В фильмах так не бывает

Ресторан был роскошным. Экубо понял это ещё по большим, кручёным золотым ручкам на стеклянной двери. Кроме того, их даже не приходилось касаться, чтобы попасть в заведение: эту работу выполнял швейцар. А по ту сторону двери Экубо почувствовал, словно его запихнули в огромную музыкальную шкатулку, покрытую лаком и позолотой, с разными фигурками и другими финтифлюшками. Шум, блеск, искры с хрустальных люстр сыпятся в глаза, как от сотни бенгальских огней... Для того, чтобы занять местечко посреди этого шика, нужно потратить целое состояние. И Экубо даже повернулся к своему спутнику, чтобы убедиться, что он — действительно Рейген. Самый обычный Рейген... только в стройнящем коричневом костюмчике, взятом на сутки в аренду. И он не заявился сюда без приглашения, потому что официантка учтиво кивнула, услышав его имя и час, на который был зарезервирован столик для двоих. — Прошу прощения, моя спутница немного опаздывает, — сообщил Рейген, блеснув лучезарной улыбкой. — Надеюсь, это не создаст проблем? Экубо снисходительно усмехнулся. Настоящий мастер, врëт и не краснеет... Но не говорить же ему в самом деле, что он заявился в ресторан не с дамой, а с кавалером, да ещё и невидимым? Рейгена проводили к столику. Не самое завидное место в зале: на проходе, довольно близко к кухне… Но клетчатые салфетки и аккуратная алая розочка подкупили Экубо, а главное — главное, стараниями Рейгена ему достался стул. Его собственное место, занятое несуществующей девушкой. И как только официантка отошла, Рейген проворно подскочил к нему и отодвинул стул, чтобы Экубо парил ровно над его сиденьем. И улыбнулся так, будто ради одного этого жеста всё свидание и затеял. — Ну и ну… — только и смог выговорить Экубо. Рейген уселся и молча уставился на него через стол; его глаза блестели совсем как стекляшки с люстры. Неужели правда не продумал, что делать дальше? Экубо бегло огляделся по сторонам в поисках зацепок. Головокружительная обстановка уже почти перестала кружить голову, и он заметил, что джазовая музыка хлещет в зал не из колонок, а прямиком из настоящих инструментов. Из скромного закуточка, выкроенного Рейгеном, открывался неплохой вид на музыкантов. — Не знал, что ты любишь джаз, — сказал наконец Экубо. Рейген удивлённо моргнул своими стекляшками. — А… Мне казалось, это ты любишь джаз, — усмехнулся он и поправил галстук, хотя тот и так сидел безупречно. — Люблю! — торопливо заявил Экубо, пока Рейген не затянул узел слишком туго. — Я вообще любую музыку люблю… Раньше мне приходилось слушать всё, что попадалось на радио. Ну или те инструменты, которые мучили мои последователи из сект… В этот момент к столику подошла официантка и положила перед Рейгеном меню, спасая его от необходимости поддерживать сомнительный разговор о сектантах. И зачем вообще Экубо решил притащить их на свидание?.. Рейген тут же приосанился, из нежно-розового сделался прежним, светло-сияющим и бойко заговорил: — Моя спутница по-прежнему задерживается. Ничего страшного? Отлично. Прошу, делайте всё, как было задумано. Спасибо! И одарил Экубо искромётной улыбкой. Однако не успел увидеть, как тот игриво подмигнул в ответ: загородил лицо меню и принялся усердно в него вчитываться. — Ничего себе, сколько еды… Так тяжело выбрать! — говорил он и перелистывал странички. Причём делал это так быстро, что не оставлял себе никакого шанса хотя бы рассмотреть картинки. Похоже, он уже знал, что выберет. — О, может быть, спагетти? Экубо не досталось меню, однако он успел подглядеть, какие деликатесы едят другие гости, и вывод напрашивался однозначный: спагетти были здесь самым простым и недорогим блюдом. А ведь Рейген в последние дни так и надрывался с заказами, порой набирая их столько, что в ежедневник не вмещалось. И Экубо только что начал соображать, для чего — или лучше сказать для кого? — он это затеял. — Да, пожалуй, возьму спагетти… — вдумчиво сказал Рейген. — Что может быть вкуснее тарелки спагетти? Румянец снова начал проклёвываться сквозь блеск его деловой улыбки. Экубо понял, что молчать больше нельзя: нужно твёрдо вцепиться в разговор, а лучше — встряхнуть его остренькой шуткой. И в запасе у него была одна — простая, хлёсткая, но притом лестная. И он успел уже вдохнуть… но затормозил. Всё-таки произнести «Твоя задница» в таком месте и в такой момент будет, пожалуй, чересчур… Но что-нибудь сказать надо. — Не знаю, — выдал он. — Я вкусы-то не различаю. И вообще человеческую еду есть не могу. Рейген вытаращился так, словно впервые в жизни увидел призрака. — Правда? Не можешь?.. — А ты что думал? — усмехнулся Экубо, хотя напористость рейгенова румянца начинала волновать. С щёк он перекинулся на уши, словно огонь — с бумаги на солому. — Да, вот такая незадача… Видимо, у нас не получится сделать ту штуку с макарониной и губами… Что он несёт? Если так продолжить, то Рейген на этих спагетти повесится! Его пальцы снова тянулись к воротнику. Он бормотал: — Надо бы воды попросить… — и искал глазами официантку. Экубо поджал губы. Мысль, одинаково утешительная и волнующая, хотя и немного запоздалая, заполняла голову. Он глядел на Рейгена и понимал: никто так не смущается перед тем, кто не нравится по-настоящему… Рейген так и не нашёл официантку и раздосадованно теребил пуговицу на рукаве, а Экубо снова оглядывал зал. Эти люди, заказавшие столики на двоих, отодвигающие друг для друга стулья, что они делают? Флиртуют… Любуются… Мягко задевают друг друга пальцами: как будто случайно, но на самом деле нарочно. И в фильмах именно это показывают. Но коротенькие руки Экубо для такого не очень-то годятся, как бы ему ни хотелось прекратить мучения бедной пуговицы. — Эй, Рейген, — сказал он. — Хочешь я залезу в трубу к тому музыканту? У неё звук станет в стиле техно! — Что? Правда? — удивился Рейген. Терзания рукава прекратились. Глаза снова поблёскивали, но уже куда живее, чем стекло. — Да, — ухмыльнулся Экубо. — Я не один раз проверял. Да, у меня были тонны лишнего времени… Рейген рассмеялся — совсем тихо, но для Экубо этот смех звучал громче и мелодичнее, чем самые лихие старания музыкантов. Рейген совсем нечасто смеялся искренне. Даже перед Экубо. И на этот раз Экубо совсем не обрадовался появившейся из воздуха официантке. — Ваш особый заказ, — объявила она и поставила на стол фигурный стакан с розовым, под цвет лица Рейгена, напитком, украшенным нежно-кремовой пенкой с конфитюром. Рейген даже спасибо не сказал — только кивнул. Он впился глазами в розочку, и его щёки всё больше и больше впитывали цвет её лепестков. — Что это?.. — удивлённо проговорил Экубо. — Две трубочки? — Да… — пробормотал Рейген. — Я просто подумал, что это будет красиво… ну, символично… — Но я… — Не можешь пить. Понимаю… — вздохнул он. Экубо растерялся. Лихорадочно перебирал в уме сюжеты романтических фильмов, сцены больших искренних жестов, но память подводила его, превратившись в огромную карусель без тормозов. Ещё немного — и голова снова начнёт кружиться. Рейген встряхнул чёлкой, однако она почти не шевельнулась: прилипла ко лбу. — Вообще, меня почти что вынудили взять этот молочный коктейль… — невозмутимо сказал он. Головокружение Экубо тут же отступило. Он насторожился. — Я просил вино… — продолжал Рейген. Врал — но теперь краснел, ещё как краснел. — Одно очень хорошее вино. Пробовал как-то раз в другом ресторане, но здесь его не было… — Рейген, — перебил его Экубо. — Ну я ведь знаю, что ты не можешь пить ничего крепче газировки. Какое ещё вино… Рейген на секунду обмер, затем подпер пылающую щёку рукой и ворчливо проговорил: — Однажды я пил слабенькое пиво… — Да ладно тебе, — сказал Экубо с подначивающей улыбкой. — Разве не круто, когда ты единственный трезвый в компании? Столько компромата можно собрать… Ну давай, расскажи всё! Позор, грязные слухи, шантаж… — Я разве похож на человека, которого часто приглашают выпить? — с ноткой горечи усмехнулся Рейген. — Хотя бывало и такое, конечно… Но как-то ничего вспомнить не могу… На старой работе мне досталось на корпоративе, потому что начальник считал любой отказ за личное оскорбление… — Он глотнул из стакана — через обе трубочки сразу. — Вот поэтому так хорошо, что все мои подчинённые — школьники! С ними никаких проблем… Экубо вздохнул, незаметно и с облегчением. Он удачно задал вопрос, разговор наконец-то встал на правильные рельсы, и вот они оба заняты своими любимыми делами: Рейген — болтовнёй, а Экубо — наблюдением. Главное, чтобы никаких брёвен на путях не попадалось…

***

Рейген и Экубо шли по тёмной вечерней улице. Молчали. Рейген нёс в руке развязанный галстук и позорное пятно крема на арендованном костюме, а Экубо — липучее чувство досады. Но не за себя. Все спагетти они так хорошо держались: разговаривали, флиртовали, а Экубо всё поглядывал на изящную, но неугомонную ладонь Рейгена… а потом принесли десерт — пухлое кремовое пирожное. Ладонь наконец-то взяла передышку, заманчиво легла на стол, и стоило только Экубо подумать о том, чтобы спуститься к ней, как Рейген перевернул тарелку прямо себе на живот. И остаток свидания сплющился, совсем как несчастное пирожное. — Ну, вот и мой дом, — сказал Рейген, останавливаясь. — Спасибо тебе за вечер. Экубо наблюдал, как он поджимает губы, как горят его уши, чуть не светясь в темноте, как он поворачивается, стыдливо прикрывая засохшие ошмётки крема… И досада навалилась в полную силу — казалось, вот-вот придавит к асфальту. Он ведь ждал чего-то… Ждал с самого первого дня, когда две недели назад Рейген одёрнул его после работы и пригласил на свидание. Тогда он согласился, не особо раздумывая: как тут можно отказаться? Но что-то копилось в нём. Нарастало. И он не заметил, что впервые за своё существование начал ощущать время и как эти две недели действительно обрели тяжесть двух недель… И они заканчивались прямо сейчас. Они заканчивались одним крошечным моментом. И всё, что оказалось сложено в копилку ожидания, обратилось в один-единственный вопрос. — И всё?.. — коротко спросил Экубо у ссутулившейся спины. Рейген обернулся и почесал в затылке, печально усмехаясь. — Так обычно свидания и заканчиваются… — пробормотал он. — Слушай, ты не думай… Мне нравится проводить с тобой время. Нравится как ни с кем другим. Ты меня понимаешь… как будто знаешь обо мне всё, — мечтательно сказал он и вздохнул. — А я о тебе — ничего. Я пойму, если ты не захочешь в это лезть… И что-то внутри Экубо стало таким тяжёлым, что перевернулось. Он подумал: а ведь Рейген тоже ждал. Две недели считал и откладывал монетки. Планировал. Представлял. Выбирал костюм. И в день свидания смотрел на него и улыбался, стоял перед зеркалом и радостно вздыхал. Экубо отлично мог вообразить это… потому что уже много раз видел его наедине с самим собой, и нужные детали дорисовывались самовольно. Знал ли Экубо Рейгена? Безусловно. Но какими средствами?.. И Рейгену стоило бы на него злиться, потому что это было чертовски нечестно и даже жестоко. Но вместо этого он всего лишь боялся… И Экубо стало так легко, что он мог только рассмеяться. — Не захочу? — переспросил он. — Дай-ка подумать… Ну, я уже видел все уловки, которые ты используешь на своих клиентах. И ещё видел, как ты поливаешь цветы чаем, а потом не моешь кружку. И как поднимаешь кусочки еды, когда они падают на пол, который уже месяц пора помыть… и один раз даже видел, что во сне у тебя текут слюни! И что по пятницам ты смотришь сопливые романтические комедии. Совсем один. Я всё собирался попроситься к тебе за компанию… Но так и не решился. Я смотрел за тобой, иногда случайно, иногда нарочно… Да, Рейген, я стрёмный! — заявил Экубо, гордо ухмыляясь. — Я очень стрёмный! И если ты собираешься встречаться со мной… чёрт, даже не знаю, как ты с этим справишься! Он подлетел совсем близко к лицу Рейгена, который напоминал дорожный светофор: неподвижный, прямой и красный. Экубо знал, что делает, но не представлял, чем это обернётся, и шалел от своей же дерзости и счастья. — А ещё… — сказал он совсем тихо. — Мне очень понравилось, что сегодня ты готов был выставить себя полным неудачником… Или даже сумасшедшим. Или идиотом… И всё ради того, чтобы на свидании мне было место. Рейген смотрел ему в глаза. Губы — приоткрыты. Щёки — краснейшие… Экубо видел в его лице своё отражение и потому не боялся. Копилка ожидания треснула и разбилась, выплёскивая наружу всё, все две недели, а может, и всю жизнь… Губы Рейгена показались ему совсем твёрдыми, когда тот неумело прижал их к нему. Неуклюже вздрогнул и неловко ими чмокнул. Первый — очевидно, для них обоих — поцелуй получился совсем коротким и скомканным… Но Экубо, не отстранившись, тронул губы Рейгена ласковым смешком, и они неожиданно размягчились. Второй поцелуй вышел куда более долгим и разнообразным. — Ну что ж, наверное, увидимся! — весело сказал Рейген после того, как они вдоволь налюбовались краснощёкими лицами друг друга. — Или, может, теперь тебя домой проводить? Свидание завершилось на светлой, обнадёживающей ноте. Свидание завершилось, но вместе с тем начиналось что-то прекрасно новое — и сейчас они разойдутся, пару раз томно обернутся и весь остаток вечера будут думать о нём, наслаждаясь фантазиями о бесконечном грядущем… Так, по крайней мере, бывало в фильмах. Но Экубо уже успел понять, что примерять на себя их сюжеты — пустая трата времени. — А у меня вообще-то нет дома, — развёл он руками. — Так что… Рейген фыркнул и рассмеялся, прикрыв глаза ладонью и взъерошив волосы на теперь уже сухом лбу. Видеть, как искренне он радуется очередному неоправдавшемуся расчёту, было одно удовольствие. — Мне стоило догадаться… — вздохнул Рейген с улыбкой. — Да уж… встречаться с призраком — это так необычно… Думаю, мне понадобится много тренировки, а? Пойдём. — И кто из нас ещё не умеет флиртовать… — шутливо проворчал Экубо, следуя за ним к дому.