the letter.

честно, есан сам не понимает, под каким предлогом он вообще соглашается пойти в клуб, да еще и с таким человеком, как чхве сан. возможно, желание отдохнуть и оторваться по полной пробудила успешная сдача сессии, но мы это, пожалуй, опустим. с началом небольших каникул в голове просыпается вседозволенность, но она и есан - не самое лучшее сочетание, которое можно придумать. ему больше симпатизирует оставаться не совсем заметным парнем с несколькими верными друзьями и своими взглядами на банальные вещи. сан звонит внезапно, как и обычно, когда старший направляется в ночной клуб, возле которого они договорились встретиться. друг радостно хихикает на другом конце провода, упоминая о том, что подготовил какой-то сюрприз. при нынешней ситуации кан и вправду надеется, что это не какой-нибудь слабенький коктейль, а желательно бутылка виски, потому что чхве своими странностями раздражал конкретно. они дружат уже несколько лет, примерно со старшей школы, но в последнее время эта дружба казалась не такой комфортной, как это было раньше, сейчас она стала похожа на дешевую комедию - вроде смешно, а вроде страшно неловко от того, что кроме тебя никто не смеется. чхве часто покупал есану кофе перед занятиями в универе, касался больше обычного, постоянно вертелся рядом и странно реагировал на девушек, которые пытались с есаном как-то сблизиться, будь-то простая помощь в каком-нибудь задании или же просьба дать номер телефона. окончательно у старшего накипело, когда друг подарил ему цветы - люпины. любимые цветы, между прочим. достать их посреди февраля это еще постараться надо! но красоты этих чудесных растений кан не оценил, они засохли на его балконе, пока он слишком сосредоточенно думал, что вообще произошло, как ему реагировать и как помириться с саном после того, сколько он наговорил. сан вырядился, словно на подиум, впрочем, как и всегда: черные джинсы, идеально посаженные в талии и бедрах, обтягивающая майка белого цвета, которая не скрывала широты плеч и рельефа, кожаная куртка, которая, кажется, была накинута скорее для приличия, нежели для полноты образа, рассеченная бровь и пирсинг в ней, а также высокие грубые ботинки, есан до сих пор не мог понять, как в такой обуви еще умудряются танцевать. ах да, у младшего вновь поменялся цвет челки, теперь она синяя, но в свете одинокого фонаря выглядит зеленой. -- привет. - следом присутствует порция объятий и дружеский треп о том, как прошел день. -- привет. я до сих пор не понимаю, зачем согласился прийти сюда. - старший приподнимает бровь, когда они заходят внутрь, потому что кругом просто полно людей, стоит шум от музыки и криков, светомузыка слегка слепит уставшие глаза, а еще здесь пахнет алкоголем и различными сладкими запахами. -- очевидно, что ты хочешь провести время в компании своего друга и, наконец, заметить кое-что, о чем я кричу уже несколько месяцев. - сан сразу же ведет его к барной стойке, а кан уже радуется, ведь действительно сможет выпить сегодня. - брось, я шучу. приходить сюда с главным танцором факультета было плохой идеей. на удивление, танцы и вправду помогают немного расслабиться, они дают возможность вздохнуть спокойно. в принципе, ему хорошо и здесь - в уголочке, где никто особо его не видит, но его неугомонный и почему-то все еще трезвый друг берет все в свои руки. они танцуют прямо посреди танцпола, и почему-то кана совсем не смущает то, насколько близко к нему находится сан, они соприкасаются спинами, слыша дыхание друг друга. челка уже ко лбу липнет от духоты и активных движений, но парни лишь продолжают, а младший еще и подпевать успевает. во время каких-то неясных слов чхве прижимается к спине и кладет руки на талию, слегка ее сжимая, кан лишь пробегается кончиком языка по собственным губам, стремясь выпутаться из чужой хватки. песня заканчивается как раз вовремя, ведь между ними уже становится жарко, отчего старший слегка трезвеет и хмурится. -- ты что творишь? - взгляд становится грубым, есан сжимает кулаки. -- прости. наверное, мне стоило сначала сделать это. обещаешь послушать? - дождавшись ответного кивка, сан быстро сматывается, оставляя другу свою кожаную куртку. только сейчас старший замечает, куда идет его друг. он идет на чертову сцену. иногда, жизнь есана была схожа с глупым мюзиклом, где он тот самый герой, который терпеть данный мюзикл не может, потому что все вокруг такое радужное и розовое, что аж блевать тянет, но сан превратил его жизнь в ебаный экшен с примесью унылой романтики - такая же глупость с кучей деталей, которые делают ее крутой. сан был тем, кто вытащил есана из зоны комфорта, он был тем внезапным теплым ливнем посреди знойного лета, тем снегом в октябре, той грозой средь ясного неба, поэтому сейчас взгляд был прикован именно к нему. к такому пылкому и яркому лучу, который сожжет и не посмотрит. оказывается, чхве поет еще круче, чем танцует. особенно, когда его голос слегка хриплый и срывается на рык. особенно, когда по его шее стекают капли пота, а брови так чувственно ломаются, когда он произносит слова, которые западают в самую глубь кана. есана ведет. он поднимается на сцену, накидывая чужую куртку на свои плечи, забирает второй микрофон и что есть сил кричит в ответ. J'veux ton amour Et je veux ta revanche уши закладывает знатно, руки трясет, но он слышит, как сан счастливо смеется. мать его, смеется.