«Мертвы»
9 апреля 2023 г., 23:36
Примечания:
Да, я.
Хочу извинится за свою "ветренность", потому что многие ждут продолжение in pursuit of lust, а я выкладываю какую-то штуку.
Я автор, я так вижу. Поэтому не обижайтесь на меня. Просто ждите. Терпение — это хорошо. Просто научитесь им наслаждаться.
Ветер ласкает белоснежные пряди, пока ноги двигаются с невыносимо быстрой для обычного человека скоростью. Его лицо бледное до страха, застывшего в жилах. Глаза красные, как кровь на губах после отличной охоты. А мыслей в голове так же много, как ошибок, что этот парень совершает за день.
Его дом — высокие сосны, что рядами выстроены по густому лесу. Его прогулка — быстрота вампирских телодвижений, что открывает кучу возможностей для покорения этого мира. Его страхи — запертый в душе крик от внезапного полета со скалы. Его облегчение — продолжение жизни, даже если она таковой и не является, после смерти.
Он слышит звуки реки, что находятся в нескольких десятках километров. Он чувствует запах каждого цветка в этом лесу, даже не уловимый человеческим носом. Он видит капли росы, что стекают по зеленым листьям деревьев, охватывая только выложенную, тонкую паутину с собой. Он ощущает каждый поток воздуха, что за его невероятной скоростью угнаться не может. И на вкус пробует ветер свободы, не задумываясь ни о чем.
Наслаждается моментом погони, зная, что все равно успеет, сможет и превзойдет.
Огибает все деревья и кустарники, стоящие на пути, ноготками кору повреждая на особо резких поворотах. Срывает себе дикий цветочек, успевая насладиться последними секундами его жизни, прежде чем кинуть на встречу сзади преследующему. Внезапный овраг леса, что давно изучен под завязку, становится перепрыгнутым. Эта пара секунд свободного полета расправляют новые крылья, чтобы продолжить порхать, словно бабочка, недавно попавшаяся на глаза.
Он совершил великую ошибку, когда зашел на сторону врага, при этом совсем не пожалев об этом. Ему нравился этот адреналин в давно не гоняющейся сердцем крови. Этот поток воздуха, что звонкой пощечиной бил в лицо. И страх перед возможным поражением, которого точно не произойдет. Он в этом уверен. Он знает.
— Остановись, мелкий засранец!
Кричит преследователь, на что Феликс свои бледные губы в улыбке сладкой растягивает, хватаясь руками за ветку дерева и с легкостью, что неприсуще никакому живому существу, переворачивается. Ударяет голыми ногами прямо по лицу врага, заставляя отлететь того на несколько метров.
— Остановился, — спокойный баритон награждает незнакомца мурашками, которые и мертвецу присущи. — Хочешь поиграть?
— Чего добивался, когда на мою территорию влез, отбитый?
Феликс заливается бархатным смехом, показывая белый ровный ряд зубов. Делает шаг вперед, словно указывая не бояться и подойти.
Он весь такой белоснежный. Красивый, действительно красивый. Ему идет смерть на лице, бледность губ и белые волосы, что торчат во все стороны. Ему идет быть кровавым убийцей этого леса.
— Не веди себя так грубо, я всего лишь развлекаюсь.
Глаза белоснежного опускаются с неприсущей этим существам нежностью, но с такой знакомой каждому грацией, что вампир напротив пропускает момент того времени, когда мог отомстить. Феликс же подарил эту возможность, зная, что устоять перед разглядыванием его — невозможно. И не прогадал.
— Ты выглядишь милым, но слишком глупый, чтобы понравится мне. Поэтому выбирай, что тебе ближе: уйти отсюда без единой царапины и с закрытым ртом, или же гореть в адском пламени, пока я отрываю тебе голову голыми руками. Не торопись подумать, я подожду.
Белоснежный демонстративно запрыгивает на ту же ветку дерева, что недавно использовал для первого удара. Забравшись, слегка поцарапав руки, что быстро заживут, уселся, в прямом смысле ожидая решения от этого тупоголового кровососа.
— Ты думаешь, что отделаешься одними словами? Таких, как ты, всегда убивали.
Противно ухмыляется противник, своими действиями вызывая лишь громкий смех Феликса. Светловолосый понял намек, что парнишка без боя не сдаст позиции, поэтому послушно спрыгнул с ветки, сразу же получая первый выпад. Мимо.
Клыки тут же обнажают себя из-под бледных губ, а зверский рык раздается по округе, заставляя каждую птицу замолчать и вслушиваться. Светловолосый улыбается сквозь это напряжение, губами проговаривая слова «тебе конец», на что противник только больше злится, бросаясь повторно. Только теперь в ход пошла его сила. Вот дурак. Кто в начале боя открывает свою способность? Теперь Феликс знает, что звуковые волны этого парня ничем хорошим для него же не обернутся, поэтому смело применяет свою способность, отражая удар в противника. На мгновение врага оглушает, что дает возможность подобраться ближе. Феликс не упускает, своей скоростью укладывая парня на лопатки, больно и прямо на камни.
Последнее, что дает разглядеть в этом мире — свою светлую улыбку, что никак не должна принадлежать убийце.
Темная голова отлетает в сторону, застыв безжизненным камнем, как и тело. Хотя и до этого вампир не видел жизни. Ходячий желудок на ножках, не имеющий права на смерть. Если только от рук другого вампира и красного пламени, что сейчас разгорается в том самом овраге, который Феликс перепрыгивал в погоне.
Он стоит на краю, наблюдая, как языки пламени поглощают тело его соперника. Наслаждается зрелищем, вкушая каждый пламенный жест, чувствуя на языке привкус гари, ощущая жар на бледной коже. Все это лишь дает понять — тогда, в роковой день, Феликс сделал правильный выбор.
— Я же сказал, что ты будешь сгорать в моем огне, почему ты не поверил?
Задает вопрос скорее впустую, чем догорающему телу вампира. Но вскоре получает ответ.
— Видишь будущее?
Сзади раздается хруст веток, а после того, как Феликсу приходится обернуться, он наблюдает высокого, худощавого парня с темными длинными волосами. Глаза его такие же красные и безжизненные, кожа бледная и сердце не бьется.
Вампир. Красивый, словно принц.
— Это моя способность.
— У тебя две?
Казалось бы искренне удивляется присоединившийся к зрелищу брюнет, показывая свою легкую ухмылку на полных губах.
— Да.
— Семейство Ли... Значит.
— Как же ты угадал...?
В голосе, бархатном, сарказм проскакивает, охватывая руками своими со всех сторон.
— Сын четвертого поколения?
— Я третьего.
Уверяет Феликс. С этим парнем почему-то хочется говорить. Просто потому, что в воздухе витает его запах. Он явно из их стаи. Не враг. Радует, как никогда.
— Не верю, выглядишь слишком хорошо для третьего.
Феликс ничего не отвечает, задирая рукав белоснежной хлопковой рубашки и открывая вид на старую татуировку, что делали только вампирам третьего поколения правления семьи Ли. Они первые в своем роде. Все это построили и собрали по частям, лишь бы держалось. Правление переходило из рук в руки, и Феликс все ждал своей очереди, ведь впереди него четыре братца, что пока отлично справляются.
— Мне 313 лет. Соизволь представиться ты, молодой господин.
Вежливо приглашает к знакомству Феликс, слегка склоняя голову в поклоне.
— Хенджин. На свете 422 года проживаю. Пока все устраивает.
Шутит, как оказалось, старший. А Феликс ниже кланяется, понимая, что человек перед ним мудрее стоит, взрослее. У них так принято, у них это важно. Темноволосый в ответ тоже в поклоне припадает, признавая перед собой наследника правления их общины. Рассматривает украдкой, глазами по волосам скользит, эти губы, бледные, взглядом облизывает, признавая, что парень невероятно хорош собой.
— Ты убил почти что новорожденного, — констатирует Хван, внимание отдавая догорающему телу. — Это достаточно трудно. Похвально, наследник.
— Перестань напоминать о моем статусе, — просит Феликс, хмуря тонкие брови. — Я уже как 313 лет наследник, но правления еще не видел.
— Поэтому украдкой из дома сбегаешь, чтобы соседей подразнить?
Хенджин проводит рукой по черным волосам, что смолу своим блеском напоминают. Одет парень во все черное. Брюки, рубашка на распах. Ноги голые, ближе к природе. Феликс тоже любит босиком бегать по лесу. Чувствовать под ногами природу, ощущать себя живым. Вдыхать, словно человек, полной грудью, чтобы прочувствовать каждый запах отдельно, задохнуться в этих ароматах. Ловить волосами ветер, ощущая как по голове заметный холодок проходит, мозги прочищает от всех проблем и сложностей.
— Давай пробежимся, — предлагает Феликс, протягивая руку незнакомцу. — Или боишься?
Хенджин смотрит уверенно, улыбку на лицо натягивает, легкую, искреннюю. Руку вкладывает в чужую маленькую, доверяет почему-то, как никому и никогда.
— Слишком много лет прошло, чтобы бояться. Страхи себя исчерпывают.
Феликс взглядом последний раз оглаживает черты лица напротив, одаривая после своим вниманием гущу соснового леса. Сжимает чужую руку крепче и бежит. Быстро, невозможно быстро со стороны. На деле же для вампира эта скорость, словно замедление. Теперь видно каждую черточку этого огромного мира. Разглядывается в разы лучше, более глубоко. И Хенджин понимает. Он понимает, что вот такие моменты в твоей бесконечной никчемной жизни и являются красками. Только нужно уметь раскрашивать и самому, ведь без собственных находок ничего не случится.
Феликс является находкой. Той самой, которая умеет раскрашивать правильно, с чувствами, с душой, что прогнила 313 лет назад. Ему удается добавить пигмента этому, как казалось Хенджину, серому лесу; пропустить больше лучей сквозь сосновые, тяжелые ветки, что словно крышей нависают над головой; расширить пространство вокруг, дать свободу, которой так не хватает каждому в этом мире. Феликс — это находка. Его россыпь веснушек на щеках, словно путь тропинкой прокладывают; холодные руки, что крепко держат хвановы, лишь согревают; белые локоны, принципиально заигрывающие с ветром, что бьет в лицо из-за чрезвычайно быстрой скорости, будто пространство освещают.
И Хенджин рад, что именно сегодня вышел в мир из своего маленького домика на берегу озера.
Светловолосый начинает останавливаться, оглядываясь на Хвана, который все это время был слегка позади, своим притягивающим взглядом его вид оглаживая. Смотрит на дерево, прямо под коим парни взяли остановку, и вдруг отталкивается от земли, расцепляя крепкий замок из бледных рук.
От неожиданности Хенджин делает шаг назад, восхищаясь легкостью движений нового знакомого. Феликс взбирается на вторую по высоте ветку и вопросительно глядит на темноволосого. Хван смотрит несколько секунд в эти насыщенные жизнью глаза, что давно застыли красной статуей, как и все тело Феликса после неоднозначной смерти, а потом взбирается следом, оказываясь слишком близко к младшему, отчего чувствуется этот вампирский сладкий запах.
У всех он чем-то разбавлен, в частности тем ароматом, что последним присутствовал на месте обращения, то есть смерти. Феликс был обращен в воде. От него пахнет морем, свежестью и ярким закатным солнцем. Хенджин бы вдыхал вечность, хоть ему и необязательно
Ему не нужен воздух. Только если светловолосый в виде этого газа рядом.
— Боишься высоты? — спрашивает тот.
— Никогда не боялся, — отвечает Хван, спокойным взглядом обводя прелестное лицо, что находится в считанных сантиметрах. Главное, что никто не против. — А ты?
— Я умер после того, как прыгнул со скалы в море, — доверительно открывает свое прошлое Феликс. — Меня обратили в воде.
— Я чувствую, — улыбается слегка, глаза не отводя от кровавых напротив. — Ты пахнешь морем.
— А ты огнем, — признается Ли. — Гарью и жаром. Я сначала даже не понял, почему. Ты почти согрел, так ведь?
— Почти, — отвечает Хван. — Меня считали ведьмаком, глупые люди.
Феликс тихонько усмехнулся, поднося свои маленькие пальчики к чужому даже не дрогнувшему лицу. Провел по бледной гладкой щеке и заглянул в эти красные глаза. То, что так выделяло Хенджина. Его глаза. Они были когда-то зелеными. Темными, как эта гуща соснового леса. Крапинки до сих пор остались. Его черные волосы. И бледная кожа. Хотелось трогать и смотреть. Невыносимо хотелось.
— Ты красивый, — оценивает вслух Феликс. — Невероятно красивый, поэтому люди сделали ошибку в предположениях. Люди вообще трусливые существа. Боятся любых выходов за рамки. Будь-то цвет глаз или цвет волос. А может веснушки на щеках.
Хенджин опускает взгляд, краем зрения цепляя те самые веснушки на щеках младшего. Эта ситуация наталкивает на небольшой ход мыслей, что ничем хорошим отличиться не может. Но подняв взгляд вновь на парня перед собой, Хван увидел лишь ствол дерева. Голова сразу же поднимается, улавливая силуэт между веток. А потом бледная рука Феликса приветливо машет, а наглая улыбочка раззадоривает.
Хенджин взбирается выше, догоняя своего нового знакомого уже на вершине огромной сосны. Пристраивается рядом на толстой ветке и поднимает голову.
Невероятно красиво.
Вокруг просторы соснового леса, что где-то вдали заканчиваются тонкой полоской. Река видится через несколько километров. На той ее стороне построения общины Ли. Где-то на диагонали с этой сосной есть озеро, его не видно за деревьями, но именно там находится дом Хенджина. Ему присуще одиночество и тишина, хоть он и входит в общину семейства Ли, но живет почти на краю ее территории. Вдали от остальных, упуская все это время возможность обрести себе такого друга рядом как Феликс.
Точно ли как друга?
— Я часто взбираюсь высоко, люблю наблюдать за рутиной нашей общины, — говорит Ли. — Они продолжают существовать так, будто живы до сих пор. Но я все не могу почувствовать себя таковым.
Хенджин соглашаясь кивает. Ветер играет с его смоляными волосами, перебирая каждую прядку, вгоняя в мозг новые и новые мысли.
— Мы не можем почувствовать тепло от огня, если он не горит, — начинает заумную речь, что так идеально подходит их общению между собой. — Мы не можем обжечься об воду, если она холодная. И не можем быть живыми, если на самом деле мертвы.
Они вновь сталкиваются взглядами, видя друг в друге огромную яму пустоты и боли.
Бессмертие — это не прекрасная вечная жизнь с кучей возможностей и желаниями. Бессмертие — это симуляция жизни, скрывающая бесконечные мучения с огромной скукой и единственным, неотъемлемым желанием — умереть.
И наверное поэтому их губы сталкиваются в долгом, таком по-настоящему мертвом поцелуе. Они пытаются заполнить эту чертову пустоту, скуку и желание.
Хенджин хочет умереть вместе с этим парнем.
Феликс хочет начать жить вместе с этим парнем.
Вся проблема в том, что ни умереть, ни жить они не смогут.
Потому что все, что уже мертво, никогда не будет жить.
А они мертвы. Оба.
