Конец – это начало

      Рваное дыхание. Слезы душат. Жить невозможно. Боль пронзает тело, словно острие меча. Сил больше нет. Выхода нет.       Особенный плейлист – для старушки смерти только лучшая музыка. Чан в последний раз листает новостную ленту – ничего интересного, ничего, что может спасти, ничего, что может удержать от пропасти.       Этот вечер станет последним. Этот вечер станет началом и концом. Свет выключен, наушники на месте. Далее только путь к неизвестному, страшному, но неизбежному.       Эстетика города, погружающегося в сумерки, поистине завораживает, ранее ее хватало для вдохновения: хотелось творить, хотелось жить. Но ныне все это бесследно исчезло. Мир стал серым, безынтересным – от такой картины и мышь повесится.       Воздушные потоки, бурлящие меж ночных огней, будто подгоняют Чана, будто подговаривают еще больше, подталкивают – и все к пропасти. Парень останавливается на середине моста, опершись руками об ограду – пока в душе остатки надежды еще не истлели, он так и будет стоять на месте, не решившись на следующий шаг. Снаружи – ничего, лишь пустой стеклянный взгляд, внутри – агония, боль и крики – так хочется все это прекратить, да только ни сил, ни возможностей бороться уже совсем не осталось. И сейчас Чан все думал, думал и думал… О том, какие чудесные у него родители, о том, как он веселился с братом и сестрой, как был некогда счастлив, о том, как когда-то впервые влюбился, как вступил в первые отношения, как нашел верных друзей и о том, как в одночасье все это рухнуло. Рухнул весь его мир. Он уже и не скажет почему так произошло, из-за чего или кого… Да и сейчас это уже не имело никакого смысла. Шаг вперед – и обо всем можно забыть. Не будет больше боли, страданий, не будет предательств и разочарований. Настанет лишь блаженная пустота.       Страшно. Все равно страшно, хотя все уже было решено. Колени дрожат, а руки до побеления костяшек вжались в ограждение – единственное препятствие между его отчаянием и спасением. Последние капли спадают с его потухших карих глаз, – какая же досада! он забыл оставить письмо, записку, да хотя бы просто смс... И теперь он просто совсем тихо уйдёт.       – Эх, а я только хотел спросить, не нужен ли твоей маме зять, – мягкий приглушенный голос совершенно внезапно врывается в беззвучное пространство Чана.       – Что?.. – Появление незнакомца выбило парня из колеи, хотя казалось совершить это нереально.       – Шел я себе, шел, по своим неимоверно важным делам... в магазин за хмельным напитком. Как вижу, что какой-то красавчик чересчур уж загляделся вниз. Знаешь, эстакада не самый лучший вариант для рассматривания городских пейзажей, – молодой на вид парень с угольно-черными волосами очаровательно улыбнулся, слегка обнажая белоснежные зубы. Было что-то в его образе настораживающее и пугающее, но в то же время, каким бы странным не казалось это едва пойманное ощущение, от него веяло надёжностью и некой дружелюбной теплотой. Чужак и отталкивал, и притягивал одновременно.       Чан ничего в ответ не сказал, да ему и нечего было. Но этот человек явно помешал запланированному. Как бы только от него избавиться? Хотя стоит ли? Может все-таки вот он, знак вселенной? Знак того, что не стоит совершать задуманного...       – Уверен, что хочешь все закончить именно так? Твоё тело перестанет быть таким красивым, таким похожим на тебя...       – Прости, а я тебя спрашивал? – Чан угрюмо взглянул на брюнета.       – Нет... Похоже, что ты уже все обдумал и решил, – чудной незнакомец как-то не то грустно, не то коварно улыбнулся. – Раз так, то прыгаем! – И Чан совершенно ничего понять не успел: незнакомец приобнял его за талию и с недюжинной, даже нечеловеческой силой рванул резко вниз.       Их полет длился целую вечность. Их полет длился считанные секунды. Все эмоции, все чувства, вся жизнь – один миг – миг, пронесшийся перед глазами неудавшегося токкотая. И желание. Одно желание.       Желание жить.       – Не хочу умирать! – со слезами на глазах парень едва перекрикивает порывы воздуха вокруг себя. Но этого сигнала хватило для чужака – их путь кончился.       Асфальт под ногами слегка треснул, словно наледь ранней зимой. Как такое только возможно? Но даже не это было самым странным. Как они так аккуратно приземлились? Вроде, эта пара не являлась котами, приземляющимися на лапы. Чан все размышлял и размышлял, не замечая, что все еще находится в объятиях постороннего человека.       – Хенджин.       – Что? – Та секунда осознания, кто он, где, что делает, что происходит вокруг - и Чан резко отстраняется, шокировано и учащенно моргая.       – Мое имя, милый. Раз уж мы с тобой так спонтанно сблизились, то ты имеешь право узнать как меня зовут. Вдруг еще не единожды пригодится, - на последней фразе Хенджин кокетливо моргнул своему новому знакомому.       – Не уверен, что мы еще встретимся. Не знаю, что сейчас только что произошло, но, - парень выдержал небольшую паузу, собирая остатки воздуха в опустевшие легкие, - мне совершенно это не понравилось. Думаю, нам совершенно не по пути.       – Не будь таким колючим кактусом, красавчик, – Хенджин снова задорно подмигивает Чану. – Мне же показалось, что наша встреча, ой, как не случайна. Разве ты сам этого не чувствуешь? – брюнет практически вплотную подошел к нему, опаляя лицо того своим не то ледяным, не то горячим дыханием. – Только скажи как тебя зовут, и это проложит нашу дорогу в одну сторону...       – Может тебе сразу номер телефона сказать? - Чан нервно ухмыльнулся, ведь он и сам не понял, в его фразе был сарказм или же истинное желание? Но все же спустя непродолжительное время раздумий он тихо и застенчиво назвал свое имя.       – Красивое имя, Чанни, как и следует красивому человеку.       Так началась их история. Смерть встретилась со смертью, и одна отменила другую. Хенджин, казалось бы, был уже не первый десяток лет (хотя он уже не помнит, когда сбился со счета, и если бы не его старые дневники, он и вовсе забыл о своем возрасте) мёртв, как и свойственно его вампирскому существу, и чужие жизни его уже давно совершенно перестали волновать. Но Чан стал каким-то удивительным исключением: его хотелось уберечь от всех бед и невзгод, от страданий и боли. Хотелось, чтобы он жил.       Эта ночь знакомства стала поистине особенной для Чана: ещё никогда он так хорошо не высыпался, что даже подтекающий кран с кухни более не тревожил своим монотонным маршем. Когда-то это сильно нарушало покой парня, не давало ему заснуть или же, наоборот, будило в неположенное время, – то была, казалось, бесконечная нота одиночества. Сейчас же Чан едва ли замечал некогда ненавистные ритмичные кап-кап-кап: теперь это мелодия счастья. Потому что Чан счастлив. Потому что рядом Хенджин.