Ревность наказуема.

— И что за молокосос с тобой на фото? — спрашивает Этери, поправляя волосы и смотря брюнетке точно в глаза. Она бы повысила голос, да в ресторане было полно народу. — Его зовут Дима, — тихо поправляет её Женя, рассматривая собственную обувь. — Да мне плевать, — бросает с отвращением Тутберидзе и закатывает глаза. — Тогда зачем я здесь? — поднимает глаза Женя, пожимая плечами. Обстановка ей не нравилась. Они с Этери ничего друг другу не обещали, старались баловаться необходимой близостью и не распространяться. — Тебя тянет на молоденьких, я погляжу? Милохин, теперь этот лохматый. Девушка цокает языком и отпивает кофе, — не понимаю твоей претензии. Этери снимает обувь одной ногой о другую и остается в носке. Задвигает свой стул максимально к столу. После медленно касается щиколотки брюнетки и ведёт до колена. Женя подавилась бодрящим напитком и слегка заерзала на стуле, — что ещё тебе непонятно-то. Она разводит колени девушки и касается ногой её внутренней стороны бедра, — я устала тебе объяснять. Женя крепко сжала край стола и не сводила взгляда с глаз напротив. — Я, — но нога толкает вперёд, заставив Женю шумно выдохнуть. — Ты? — не отступает старшая, аккуратно касаясь пальцами ног там, где нужно. — Чёрт, что ты делаешь? — быстро спрашивает Женя и сводит бедра, поднося руку ко рту и оглянувшись по сторонам. — Когда ты уже нагуляешься по своим мужикам, а? — женщина оголяет ключицу, прибрав волосы назад. От этой картины Жене вскружило голову, она позабыла и о Диме, что совсем недавно до сюда её подвёз, и о работе, которая ждала её после этой каторги. Обо всём, о чем забывать нельзя. — Нельзя так делать, Этери, — шепчет Женя, чувствуя влагу между ног от прикосновений женщины, — нельзя сначала расчертить между нами границы, а потом вот так меня дурманить. Женя пыталась удержать контроль, дабы люди странно не позарились на них. — Ты, кажется, забыла, что мне можно всё. Женя не знает, что предпринять, чтобы эта пытка прекратилась. Ей не хотелось это заканчивать, но и мучиться в утомительных ожиданиях в планы не входило. Но женщина сама убирает ногу, да так разко, что стало пусто. Женя заёрзала на стуле, приводя в норму своё либидо. — Поехали домой, — командует Женя и открывает кошелёк. Вынув оттуда тысячу рублей оставляет на столе и поднимается с места, но Этери и не шелохнулась. — Домой? К кому? Ко мне, к твоему новому фраеру или к тебе? А может вы уже живёте вместе? — Я сказала вставай и поехали. Ко мне, — злится брюнетка, сгорая от невыносимого желания поскорей позволить себе всё, что она не может позволить себе здесь. От доминантного возбужденного голоса Жени у старшей пробежались мурашки по позвонку. Она демонстративно медленно и не торопясь поднимается, подходит к вешалке и снимает пальто. Как вдруг возле уха стало горячо от дыхания младшей, — если ты сейчас не поторопишься, то клянусь, я буду трахать тебя до того, момента, пока ты не перестанешь чувствовать собственные ноги и не сорвешь голос, — пыл этого скорпиона было не остановить, и она строго добавила, — домой. Узлы крепко затянулись внизу живота старшей. Она покорно надела пальто и слегка почесала то место, куда Женя шептала. Когда девушки вышли из ресторана, вокруг было полно каршерингов. Женя быстро кликнула что-то в телефоне и машина разблокировалась. Этери хотела бы сесть за руль, но рука Жени захлопнула дверь, что только открыли. — За руль сяду я, — возникла Этери, но столкнувшись с убийственно строгим и подчинительным взглядом брюнетки, поддалась и села на пассажирское. Медведева села за руль, сняла ручник и завела машину с кнопки. — Знаешь, почему мы никогда не будем нормально вместе? Начинает разговор девушка, выезжая с парковки и внимательно осматриваясь по сторонам. Этери напрягаясь. — Поведай. — Потому что мы не сможем. Ну, я не смогу. Может, я захочу пойти с тобой в кино. Или подарить тебе цветы и прогуляться по Москве, поцеловать тебя где-нибудь в парке. Но этому не бывать. Женя вела машину дерзко. Резко поворачивала и довольно дёргано перестраивалась из ряда в ряд. Было видно, как её пожирает волна возбуждения. Она соскучилась. — Дима не мой парень, если тебе станет от этого легче. Просто неудачный ракурс, хочешь верь, хочешь нет. Мне наплевать. Сердце женщины с сожалением сжалось. Но думать об этом не хотелось. — Угораздило же тебя влюбиться именно в меня. Женя кивнула, внимательно смотря за дорогой, — а ты не влюблялась? — Если бы ты не призналась, то я бы ни за что даже не заикнулась. Но мне понравилрсь, как робко ты меня целовала. Робко и неумело. — голос Этери становится ниже, — а как в первый раз ты извивалась подо мной в постели? Как я вжимала тебя в стены Хрустального. Кажется, во все, что там есть. Женя молчит и внимательно слушает, глубоко дыша. Ей это нравилось, безусловно нравилось. Но вот они подъехали, и Женя решила, что сейчас она точно оторвется по полной. Уже в лифте, стоило девушке нажать кнопку нужного этажа и закрыться двери, Женя затянула Этери в глубокий поцелуй. Они даже стукнулись зубами от напора младшей. На это женщина только улыбнулась в поцелуй. Эта улыбка так и насмехалась над ней, от чего желание исполнить обещанное в ресторане возросло до небес. Как только дверь лифта открылась, Женя отпряла от женщины и быстрым шагом пошла к квартире. Она открыла дверь и приглашающе махнула рукой в сторону квартиры, дожидаясь пока Этери войдёт. Та вальяжно и медленно выверяла каждый шаг, игнорируя полный желания и нетерпения взгляд. Как только женщина вошла в прихожую, дверь за ней закрылась, а ее саму прибито к стене юным телом. Женя снова поцеловала ее, расстегивая пуговицы пальто. Только Этери хотела усмехнуться в поцелуй, как в лифте, ее нижнюю губу оттянули зубы младшей. Резкая боль и нарастающая страсть стёрли наклевывающуюся ухмылку с женского лица, но усмешка заиграла на губах Жени, которая уже скинула пальто куда-то в сторону и начала раздеваться сама. Вскоре Медведева поцелуями начала спускаться к шее, слушая учащенное тяжелое дыхание женщины. Когда девушка руками забралась под футболку Тутберидзе, оглаживая изгибы позвоночника и рёбер, та хотела было схватить ее за плечи, но младшая приказным тоном остановила ее,— Этери Георгиевна, держите руки при себе, пожалуйста. С этими словами младшая сжала ладони на рёбрах женщины, пробегаясь пальцами по каждому ребру. Этери со стоном выдохнула, прогибаясь в спине и убирая руки от девушки. Женя тем временем спустилась на колени, оглаживая чужие бёдра. Она аккуратно сняла ботинок сначала с одной ноги, еле проходясь ногтями по всей верхней части стопы, а после повторила все на второй ноге. От этого мурашки побежали по телу Этери и она сжала руки в кулаки, не зная куда их деть. Женя, бегло, разулась сама и снова впилась в губы Тутберидзе, гладя плечи и шею. Как только девушка разорвала поцелуй, она потянула Этери глубь квартиры, в спальню. Знакомые комнаты мелькали в глазах женщины, но ничего разобрать уже не получалось. Перед глазами кружились звездочки, ноги дрожали, еле держа равновесие, голова шла кругом. Только когда ее опрокинули на широкую постель, соображать стало немного проще. Женя же села верхом на женщину и стянула с той футболку и бюстгальтер, открывая пространство для ласк. Она наклонилась над ухом Этери и обжигающим шепотом спросила,— кто теперь под кем извивается, Этери Георгиевна?,— после чего девушка облизала край уха женщины и аккуратно прикусила мочку. Тутберидзе сжала под собой простыни и шумно выдохнула в ответ. Медведева снова села ровно и начала кончиками пальцев, еле-еле касаясь кожи, выводить узоры на теле женщины. Пальцы медленно скользили от ключиц по груди, задевая затвердевшие соски, к низу живота, закругляясь на выступающих тазовых костях. Стоило Жене задеть зону возле них, как тело под ней дернулось, а по комнате разлетелся несдержанный рваный стон. Улыбка на губах девушки играла нотками самодовольствия и вожделения. Она чувствовала, как дрожат колени Этери, видела, как глаза закатываются в экстазе, слышала, как дыхание сбивалось все сильнее. Женя снова начала свою пытку, но остановилась на рёбрах, снова пробегаясь по ним пальцами, от чего женщина задергалась в разные стороны, сильнее сжимая простынь. Наигравшись, Медведева склонилась над женщиной, оставляя невесомый поцелуй и заставляя желать большего. Она спустилась ниже и припала к чужой груди, посасывая и облизывая один из сосков, вторым она играла пальцами. В это же время Женя несильно надавливала между ног Тутберидзе коленом, что той приходилось ерзать и извиваться. Женщина от такого напора начала скулить в нетерпении, порываясь схватить девушку за волосы. Но только ее рука приближалась к голове девушки, как та больно сживала грудь или кусала сосок. Когда Этери начала откровенно тереться о колено Жени, младшая села ровно, оглядела проделанную уже работу и надменно усмехнулась. Тутберидзе, стиснув зубы, вся красная, с растрёпанными волосами, грудью, усеянной красными и синеющими следами, пыталась удовлетворить своё желание, прижимаясь к колену своей воспитанницы. Женя была собой довольна, поэтому медленно расстегнула ремень, следом за ним брюки и ловко проникла к самому необходимому месту. Под пальцами было влажно и горячо. Этери вскрикнула, когда почувствовала там холодные пальцы. Девушка бегло прошлась по половым губам, задевая чувствительную горошинку, и аккуратно проникла внутрь одним пальцем. Тутберидзе рефлекторно сжалась и вся задрожала, скручивая простынь. Медленно подвигав одним пальцем, Женя вставила второй, а за ним третий и начала двигать ими в быстром темпе. Мягкие стенки обжигали пальцы, женщина сама пыталась подстроиться под ритм младшей и стонала каждый раз, когда та задевала самое чувствительное место. Но стоило Этери подстроиться под Женю, та вынула пальцы, оставив чувство пустоты, но сразу же исправив ситуацию. Девушка начала играть с внешней точкой удовольствия женщины. Медленные касания постепенно превратились в терзания, от чего Этери не сдержалась, схватилась за вторую руку Жени, начала извиваться и стонать, не в силах себя сдержать. Младшая с улыбкой ещё быстрее начала двигать кистью, и вскоре Тутберидзе пробило судорогой, и она со стоном пришла к пику удовольствия, сжимая руку девушки до синяков. Когда женщина без сил повалилась на кровать, Женя показательно облизала пальцы и поцеловала ее. — Сейчас также сильно хочется верить в то, что я с какими-то «молокососами»? Этери тяжело дышала, не сумев выговорить и слова в ответ. На это Женя лишь улыбнулась, закусив губу. — Запомни уже, что мы с тобой связаны навечно. Понимаешь? Ты никогда никуда от меня не денешься, и каждый раз, будет как в первый. Также, как и я всегда буду твоей. Даже если я далеко и вообще с другими людьми. Я твоя. Навсегда. Женщине хватило сил крепко ухватить брюнетку за шею и затянуть в заключительный требовательный поцелуй. Этери отрывается от сладких губ, всё ещё глубоко дыша, — надеюсь на это. — А я уверена.