Роль победителя

Мы встретились очень давно, слишком давно, чтобы помнить, как это было. В моем сердце навеки засела любовь к этому человеку, которую я так отчаянно хочу скрыть, претворив в жестокость и гнев. "-Люмин, Ты не такая,"- говорил он, приложив ладонь к моей щеке, всматриваясь в глаза. Но я не чувствовала не тепла от руки, не волнения во взгляде. Цвет его глаз напоминал полночный нефрит при свете солнца, мутный, тяжелый, но пустой, не раскрывшийся при теплых лучах до конца. Я прикрывала глаза, чувствуя, как его нос трется о мой. Было Холодно, но я не жаловалась, этот холод я готова была ощущать всегда. Его губы шершавые, но мягкие, по началу касаясь их я думала, они замерзшие, пыталась согреть, покусывая нижнюю, впивалась в них до глубоких ран, желая увидеть кровь… но она не текла, и губы не грелись. Его кожа соленая и мертвецки бледная, дряблая, пористая, вся, кроме лица, но хорошо держит форму. Иногда мне думалось, если кругом обвести кончик клинка по коже, то покров тканей сползет, не имея крепления к мышцам, а внутри руки будет тухлое червивое мясо, еще тверже, чем обычное человеческое и пожелтевшие кости, крошащихся в пыль. Было страшно, что вот так я однажды его потеряю, никогда больше не дотронусь до полюбившейся прохлады губ, не проведу кончиками пальцев по полым венам, сохранившим синий цвет изнутри. И я решила его не терять, я захотела сама отказаться от него - от холода, всегда окружавшего меня, всегда витавшего где-то рядом. Я не любила его, и он меня не любил - так я думала. Я стараюсь так думать сейчас. Странно было видеть его рядом с Итером, я знала, что когда-нибудь он познакомится с моим братом, и они оба вдвоем встретят меня вновь, но я была не готова. -Он мой враг. - резко отрезаю я, холодно проходясь взглядом по облику брата: исхудал и помрачнел, янтарный вечно радостный взгляд мерк, догорая из последних сил. -Люмин... - таким много страдальческим голосом протягивает Данслейф. Он как будто задыхаясь, давится моим именем, оно для него, как топкие болота, утягивающие на самую глубь и не позволяющие продохнуть. В этот раз я впервые увидела его таким - он был совсем как живой, как будто мог чувствовать… и я была рада, рада, что он смог что-то ощутить, была счастлива, что видела его таким. -Но я должна это сказать! - мой голос дрожит и чуть не срывается на крик, как бы счастлива сейчас я не была, мне больно, больно, что я больше ничего не могу для него сделать. И он понимает, отводит взгляд, быстро моргнув. Я слышу стук воды о грубый камень у его ног. Мокрая дорожка на его щеке - доказательство, что слух меня не обманывает. Украдкой мой цирконовые взгляд скользнул по его распухшим губам и я вижу кровь, но не красную и густую, с примесью железа, а голубую и текучую, медную, кровь цвета его глаз. Некогда безликие равнодушные очи наполняются горечью и сожалением, вот только о чем? И я вижу в них все: и гнев, перемешанный с горечью, причиной которому моя правдивая игра во врагов и радость от того, что он может чувствовать, что сердце бьется. Его взгляд наконец полностью раскрылся во мраке глубокой пещеры, радужки теперь, как два глубоких моря в штормящую погоду, бушуют негодованием и внутри них идет косой соленый дождь. "-Верь мне! верь мне!" - хочется кричать ему изо всех сил, срывая голос. "Я тебя ненавижу!" "Я тебя никогда не любила! Так возненавидь же меня тоже, почувствуй это боль! Почувствуй ее!" - а внутри сердце ноет и противно скрипит, раскалывается на части, тянется вниз, разрывая связь с жизнью. И кажется теперь, что я уже не живая, что меня прокляли на вечные муки и пустоту. Я не люблю его, я теперь в этом уверена, я больше не могу этого чувствовать, мне этого не дано. Я насквозь пронизана вечной пустотой, теперь мои глаза меркнут на солнце и горят в темноте, как раньше его... Но вдруг еще недавно мокрые пьющие реки на лице Дайнслейфа осушаются, и кровь на губах испаряется. Глаза вместо успевшей полюбиться тоски и скорби, вновь мутнеют и пустеют. И все возвращается на круги своя: ему точно все равно и никогда не было дела, а я точно люблю его до беспамятства и готова сделать все что угодно, чтобы он вновь ощутил себя живым. Я проиграла, ведь он раскусил мой блеф, теперь его черед делать ход. -Мы еще встретимся. - обращаясь к Дайнслейфу, смотрю я на Итера, проходя сквозь межпространственный портал из бездны. Я слышу как они оба бегут, совсем не слыша друг друга: Итер не верит, недоумевает, гонится за спасительным уходящим светом, а Дайнслейф уверен, знает, что так и должно было быть, знает, что только так мы бы с ним встретились, он несется вслед за тьмой, понимая, что это не последняя наша с ним встреча и не последняя игра, и он хочет продолжать играть данную ему роль, хочет жить...