Берег

Остров Чеджудо, г. Чеджу, побережье западного района Погода была особо пасмурной сегодня, некогда яркое небо было затянуто серыми унылыми тучами, но, несмотря на это, море сохраняло свое непоколебимое спокойствие. Волны бережно омывали темные песчаные берега, разбивались, словно хрустальные вазы, о терракотовые камни-гиганты, раскиданные по побережью то тут, то там. Серебряная гладь выглядела более отчужденной и неприступной, чем обычно, вместе с тем пробирающий до костей бриз неумолимо несся со стороны бескрайнего моря и слегка обжигал кожу своими студеными порывами. В воздухе ощущался аромат моря с различимыми нотками соленой воды и водорослей, иногда смешиваемый с отдушкой азота, такой, что обычно появляется перед грозой. Светлая вытянутая фигура парня внезапно показалась среди возвышающихся камней. Белая рубашка широкого кроя легко развивалась по воле ветра, а бежевые широкие штаны предательски пропускали сквозь свою ткань прохладные потоки, заставляя россыпь мурашек появиться на ногах юноши. Но даже так, пробираясь через неприступные каменные джунгли, оступаясь и поскальзываясь, он направлялся к берегу, влажному, промерзшему. Кое-как Джисон опирался свободной рукой о твердые породы, чтобы не упасть, все это время бережно прижимая ладонью прозрачную, на вид совсем хрупкую бутылку к своей груди, с особым трепетом, с особой необъяснимой любовью. Споткнувшись очередной раз о собственную ногу, Хан, немного попятившись вперед, вышел на более-менее ровную поверхность и, наконец, выпрямился. Взору открылся завораживающий пейзаж : ровная сияющая полоса горизонта четко разделяла угрюмый небосвод и невинный лоск моря, которое казалось бескрайним, уходя далеко вперед, в необъятную даль. Волны нежно оставляли на потемневшем песке влажный след, после чего вновь пугливо сбегали вглубь, чтобы через пару мгновений все таки вернуться. Паренек набрал полные легкие свежего воздуха и слегка сщурился. Он любил это море, он любил любой его вид, любое его настроение. Живя неподалеку, Хан взымел в привычку невольно наблюдать за его состоянием и изучать, как живого человека. Наверняка потому, что только море давало ему трепетную надежду... Он любил это море так же сильно, как и того, кто был по другую его сторону. . . . Впервые Джисон увидел это аккуратное, очаровательное лицо в телевизоре. Высчитывая дневной рыбный улов дома, который уже завтра будет передан на рынок, и мелкие гроши за непростой труд будут в кармане, парень совсем неожиданно для себя перевел взгляд в сторону яркого экрана напротив, после чего его глаза потрясенно распахнулись. Слащавый голос, словно у сирены, завораживающие движения, словно теплые течения воды, и эти глаза... сияющие, заигрывающие, как самые дорогие и редкие жемчужены в ракушках, виднеющиеся с глубин океана. На фоне слышались звонкие вопли фанатов, бесконечные крики и повторяющееся как мантра : "Ли Минхо! Ли Минхо!" — Ли Минхо... — прошептал в унисон залу Джисон, опуская запачканные руки на свои колени с тяжелым вздохом. Была ли это любовь с первого взгляда? Наверняка. Как в самых дешевых романах, где бедный паренек, выживающий на последние копейки с рыболовства в деревушке, безнадежно влюбляется в прекрасного лебедя - айдола из Сеула. Только это был далеко не выдуманный сценарий. Шли дни, недели, месяца. Джисон всякий раз старался вернуться домой как можно быстрее, чтобы еще разок взглянуть на него, на его прекрасное лицо, вслушаться в чарующий голос. Из-за этого юноша иногда даже забывал о своем улове и о правильном уходе за рыбой, из-за чего та часто приходила в негодность. Глупый мальчик, что открыв рот наблюдал за недосягаемым и отрицал реальность, что жил мечтами о его мягких прикосновениях, о доброй улыбке в свою сторону, о тайных встречах и свиданиях под полной луной. Наивный мальчик. . . . — Я часто езжу в походы, — начал Минхо, поправляя пальцами влажную после энергичного выступления челку, — вы точно знаете о моей любви к активному отдыху. Особенно часто я нахожусь на нем летом. — Мы прекрасно помним о таком вашем увлечении, господин Ли! Хотелось бы узнать, какое место для курорта вы бы порекомендовали нашим зрителям? — явно взбудораженный такой звездной компанией чуть ли не прокричал ведущий, с ярчайшей улыбкой поднося микрофон ближе к губам певца. Тот, в свою очередь, задумчиво отвел взгляд, но долго размышлять ему не пришлось. — Остров Вандо, ближе к южным берегам. Знаете, мне очень нравится воздух и климат там. Но вряд ли вы туда попадете, путевки скупаются на пол года вперед, — Минхо тихо похохотал со своей же язвительной реплики, как и зрительный зал. — Ну вы в своем духе, Лино! Скажите, а чем вы любите заниматься во время походов? — Я... как и все. Люблю гулять, воссоединяться с природой, делать барбекю, рыбачить. Но все таки больше всего... думаю, больше всего я влюблен в море. В этот момент сердце Хана, наблюдавшего за пассией сквозь экран, екнуло. — Бриз и волны всегда меня успокаивали. Знаете, когда вы смотрите далеко вперед, вдаль моря, вы понимаете, что где-то там оно шумит еще сильнее, оно бурлит и бушует. Там жизнь совсем другая. Хочется верить, что когда-нибудь я окажусь и на той стороне. Напротив Вандо, прямо через море, находился Чеджудо со стороны западного берега. . . . Наконец Джисон смог спокойно выдохнуть и вновь начать идти своим путем. Ботинки вдавливались в песок, оставляя после себя грубые следы, поэтому к моменту, когда юноша оказался у границы прибоя и суши, за ним виднелась явная цепочка следов, по которой он точно сможет вернуться обратно. Присев на корточки и вытянув руку к ледянящей воде, Хан ласково улыбнулся. Несмотря на непогоду, море все равно принимало своего друга. Всплески воды с особой осторожностью омывали широкую ладонь, будто старались смягчиться, касаясь ее, и не обжечь собственной зябкостью. В это время ветер игрался с мягкими прядями светлых волос, стараясь то нежно заправить их за ухо Джисона, то наоборот, совсем растрепать. Взгляд снова упал на бутылку. Обычный прозрачный сосуд, закупоренный, а внутри — бумажка бледно-белого цвета. Письмо. Во всех сказках такие бутылочки плавали в море и держали в себе мольбы о помощи, но эта бутылочка будет держать в себе только секрет. Секрет одного маленького наивного мальчика, который он хочет раскрыть только ему одному. Глупо мечтать о том, что эта бутылка когда-то окажется именно на берегу Вандо, что ее подберет именно Минхо, что вообще увидит этот слезливо написанный текст с признанием и воспримет его хоть как-то. Но море давало ему крошечную надежду. Бутылка была аккуратно спущена на воду. Знал ли в тот момент Джисон, что в следующем году Минхо решит провести свой очередной поход на западном берегу Чеджудо. Знал ли он, что обнаружит айдола на рынке в тот момент, когда он будет подбирать рыбу именно его улова. Догадывался ли он, что они пересекутся на побережье, вместе рыбача. Мог ли только представить, сколько общего они будут иметь, начиная от вкуса в блюдах, заканчивая схожим чувством юмора. Представлял ли он, как они будут видеться все на том же берегу каждое утро, встречая расствет, и расставаться там же, под закат. Предполагал ли он, что все его чувства однажды окажутся взаимными. Ждал ли он дня, когда они впервые возьмутся за руки и прогуляются так по местому парку. Думал ли о моменте их первого и теперь уже не последнего поцелуя... Вряд ли. Не мог и мечтать об этой роскоши, которая в будущем окажется сладкой реальностью. Сейчас ему не нужно смотреть в будущее и не нужно забивать этим голову. Именно в этот момент он самонадеянно смотрит на бутылку, уплывающую далеко в море, лелея в груди трепетную веру. Сейчас он хочет только одного : оказаться на той, более шумной стороне.