Башня

У них склеенное скотчем и соплями подобие быта. Они варят кофе, сыплют пеплом по всем углам, складывают самолетики из вырванных страниц. Роберт стопками покупает дешевые порнушные романы. Такие, где на обложке кривой фотошоп чьего-то пресса, к которому обязательно прижата блондинкабрюнеткашатенка (нужное подчеркнуть) с вьющимися до самой жопы патлами. Роберт говорит, что они его веселят. Роберт вырезает и складывает из них поистине сатанинские коллажи. Билл не протестует – всем нужны хобби. – С-сегодня хор-роший день, – Денбро уже хлебает кофе на кухне из щербатой кружки. В пепельнице уже два смятых жизнью окурка. Натюрморт, хуле. – Хуеший, – не лучший каламбур Грея, но Билл от чего-то улыбается только еще шире. Роберт внимательно смотрит в его зрачки, но находит там только эталонный плакат для трезвости. – Ты т-тоже ув-видишь, чт-то день хор-роший. Okay. День тянется, как плавленная резина и безвкусная жвачка во рту у кассирши-подростка за прилавком местной заправки. Они завтракают редкостным пятисортным дерьмом и смотрят какую-то кровавую шизофрению. Грей бормочет что-то про double feature и лучшую работу Родригеса. Денбро жмет своими птичьми плечами – ему всегда больше нравился Deathproof. В какой-то момент они разбредаются по разным комнатам, а потом снова натыкаются друг на друга, будто они бродят по пустыне, а не делят задрипанные квадратные метры. Билл снова на кухне. Он щурится и щерится как всезнающая кошка, как гадалка со всеми верными картами в руках, как священник, который выпытал все твои грехи и в последний момент решил сказать «не отпускаю». У Роберта зуд под кожей. Ему кажется, что Билл узнал какое-то таинство вселенной и оставил его при себе, за сомкнутыми в пиздоблядскую улыбку губами. Мона Лиза, загадочная тварь, не сравнится. – Х-хочешь ещ-ще кофе? – Билл с ногами сидит на стуле, допивает собственную кружку, пока солнце из раскрытого окна сжирает его контур и очертания, даря ему нимб из огня прямо на вихрастую макушку. Апокалиптичненько. За окном вокзал. Они живут у вокзала. Почему он все утро не слышит поезда? – Хочу пройтись, – Роберт чувствует себя нервным животным. Он хочет прыгнуть, вцепиться зубами в горло, выпотрошить, вытащить зубами из Билли то, что он знает, и сожрать это. Он хочет свернуть их динамику в привычное русло, где сильный и знающий только он, где он приходит и уходит, бьет и треплет по дурной башке, сшибая все нимбы и выбивая все дурные знания. – Останься, – Билл говорит внезапно четко, будто это не одно слово, а тысячу раз заученная строчка. – А хуй за щеку тебе не надо? Я пройдусь. – С-сегодня так-кой хор-роший день. Останься. Роберт ищет свои ключи. Он выворачивает все ящики и полки. В глубине шкафа как бомба в утробе самолета лежит его сумка, куда осталось швырнуть только зубную щетку. Он собрал ее пару недель назад. У него свободное плаванье, в журналах new age его бы описали как free spirit и прочее дерьмо. Он приходит и уходит, выжигая все вокруг себя и подрывая мосты. У него по расписанию перепихнуться в последний раз, въебать от души по хребтине на прощание и уйти. Собирать порно-коллажи и хлебать хуевый кофе можно во всех точках мира, прелести freelance. Почему он не слышит поезда? Роберт плюет на ключи и дергает за ручку двери, истерично так. Она щелкает вхолостую и не поддается. Звук сливается с криком собственных мыслей в нихуевую музыку паники, ноунеймам с soundcloud такое и не снилось, берите на заметку. – Поч-чему ты всегда хоч-чешь уйти? Останься, – Билли стоит в дверном проеме, облокотившись о косяк. В его взгляде разочарование и принятие девы Марии, синяя футболка дополняет образ святой любви, принятия и страдания. Не хватает только нимба из звезд. Или истерически красного солнца. – Верни ключи, бляденыш. Кофе теперь будешь хлебать с выбитыми зубами, – Билл на это только качает головой, снова в этой манере святого прощения. Грею кажется, что сейчас Денбро потянется к нему распростертыми руками и потреплет, как заблудшую овцу. Глупый агнец, выдумал, будто он здесь волк. Религиозный психоз где-то за углом. Роберту ахуеть как это все не нравится. Почему он до сих пор не слышит поезда? – Здесь н-нет ключ-чей. Дв-верь не закр-рыта. Впер-ред, открывай. Роберт дергает дверь, и она открывается. За порогом пустота. – Когда ж-же ты выб-берешь пр-росто остаться? Т-такой ведь хор-роший день. Билл мягко подходит сзади и кладет голову ему на плечо. Костлявые мальчишеские пальцы накручивают на себя ржаво-рыжую проволоку волос. – Т-ты беж-жишь каж-ждый раз. Останься. Ну где же блядские поезда?