покоя, что-то происходило, но что – Хенджин не мог разобрать. Минхо вёл себя как обычно, за выходные у них образовалось ещё несколько перепалок, от которых у Хенджина шла кругом голова. Он больше не хотел спорить с парнем, даже говорить ни о чем не хотелось, лишь бы не дать повод для очередного скандала. И всякий раз, смотря в глаза Минхо, Хенджина потряхивало. Этот взгляд был пропитан холодом, отчужденностью и безразличием. Этот взгляд был похож на тот самый, что всякий раз видел Хенджин перед тем, как утонуть в холодной воде лесного озера. Закинув рюкзак на плечи, Хенджин покинул дом, оставляя Минхо досматривать свой сон. Ему хотелось поскорее дойти до своего психолога и узнать что-то, что уже несколько дней крутится у него в голове. Возможно, это просто глупые мысли, мельтешившие у него перед глазами, а возможно – суровая правда, на которую его нужно подтолкнуть, чтобы удостовериться и убедиться в собственных доводах. В кабинете все так же пахло шалфеем, обстановка окутывала в спокойствие и умиротворение. Хенджину казалось, что усни он здесь, ни один бы кошмар не пролез в его голову, потому что именно в этом месте царил некий укромный уголок покоя и скромной тишины. Енха все так же сидела за столом и продолжала что-то писать в документах, не сразу заметив, что в кабинете она теперь не одна. — Ой, Хенджин, – улыбнулась она. — Здравствуй, я как раз тебя ждала. Хван сел на кресло, поставив рюкзак у ног, и приветливо качнул головой, сгорая от предвкушения. — Сперва расскажи мне: как ты? Что нового? Тревожили ли тебя сны? – она сложила руки в замок и замерла. — Да, поначалу они были просто… почти такие же, – начал он. — Немного видоизменен сюжет, но конец всегда один и тот же – я тонул подо льдом. — Так, – она быстро что-то черканула ручкой. — Но сегодня мне приснился другой сон, – Хенджин облизал сухие губы и вздохнул, видя выжидающий взгляд. — В этот раз я лично разбил лёд камнем. — И что случилось потом? – поинтересовалась Енха. — Он раскололся, по нему пошла паутина трещин, но я… я не утонул. Енха задумалась и отложила блокнот в сторону, хмуря брови. Хенджин и сам не понимал, почему в эту ночь ему удалось остаться на льду, когда тот крошился под его ногами и рассыпался на мелкие куски. — А где был он? —… он был тем, кто утонул. Наступила оглушающая тишина. — Я так и думала, – вздохнула Енха и встряхнула головой. — Эти сны снятся тебе не просто так. Твоё подсознание о чем-то кричало тебе, пыталось достучаться. И, похоже, ты прозрел, Хенджин, – она кивнула в сторону блокнота. — В каждом сне фигурировала лишь одна фигура – он. И ты прекрасно знаешь, о ком идёт речь. Хенджин кивнул и задумался, сжимая руки в кулаки. — Минхо, – проговорил он. — Его зовут Минхо. — Кто он для тебя? —… он мой парень. Енха удивилась, вскинув брови вверх. Приоткрыв рот, она его быстро закрыла и понимающие кивнула, не желая лезть дальше в чужие отношения. Это не совсем её дело. — Так, значит, всякий раз именно он смотрел на то, как ты тонешь, верно? – она вздохнула. — А это имеет смысл. — Да? – Хенджин все время думал, что все эти сны просто бессмыслица. — Тебе хорошо в этих отношениях? – казалось, вопрос поставил его в тупик. — Не знаю, – честно выдал он. — Я люблю Минхо и знаю, что где-то в глубине он тоже что-то ко мне испытывает, но он не из тех, кто кричит о любви. А в последнее время мы часто ссоримся. И самое пугающее то, что его взгляд, он… – Хенджин запнулся. — Что с ним не так? — Он точно такой же, как и в моём сне – безразличный. И мне кажется, если я на самом деле буду тонуть, то Минхо просто будет стоять и смотреть. Стоять и смотреть. — Всякий раз, когда ты находишься в университете, ты хочешь вернуться домой? Нет. — Не знаю. Не то чтобы я избегаю Минхо, просто… в последнее время с ним тяжело. И мне кажется, всему виной я. — Не говори так, Хенджин, – Енха слабо улыбнулась. — Такое бывает. Люди понимают, что не созданы друг для друга. Ты – любвеобильный парень, желающий получать любовь сполна. Ты, как весенний цветок, хочешь греться под лучами солнца. Однако есть и другой контингент людей. Они не плохие, просто не умеют выражать свои чувства так, как делает это большинство. И, порой, они кажутся черствыми и холодными, как глыба льда. — Но Минхо считает иначе. Он думает, что всему виной я и мои походы сюда. Енха сощурила глаза и прочистила горло, отпив немного ромашкового чая. — Что-то новое, – вздохнула она. — Скажи мне, у вас есть общее увлечение? — Общее увлечение? — Ну, то, что вы делаете охотно вместе. Хенджин почесал лоб и покачал головой. Единственное, наверное, что они делали вместе, так это смотрели фильмы и сериалы по телевизору, иногда ужинали и просто разговаривали о чем-то непринуждённом, когда оба были свободны. Они и на свидания-то в последний раз ходили лишь тогда, когда Хенджин ещё жил отдельно от него, а после… все стало серым и блеклым. — Базовые вещи. Особых интересов нет, – Хенджин покачал головой. — Хорошо. Расскажи, как он относится к твоим интересам? – Енха задала очередной вопрос, но по лицу было видно, что она уже догадывалась, каким будет ответ. — Никак? Ему не совсем по душе то, что я делаю. — Хенджин, – она вздохнула, — Вот и причина твоих снов. Всё твоё подсознание кричит тебе о том, что тебе следует что-то изменить в своей жизни, чтобы избавиться от удушающих оков. Ты не виноват в том, что хочешь чувствовать поддержку и любовь к себе. Ты не виноват, что хочешь, чтобы тебе возвращали то, что ты отдаёшь в отношения, сполна. — То есть… — Хенджин запнулся. — Моё подсознание все это время хотело, чтобы я ушёл от Минхо? – он догадывался, но не хотел произносить это вслух. — Но я же… он мне правда нравится. — Я понимаю, но это как любить глыбу льда. Тебе холодно и эти отношения никакого удовольствия больше не приносят. Одни мучения. — Я останусь один, – от этих слов защемило где-то в сердце. — Не бойся быть одиноким, Хенджин, бойся быть несчастным, – Енха встала, обогнула стол и уперлась о него, оказываясь рядом с парнем. — Порой мы не видим, что с нами поступают неправильно. Не видим, но чувствуем. Хенджин опустил глаза в пол. Он тоже чувствовал это, но не хотел признаваться. В первую очередь самому себе, а потом уже кому-то ещё. Было тяжело справиться с мыслями, что человек, которого ты любишь, тянет тебя на дно. И не за собой, а просто на дно, сам при этом находясь сверху. Он просто стоял и смотрел. — Хенджин, – подозвала она и мягко улыбнулась, — я надеюсь, ты найдешь ту любовь, которая сделает тебя по-настоящему счастливым человеком. Ту любовь, которая будет верить в тебя и поддерживать. Я надеюсь, ты найдешь кого-то, кто покажет тебе, насколько глубоко ты можешь чувствовать и насколько глубоко ты можешь любить. Нет, я даже уверена, что ты найдешь что-то настоящее, потому что нет ничего прекраснее, чем любить того, кто любит тебя в ответ. И нет ничего прекраснее, чем любить кого-то, кто поселит тебя в своем сердце. Хенджин слабо улыбнулся, сдерживая слезы. Он никогда не слышал таких слов, никогда не слышал что-то подобное от Минхо. И он прекрасно понимал, почему. Минхо не из тех, кто разбрасывается словами поддержки или словами любви, он сам по себе чёрствый. Возможно, ошибкой Хенджина было то, что он, зная это, все равно позволил их отношениям случиться, прекрасно осознавая, что ему нужно внимание, нужна забота. Нужна любовь. — Енха, – прошептал он и сглотнул. — Спасибо. Может, ты и права. Мы просто… не созданы друг для друга, как бы не старались. Как бы я не старался, – Хенджин сдался. — Я думал, что это просто кризис в наших отношениях. Пары всегда через такое проходят, особенно когда съезжаются. Но я и не думал, что буду так страдать от того, что ничего не ощущаю от него по отношению к себе. Хотя иногда что-то проявляется, правда, – уверял он. — Но этого, к сожалению, не достаточно, чтобы твой весенний цветок в душе смог расцвести. А его увядание болезненно для тебя, Хенджин. И ты сам это понимаешь. — Понимаю. — К тому же, – встряла она, — как я поняла, он часто говорил тебе, что во всем виноват ты, даже в ваших ссорах. Он пытается заставить тебя усомниться в собственной адекватности, но ты адекватен, Хенджин, поверь мне, – она взяла его за руку и сжала в своих ладонях. — Ты не виноват. Просто порой на пути попадаются не наши люди, но зато они дают бесценный опыт. Да, болезненный, но опыт. — Ты думаешь, если я с ним расстанусь, то я перестану тонуть во сне? – Хенджин посмотрел Енха прямо в глаза. — Не знаю как во сне, но здесь ты точно теперь не утонешь. Хенджин зашел обратно домой полностью растерянным. Не хотелось рубить все с плеча, особенно так. Он должен убедиться, что Минхо действительно не тот человек, которого Хван видит рядом с собой. Вероятно, Енха права. Она права во всем, но Хенджин не хотел в это верить, не хотел просто так отпускать все восвояси, оставаясь практически ни с чем. — Ты уже вернулся? – Минхо появился в дверях кухни полностью одетым. — Ты что, в университет не пошёл? – удивился он. — А, да… что-то я устал, – откинув кеды в угол прихожей, Хенджин вошёл на кухню. — А ты что делаешь? — Думал выпить кофе. Будешь? – предложил он, но Хенджин отказался, сев за стол. — Ну что мозгоправ? — Эм… ну, ничего, – Хенджин пожал плечами. — Разобрали мои сны, кажется, помогает. — Ого, неужели? – съязвил Минхо и закатил глаза. — Клянусь, если сегодня тебе опять приснится что-то такое, из-за чего ты подорвешь свою задницу в три часа ночи и разбудишь меня, я отправлю тебя спать на диван. Или ещё лучше – в кабинет психолога. Хенджин вздохнул, опуская глаза в пол. Может, ему вправду стоило сменить кровать на диван, но только в другом доме? — Чем сегодня займешься? – Хван решил поменять тему. — Поеду с друзьями в бар. — Я думал посмотреть с тобой что-нибудь по телевизору или сходить в кино, – Хенджин хватался за последние ниточки, но и те оборвались короткой фразой: — Что мне тут тухнуть, я лучше в баре посижу. Хочешь, пойдём с нами, – Минхо сделал себе кофе и сел за стол. — Нет, спасибо, не хочу, – отмахнулся Хенджин. — Ты просто веселиться нормально не умеешь, только что и делаешь, так это торчишь дома. Может, от этого все твои проблемы. Ты там узнай у своего мозгоправа. Хенджин кивнул и встал со своего места. — Конечно, обязательно узнаю, – он ушёл к себе в комнату и сел на кровать, листая альбом со своими рисунками. Он предельно внимательно оглядел самый последний. На бумаге нарисован лёд со множеством серых нитевидных линий. Хенджин и не помнил, как нарисовал это, он просто выплескивал все то, что лежало у него на душе. И каким-то образом появилось вот это. Холодная глыба льда, та самая отчужденность и безразличность, которую он видел в глазах Минхо. Неужели он и вправду все это время тонул из-за него? — Я на пары, – Минхо просунул голову через щель в двери и нахмурился. — Если опять будешь рисовать свои каракули, то делай это на кухне. Я не хочу дышать этим дерьмом, – сказав это на последок, он вышел из дома, хлопнув дверью. — Каракули? – опешил Хенджин, не воспринимая такое слово по отношению к своему творчеству. — Может, мне действительно пора закончить эти отношения? – прошептал он и ещё раз посмотрел на свой рисунок. Пора.

🧊🧊🧊

Расставаться всегда было болезненной частью отношений. И не важно, насколько и с кем. Это всегда ощущалось так, словно часть твоей души, твоего сердца вмиг оторвали от тебя и заставили кровоточить рану. Хенджин не мог найти себе места ещё целый месяц. Ему пришлось переехать в новую квартиру в другом районе, чтобы ничего не напоминало о прошлых отношениях. И вроде как помогло, но не в значительной степени. Номер телефона Минхо все ещё оставался в списке его важных контактов, а сообщения всякий раз доходили до него. Как бы Хенджин ни клялся не читать их, он просто не мог, и каждый вечер заглатывал новую порцию сообщений от Минхо. Тот тоже негодовал от решения Хенджина уйти. И его негодования были неправильными, чем в очередной раз подтвердили Хенджину, что он на верном пути. О верном пути так же говорили и его сны. Вернее, их полное отсутствие. Ему больше не снился холод, лёд или Минхо. В остальном оглушающая чернота с тишиной. В доме, наконец-то, стало тепло, а чтобы появился хоть какой-то кусочек уюта, Хенджин завёл себе маленького щенка. И всякий раз, приходя домой после пар, его радостно бежал встречать четвероногий друг с золотистой шерстью и звонким лаем. Да, щенок не заменит ему любовь, но зато он заменит ему верного друга. — Хенджин, сегодня у нас вечеринка в боулинге, пойдёшь? – позвал его Джисон – друг и по совместительству одногруппник. — Во сколько? – поинтересовался Хенджин. — В семь вечера. Приходи, мы будем тебя ждать, – улыбнулся он и по-дружески стукнул Хвана по плечу. — Хорошо, приду, – улыбнулся он и, попрощавшись, покинул университет. На улице все приближалось к зиме. Хенджин посильней укутался в своей куртке и побрел по знакомой тропинке прямиком к Енха. Он наведывался к ней уже не так часто, но порой приходил, чтобы подтвердить свои мысли или разогнать сомнения, а она ему любезно помогала. Так становилось намного легче переживать всю ту разруху, что накопилась у него за эти полгода. Но теперь, ему казалось, все постепенно разглаживалось и вставало на свои места. — Как дела, Хенджин? – улыбнулась она, завидев парня в своём кабинете. — Чудесно. — Больше ничего не снится? — Абсолютно нет, – вздохнул он. — Теперь я спокойно сплю и без таблеток, что очень радует. — А что насчёт Минхо? Виделся ли ты с ним после того раза? Хенджин покачал головой. После возвращения Минхо из бара домой, он его больше не видел. Именно тогда Хван собрал все свои вещи и долго думал над тем, как уйти. Он мог оставить записку, он мог написать сообщение или даже позвонить, но он решил дождаться прихода Минхо и сказать ему все с глазу на глаз. Хенджин не был уверен в правильности своих действий, не был уверен в себе, однако что-то набатом пульсировало в ушах и заставляло Хвана это сделать. Заставляло его отпустить. Минхо, конечно же, такой расклад не понравился, но отчего-то он с лёгкостью его отпустил, напоследок сказав, что Хенджин об этом пожалеет и в скором времени сам к нему вернётся. Хван ушёл, но желания вернуться обратно в этот холодный дом у него не было. И даже их близкая связь, что неоднократно происходила в спальне, не помогла их отношениям стабилизироваться или хоть как-то сгладить углы. В эти приступы нежности Хенджин чувствовал себя как никогда любимым и окрыленным человеком на этой земле, но затем появлялась она. Горькая правда и холодный Минхо, без слов отвёрнутый к стенке. После всех этих скользких поцелуев и обжиманий Хенджина ожидала лишь холодная пустота. И это по-своему удручало. Ему просто хотелось любви. — Нет, я даже не думаю о нем. Сейчас концентрирую все свое внимание на учёбе, друзьях и собаке. — Вот и правильно, Хенджин. Ты заслуживаешь лучшего отношения к себе, – улыбнулась Енха. — Спасибо, что позволила мне понять это. — Обращайся. Покинув кабинет, Хенджин вышел на улицу и вздохнул холодный воздух. От предвкушения прогулки вместе со своим новым другом приятно свело живот. А вечером его вообще ждал поход в боулинг. Давно он никуда не выбирался из дома и наконец-то появилась причина это сделать. Телефон неприятно издал звук, оповещая о новом сообщении. Сперва Хван подумал, что ему написал Джисон, но посмотрев на экран, он вздохнул, увидев там Минхо. Тот неоднократно писал ему просто, потому что хотел написать, но Хенджин никогда ему ничего не отвечал. Он просто читал, о чем-то думал и закрывал диалог. Ведь только так можно положить этому конец, верно? Минхо: Давай встретимся и поговорим. Минхо: Должна же быть причина тому, что ты поступаешь, как последний кретин. Минхо: Ты же понимаешь, что наши отношения испортились благодаря тебе и только ты в этом виноват? Минхо: Перебесишься, мне не звони. Я пошлю тебя куда подальше. — Человек, который не способен на любовь, хочет, чтобы его любили все. А когда этого не происходит, он чувствует вселенскую несправедливость и даже не видит в этом своей вины, – прошептал Хенджин, улыбаясь экрану. — В этот раз у тебя не получится заставить меня чувствовать себя виноватым. Я не виноват в том, что просто хочу быть счастливым. Даже если это произойдёт без тебя. — Я больше не хочу тонуть, Ли Минхо, – прошептав, Хенджин заблокировал его номер окончательно. Быть может, сейчас просто не время, чтобы он обрел того самого человека, с которым ему будет хорошо. Чье присутствие будет помогать в сложные времена, заставляя улыбаться, а синонимом к их отношениям будет одно единственное слово – уют. Но когда-нибудь, в далеком или не совсем будущем, две половинки одной души соединятся в единое целое. Это целое они будут оберегать и сохранят на протяжении всей жизни. И тогда, проснувшись уже с улыбкой на губах, Хенджин поймёт, что же такое самое настоящее и неподдельное счастье.

Он обязательно найдёт того, кто согреет его холодной ночью и не даст утонуть.