Mein schönes Leben...

      Уола на улице подождал Айзека, пока тот ходил за пивом. — Больница?.. — спросил он, ключом открывая бутылку. Нет, ну а вдруг Айзек передумал? — Да, помнишь? Не говори, что нет. Я тебя блин, й-й-й, — он показал, как душил бы Уола и широко улыбнулся.       Хольмквист сглотнул и активно закивал, тоже слабо улыбнувшись.

***

      Осень. Мрак, тлен, гниль, серое небо, противный дождь, холодает.       Но всë ни по чём Уола и Айзеку. Они слишком хороши для осенней депрессии. Слишком хороши друг для друга, разумеется.       Уола придумал очередную непонятную вещь и теперь, загоревшись этой идеей, тащил друга в заброшенную больницу. А там на шестой этаж. — Почему шестой? — Sechs, sechs, sechs — Satan, zu mir, — он рассмеялся.       Приснилось что-то Уолахфриду… Достав из рюкзака краску, клей и какой-то пакет, он подошёл к серой стене, скептически её осматривая.       Вдруг он обернулся на Айзека, захотел что-то сказать, но передумал. Движение за движением, на стене углём намечена пентаграмма. Пакет раскрылся, и Айзек увидел кучу костей. Мелких костей. — Блядь, — протянул он, насколько это было возможно. — Тш-ш-ш.       Пакет скоро опустел, а на стене красовалась пента из костей, которую Уола полил тёмно-красной краской. — А? А? Как тебе? — довольно лыбился Хольмквист. — Отлично. Воняет ужасно. Хочешь залипнуть со мной на стенку?       Уола это чем-то смешным не показалось, и он пошёл открывать окно, чтобы правда не выпасть возле стенки.       Когда он открыл окно, из старой рамы вывалилось стекло, падая вниз восемнадцать метров, с шумом разлетаясь на мелкие-мелкие куски. — Блядь! — выкрикнул Айзек. Его сильно передëрнуло. — Ты сегодня что-нибудь кроме этого скажешь? — рассмеялся Уола.       Рискуя получить подзатыльник, он всë равно приблизился к другу. — Знаешь, это очень мило, — сказал он, поглаживая его по плечу. — Серьёзно?.. Что, о чём ты?       Хольмквист кивнул на стену, по которой текла краска. — Ты составил мне компанию. Это очень ценно для меня. Никогда не было у меня человека, который мог бы меня в подобном поддержать. Спасибо. Это вот клише, — усмехнулся он. — Спасибо, что ты есть у меня.       Уолахфрид склонил голову, целуя друга в уголок губ и сразу отстраняясь. Нечего тянуть. Он пошёл за вещами.

***

— Это был наш первый поцелуй, прошу заметить, — усмехнулся Уола. — Я понял, почему ты об этом вспомнил. — Да, — вздохнул Айзек, делая глоток светлого. — Двадцать шестое сентября три года назад. Прекрасный был день.       Хольмквист оценивающе промычал. — Приятно, что ты помнишь всё до таких мелочей. — Есть что. — А раз так… Помнишь, как мы ходили с тобой за дисками? — Дисков мы так и не нашли…