the letter.

царицы голод — для убийства веский повод.  она одна без слуг-страдальцев, сидит на троне и жуёт свои же пальцы.  сонхва надоело. надоела эта запертая клетка с сотнями людей под его руководством. надоело одиночество и холод стен, который ощущается буквально кожей. мурашки перманентно поселились на его плечах и затылке. глаза разбегаются каждый раз, когда стоит взглянуть на город с высокого царского балкона. он чертовски боится высоты, так почему его заставляют делать это? правильно, желание отца поскорее передать престол и кровное родство с династией.  вперые юноша увидел этого мальца прошлым летом. по правилам стоило бы наказать его за кражу, но вместо этого пак добровольно отдал ему яблоки и отпустил, даже не узнав имени, о чем потом крупно пожалел. но младший словно знал, что ему необходимо вернуться. и сонхва дейсвительно ждал его. зимой, сидя в тулупе и укутанный в шарф, он ждал воришку яблок в том же саду. и заметив его с сумкой, ярко улыбнулся.  хонджун тогда понял, что влюбляться можно и по щелчку пальцев.  — я уж думал ты не придёшь, испугался что-ли? — старший первым подал голос, поднимая руку в перчатке для приветствия.  — у нас, в отличие от богатых семей, свои дела имеются. я вообще не думал возвращаться, но негоже на милость отвечать грубостью. — джун поправил свою забавную шапку и варежки, после чего шагнул ближе, боясь быть замеченным.  — хонджун я. ким хонджун. а тебя вот, стыдно не знать, пак сонхва. император с фарфоровой внешностью и ослепительной улыбкой, которой позавидует любая женщина. обольститель в европе и скромный недотрога на родине. — с лёгкой издёвкой поддел его парнишка, не стесняясь поправляя чужой шарф, чтобы закрыть красные щеки от холода.  — у тебя красивое имя. — проигнорировав все высказывания в свою сторону шепчет сонхва, потому что боится голосом отпугнуть руки от своего лица.  — не думал, что ты так близко подпустишь простого смертного. — улыбается ким, и пак готов поклясться, что в этой улыбке больше жизни, чем во всех его вместе взятых.  — мне нечего бояться. ты выглядишь как тот, кому я могу доверять. — старший с улыбкой выдыхает и чувствует, как указательный палец парня щёлкает его по носу.  с момента передачи престола прошло около трех месяцев, но весь народ готов поклясться, что ощущение, будто они смутное время заново пережили. только недостаток отнюдь не пищи, а... людей.  спустя пару недель после смены императора появились слухи о том. что а улицах стали пропадать молодые парни и реже девушки. однако после пропажи их не видел никто. как правило, случаи заминались сами собой, пока подозрения не пали на самую запретную персону — пак сонхва.  хва не спал уже больше суток, кошмары попросту не давали. каждой ночью он вставал с постели и глядел на себя в зеркало. в лунном свете фарфоровая кожа становилась бледной, словно у мертвеца. глаза тускнели, а их обладателю чудилось неладное: он постоянно слышал звук капели, но разум подсказывал, что капает далеко не вода; вокруг витает запах металла вперемешку с соленым морским воздухом, стоит вздохнуть полной грудью, как в легких поселяются осколки коралловых рифов; сознание мутнеет, как и картинка перед собой.  кровь мерещится повсюду: на ладонях и запястьях, на лице и шее, он ощущает ее вкус на губах. сердце пока что гулко бьется в висках, зрачки сужаются от лунного синеватого луча в комнате. юноше страшно, он хочет отделаться от кошмара, но это не представляется возможным. при взгляде на свое же отражение, хочется убежать и спрятаться. оно живет своей жизнью, издевается. ах, как же тают мои глазки готов я насладится подданным и без повязки я из окна готов бы спрыгнуть, разбиваясь в крошку но ты же знаешь, что я скучаю?  зайди ко мне, возьми на абордаж, мы выпьем с тобой чаю сердце дрогнет, алая гроздь, тело бросает в дрожь сеют ужас, сеют страх, врагов стирая в прах — ты и не изменился совсем, сонхва. — голос звучит эхом по спальной зале, а старший спешно приподнимается, чувствуя, как сердце в пятки падает. — тут много про тебя болтают, в курсе? запустил ты городишко, милый принц. — ким поправляет отросшие затылочные пряди, после чего разминает шею.  — все может быть, хонджун. — улыбнувшись на упоминание давнего "обещания", он натягивает перчатки и уверенно шагает следом. — считай три месяца специально от кошмаров мучался, чтобы с тобой повидаться. — нахально усмехнувшись, сонхва бросается вперед со всей своей скоростью, да так, что только пятки сапог сверкают в длинном коридоре.