Our Blades Are Sharp

      — Ты хотел меня видеть, отец? — Робб вошел в кабинет своего отца и обнаружил, что он стоит перед окном с видом на Винтерфелл.       — Да, — Он повернулся к нему лицом. Его лицо было каменным, но в его серых глазах были намеки, что его отец мало спал последние несколько дней с тех пор, как Брана нашли возле разрушенной башни.       Робб подавил боль, которая крепко сжала его сердце. Видеть своего младшего брата неподвижно лежащим на кровати, нервировало его. Это был не его энергичный брат, который любил лазать, сражаться и исследовать. Новость о том, что Мейстер сказал про тело Брана, только усилила боль и жалость, которые Робб испытывал к своему младшему брату.       — Как ты знаешь, завтра я уезжаю с королем, чтобы служить его Десницей.       Он ничего не сказал. Он немного надеялся, что его отец уйдет с поста Десницы сразу после падения Брана, но он этого не сделал.       — В Винтерфелле всегда должен быть Старк, — сказал его отец, — Когда я отправился на войну на стороне Роберта во время Восстания, этим Старком был Бенджен. На этот раз, когда я еду на юг, ты будешь этим Старком.       — Я понимаю, отец, — быстро ответил Робб. — Я тебя не разочарую.       — Ты никогда меня не разочаруешь, Робб, — заверил он его. — Пока ты хранишь свою честь, выполняешь свой долг и защищаешь нашу семью.       — Я буду, — поклялся Робб.       — Хорошо, — он обошел свой стол и подошел к нему. Он не сводил с него глаз. — Какие будут твои приоритеты, когда я уеду?       Робб был застигнут врасплох неожиданным вопросом. Должно быть, это отразилось на его лице.       — Думай, — подбадривал его отец.       Он это сделал. Затем Робб вспомнил, кого его отец возьмет с собой в столицу.       — Винтерфеллу понадобится новый управляющий, — Он понял, что был прав, когда увидел кивок своего отца. — Нам также нужно будет назначить нового капитана гвардии и нового мастера над конями.       — Очень хорошо, — похвалил его отец, подходя и становясь перед ним. — Не забудь поговорить с Мейстером Лювином. Его советы помогали мне больше раз, чем я могу сосчитать.       — Не забуду, отец.       — Я знаю, — он положил руку на плечо Робба. — Твоя мать тоже станет хорошим советником, когда… — Его голос затих, а взгляд стал отстраненным.       Робб знал, что он думал о Бране, о том, что мама не отходила от Брана с тех пор, как они принесли его в его комнату. Казалось, она не спала и почти не ела, и Робб солгал бы себе, если бы не сказал, что не беспокоится о благополучии своей матери. И, глядя в глаза своего отца, он был уверен, что тот так же беспокоился за нее.       — Я присмотрю за ней, отец, — Робб заверил его.       Он сжал его плечо.       — Ты вырос, Робб, — Затем он заключил его в отеческие объятия, на которые Робб ответил тем же. — Я горжусь человеком, которым ты стал.       — Спасибо, — находясь в объятиях отца, все это поразило его с сокрушительной силой. Его отец ехал на юг с Сансой и Домериком. Джон собирался отправиться на север, чтобы принять Черное. Даже Арья уезжала на Медвежий остров, чтобы воспитываться у Мормонтов. Всё менялось, и Робб испугался, осознав, насколько сильно.       Когда они оторвались друг от друга, Робб увидел, как на лице его отца появилась печаль, когда его глаза блуждали по кабинету. Казалось, он размышлял о своем предстоящем отъезде в столицу, о доме и семье, которые он оставлял позади.       — Отец, — Робб прервал его мирные размышления. Он не хотел, но ему нужно было поднять этот вопрос, прежде чем он уйдет.       — Да? — Его серые глаза повернулись, чтобы посмотреть на него сверху вниз.       — Ты должен поговорить с Джоном, — выпалил Робб гораздо менее красноречиво, чем планировал.       Выражение лица его отца стало настороженным.       — Он решил принять черное.       — Но он не может! — Робб запротестовал, прежде чем смог собраться с мыслями и изложить их в гораздо более зрелой манере. Это было то, что он практиковал, когда представлял себе этот разговор, но он не мог сдержать свои эмоции, думая о том, что его брат пойдет на Стену.       — Многие Старки принимали Чёрное, Робб, — строго сказал ему отец. — Это благородное призвание — защищать королевства от того, что лежит за Стеной.       — Я знаю, — смягчился Робб, зная, что дядя Бенджен взял Черное, но Робб не мог его отпустить. Он не мог отпустить своего брата. Он не хотел такой жизни для своего брата. Это было неправильно. Это казалось несправедливым. Его брат не должен был покидать Винтерфелл. Это был и его дом тоже. — Но Домерик сделал ему предложение.       — Я в курсе предложения Домерика Джону.       Это удивило Робба.       — Ты в курсе?       — Да, — кивнул он, — Домерик обсуждал со мной эту тему и рассказал, почему, по его мнению, Джон подходит на эту должность, — Его отец почесал подбородок. — Я дал ему свое разрешение попросить Джона, но Джон отказался. Он примет Черное.       — Джон просто упрямится, — пожаловался Робб. — Он должен принять предложение Домерика. И если ему оно не понравится, он может принять Черное. Я просто не хочу, чтобы Джон уходил. Не сейчас, — он почувствовал влагу в глазах, — не с Браном и всем остальным. Мне нужно, чтобы он был со мной. Он мой брат и…       Он снова почувствовал руку отца на своем плече.       — Никогда не бывает легко попрощаться, сынок, — Он выдавил, — но иногда единственный способ, которым мы можем расти, это идти своим собственным путем, — Он положил руку на голову Робба. — Это то, что делает Джон. Это то, что делают Домерик, Санса и Арья, и это то, что ты тоже будешь делать.       — Я понимаю,— Робб сделал прерывистый вдох, чтобы успокоиться. Узнав, насколько трудным будет этот урок.       — Ты хороший брат Джону, — заверил его отец. — Не чувствуй себя виноватым за выбор Джона. Джон знает, что ему всегда будут рады здесь. Он знает, что мы всегда будем считать его семьей.       Робб не мог смотреть отцу в глаза. Его высказывания показали нерешительность Робба по поводу ухода Джона. В какой-то степени он чувствовал вину за то, что Джон думал, что ему нужно уйти. Его беспокоила мысль о том, что он каким-то образом виноват в том, что Джон уехал из дома.       — Спасибо, — Робб почувствовал некоторое облегчение в словах своего отца. Он все еще был недоволен решением своего брата, но он знал, что ему нужно поддержать Джона в этом. Он был его братом. Он просто делал это так, чтобы было ясно, что Джон всегда может вернуться до того, как примет свои обеты.       Удовлетворенный, его отец убрал руку с плеча Робба:       — Еще одна вещь, — сказал он ему, — не забудь написать принцессе.       Робб застонал от этого.       В панике от всего, что менялось для него и в Винтерфелле, он фактически проглядел помолвку с принцессой. Он был так сосредоточен на попытках предотвратить уход Джона, на Бране и ожидаемом отъезде его отца, Сансы и Домерика, что его помолвка с юной принцессой ускользнула от него. При напоминании об этом она снова появилась, нависая над ним, как грозовая туча. Принося с собой новые страхи и опасения, с которыми Робб слишком устал и эмоционально истощен, чтобы иметь дело в настоящее время.       Его отец усмехнулся.       — Теперь, Робб, не забывай о важности знакомства со своей будущей женой, — Он сказал ему, — Эти письма могут стать основой дружбы, которую вы оба будете лелеять и от которой будете зависеть, когда придет время вам двоим пожениться.       — Я напишу ей, отец.       — Это мой сын, — Он улыбнулся ему, намек на гордость в его тоне и выражении лица.

***

      — Я надеюсь, вам понравилось здесь, миледи.       Робб сопровождал принцессу Мирцеллу Баратеон, свою невесту, в кибитку, которую она делила со своей матерью и братьями.       — Конечно, Робб, — она застенчиво улыбнулась ему.       Он был более нерешительным, так как знал, что позади них шёл хмурый сир Джейме Ланнистер. Робб понимал под каким пристальным вниманием он сейчас находится, ибо Джейме был членом престижной Королевской гвардии, знаменитым фехтовальщиком и дядей Мирцеллы.       Время, которое Робб провёл с принцессой было коротким и неловким. Она была на год младше Сансы, но все равно была довольно милой. Она походила на королеву внешне, светлые кудри, ниспадающие на плечи, зеленые глаза, но в отличие от королевы, принцесса легко улыбалась и хихикала почти бесконечно.       В начале их совместной жизни Роббу было трудно познакомиться с молодой леди, которая однажды станет его женой. Она была застенчивой, но Роббу постепенно удалось вытащить ее из скорлупы, и, к своему удивлению, он обнаружил вежливую, умную и остроумную девушку. Она рассказала бесчисленное множество хороших историй и смешных шуток. Хотя она открыто признала, что большинство из них были позаимствованы у ее любимого дяди, Тириона Ланнистера.       Познакомившись с ней поближе, Робб обнаружил, что его нервозность уменьшилась при мысли о том, что однажды он женится на ней. Когда его помолвку объявили, он полностью смирился. Им еще многое предстоит сделать, прежде чем появятся настоящие чувства, но с ее уходом Робб почувствовал большую уверенность в том, что эта помолвка может закончиться хорошо и счастливо для них обоих.       — Я молюсь о том, чтобы ваша поездка прошла благополучно, — Он внутренне съежился от своих слов, понимая, насколько глупо они звучали. Он был уверен, что услышал как её дядя, сир Джейме, фыркнул.       — Спасибо, — вежливо ответила она, несмотря на ответ своего дяди.       Они приближались к кибитке. Она повернулась обратно к Винтерфеллу, над которым нависал замок.       — Должна сказать, что замок и окружение понравились мне больше, чем я думала.       — Вы слишком добры, миледи, — Робб наклонил к ней голову.       — Я с нетерпением жду того дня, когда вернусь, чтобы лучше понять Север и его людей.       — Север будет благословлен вашим присутствием, — похвалил Робб, не уверенный, так ли хорошо это прозвучало вслух, как в его голове.       К счастью, похоже, всё было хорошо, потому что он был вознагражден еще одной ее застенчивой улыбкой. Которая вскоре исчезла, когда она прикусила нижнюю губу:       — Я буду молиться Матери каждый день за Брана.       Робб был ошеломлен как ее словами, так и искренностью, с которой она говорила. Он мог видеть искренность, мерцающую в ее изумрудных глазах.       — Спасибо, — у него внезапно пересохло в горле.       Она кивнула, понимая его дискомфорт.       — Позвольте мне, — заговорил Робб, когда они пришли к кибитке. Он опередил ее дядю и открыл дверь для принцессы. — Когда доберётесь до столицы, вас будут ждать письма от меня.       — Тогда я молюсь, чтобы мы приехали поскорее, — вежливо ответила она.       Робб взял ее за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Он не осмелился сделать что-то еще перед ее дядей. Затем Робб взял ее за руку и помог ей забраться в кибитку, где его встретила улыбка её младшего брата Томмена и ледяной взгляд её матери.       Он отвесил королеве легкий поклон и улыбнулся, прежде чем вернуть свое внимание Мирцелле, где они еще раз попрощались, прежде чем сир Джейме вмешался, чтобы извинить их, так как ему нужно было поговорить со своей сестрой, королевой.       Только когда Робб оказался один и вдали от кибитки, он заметил всех людей и весь шум, который заполнил двор. В этом шуме можно было утонуть. Мужчины кричали, слуги двигались и грузили вещи, но большинство из них были незнакомы Роббу. Его глаза скользили по толпе незнакомых лиц. К счастью, они расстались, когда он ушел.       Он быстро заметил развевающиеся на ветру знамена Дома Болтонов. Люди Дредфорта отдалились на некоторое расстояние от королевской свиты и Ланнистеров. Они были одеты в простые кольчуги, в отличие от более сложных и ярких доспехов, которые носили рыцари и солдаты с юга.       Вот куда пошел Робб. Подойдя ближе, он заметил свою сестру в стороне, идущую к Тени, в то время как Леди оставалась рядом. Тень, казалось, была единственной лошадью, которую не испугало присутствие лютоволка. Это не стало неожиданностью для Робба, поскольку он знал, что скакун связан с Домериком. Итак, лошадь не испытывала страха в присутствии лютоволка, потому что чувствовала близкое родство с Леди.       — Я думала, ты все утро будешь с принцессой, — притворно вздохнула Санса, — И забудешь о своей милой сестре.       Робб бросил раздраженный взгляд на свою сестру, которая только хихикнула.       — Теперь эта мысль стала более заманчивой.       — Я думаю, это мило, — провозгласила Санса, — вы двое могли бы быть очень счастливы вместе.       За все изменения и взросление, которые Робб видел в своей сестре за последние несколько месяцев. Он все еще был рад отметить, что ее самой сильной чертой по-прежнему было сострадание и надежда видеть других счастливыми.       — Ты знаешь, я никогда не мог забыть о тебе, сестра, — заявил Робб.       — Как кто-то вообще мог это сделать? — Домерик присоединился к ним. Он обнял Сансу, которая ответила на его комплимент поцелуем в щеку.       Робб улыбнулся очевидному счастью, которое было у этих двоих, и привязанности, которую они разделяли друг к другу. С тех пор как было объявлено о его помолвке с принцессой, он не раз задавался вопросом: «Что у него было общего с Мирцеллой?» и надеялся найти ответ на свой вопрос. Даже если бы он мог почувствовать или найти лишь часть того, что его сестра чувствовала к Домерику, он был бы удовлетворен, потому что знал, что этого может быть достаточно.       Они оба так много значили для него. Ему было больно видеть, как они готовятся к путешествию в столицу. Он вспомнил мудрые слова своего отца и пути, по которым они должны идти. Хотя для Робба его путь не казался чем-то большим, оставаться на месте и наблюдать, как те, о ком он заботился, продолжают жить без него.       — Вы двое выглядели счастливыми этим утром, — Домерик тихо заметил.       Робб повернулся к своему другу, чтобы не увидеть ни намека на поддразнивание в его выражении. Он знал, что его друг и сестра только присматривали за ним. Они пришли к нему после объявления о помолвке, чтобы предложить свою поддержку и поздравить его с этой новостью, что они рядом, если ему нужно было выговориться по поводу того, что произошло.       Счастлив? Он больше нервничал и, возможно, испытал некоторое облегчение, когда расстался с ней в кибитке. Робб был уверен, что у нее были похожие чувства. Может появиться счастье появится позже, но ещё нет. Робб только познакомился с ней, а она уже уезжала, чтобы вернуться в свой дом в столице. Когда они воссоединятся, они снова будут незнакомцами, разделяя бремя совместного будущего.       — С ней приятно проводить время, — ответил Робб, зная, что он молчал во время своих размышлений. Похоже, это их удовлетворило. Он увидел довольную улыбку на лице своей сестры, в то время как выражение лица Домерика было более сдержанным, но его карие глаза выражали одобрение.       Однако в данный момент он не хотел зацикливаться на принцессе. Ее отъезд из Винтерфелла почти ничего не значил для Робба, они не были друзьями, они почти не знали друг друга. Он хотел провести то время, которое у него было, со своей семьей и друзьями, не отвлекаясь.       — Вы попрощались с Джоном? — Робб сам еще не сделал этого. Он знал, что его брат сейчас в замке и прощается с Арьей и Браном. Он знал, что Джон будет искать его впоследствии. Робб очень хотел этого. Он боялся этого так же сильно, как и того, который он собирался отдать Сансе и Домерику.       Он уже видел, что его дядя Бенджен был готов направиться к Стене. Видя, что его дядя такой беспокойный, Робб захотел подойти к нему и, возможно, узнать, что думал его дядя о том, чтобы не позволить Джону принять Черное. На данный момент он оставался здесь, но чем дольше он ждал, тем меньше сопротивления он испытывал, разыскивая своего дядю и пытаясь убедить его помочь Джону вернуться, прежде чем дать клятву Дозору.       Робб не винил Джона за то, что он захотел присоединиться. Это была благородная цель, но Робб считал, что его брат слишком молод, чтобы сделать такой судьбоносный выбор. Почему Джон не мог уйти через несколько лет? Пусть он увидит, на что похож мир и чего ему будет не хватать, прежде чем решить, были ли Дозор и Стена тем местом, где он хотел быть.       — Да, — подтверждение Сансы прервало размышления Робба. Хотя он и отвлекся, он заметил взгляд, которым обменялись его сестра и Домерик при упоминании Джона. Они тоже не приняли решение Джона пойти на Стену.       Глядя на свою младшую сестру, он был ошеломлен зрелой молодой женщиной, которая встретила его взгляд. Он мог вспомнить бесчисленное количество раз, когда он был болен, или устал, или ранен, и она приходила к нему в комнату, садилась рядом с ним и заботилась о нем, пела ему. Она была его младшей сестрой, но она заботилась о нем. Она всегда старалась поднять ему настроение.       Робб будет ужасно скучать по ней. Он без слов подошел к ней и крепко обнял. Он чувствовал ее мягкое дыхание у своего камзола. Он почувствовал, как слезы покалывают уголки его глаз. Он сморгнул их.       Когда их объятия закончились, он посмотрел в глаза своей сестры, голубые глаза Талли, которые они унаследовали от своей матери, были мокрыми от слез.       — Обещай мне, что будешь писать? — Сказала Санса       — Я обещаю, — заверил он ее. Его слова успокоили ее, и она неуверенно кивнула ему. Она снова двинулась, чтобы обнять его, на этот раз короче, но так же эмоционально.       Затем Робб переключил свое внимание на Домерика, наследника Дредфорта, который прибыл в Винтерфелл два года назад как незнакомец, а теперь был Роббу как брат. Затем они обнялись, как братья, похлопав друг друга по спине, прежде чем отойти.       — Присматривай за ней, — хрипло сказал Робб.       — Хорошо, — согласился Домерик, поворачиваясь к Сансе, чьи глаза все еще блестели от слез, — Но мне, вероятно, это понадобится больше.       Она одарила своего суженого водянистой улыбкой. Она снова повернулась к Роббу.       — Ты будешь нужен Брану и Рикону, Робб.       — Я знаю, — кивнул Робб, — Бран выживет, и когда он проснётся, я буду рядом с ним.       — Хорошо, — в голосе Сансы звучало облегчение. Она всегда заботилась о них. Это было в ее характере.       — Мы должны закончить подготовку, — неловко сказал Домерик после того, как на несколько мгновений над ними троими повисла мирная тишина. Выражение его лица ясно говорило о том, что он хотел бы, чтобы это было не так.       Робб знал, что говорит правду. Он подошел, чтобы пожать руку своему другу, прежде чем еще раз обнять свою сестру, прежде чем Домерик и Санса вернулись к отряду Болтонов. Он смотрел им вслед и был вознагражден, когда они обернулись и помахали ему рукой, на что он ответил. Затем он повернулся к ним спиной, чтобы обнаружить, что хаос и шум вокруг только усилились. Оглядевшись, он понял, что ему нужно делать.       Это было его время.       Он сделал глубокий вдох и начал выкрикивать приказы, его голос перекрикивал остальных. Он пытался сделать это так же, как он видел, как делал его отец бесчисленное количество раз до него. Он был удивлен и доволен, когда заметил, что его слова подхватили слуги и охранники, когда они пошли выполнять его команды.       Робб знал, что это будет нелегко, но он был готов двигаться вперед.