Тебе тоже будет тепло

      Прохладный вечерний март, яркое весеннее солнце уходит за горизонт, утопая в массивных кремовых облаках. Наспех надетое незастегнутое пальто развевается на ветру, утягивая за собой растрёпанного юношу, чье лицо, слегка покрасневшее от мороза, выглядит необычно взволнованным.       Цукаса спешит на важную встречу — его единственный шанс выбраться из этой неудачной ситуации, инициатором который ему не посчастливилось быть. Он и сам толком не знает зачем сбежал из такого родного сердцу места, как собственный дом.       Решение это было, как ему сейчас уже казалось, действительной глупостью, ошибкой, допущенной на эмоциях. Однако, Тенма Цукаса был не из тех, кто, поборов свою собственную гордость, смиренно, вместе с ужасным позором вернулся бы в то самое место, где даже его любимые и самые близкие люди не могли понять его чувств и стремлений.       Что уж говорить о той самой встрече, которая на самом деле была столь же спонтанной, как и его побег из дома; она должна была состояться еще пару минут назад, но наш герой, полностью погрязший в этой пучине сомнений и переживаний, потерялся во времени.        Еще час назад, сидя на замёрзшей лавочке рядом с чужим подъездом, Цукаса успел обзвонить всех своих друзей, только вот, никто так и не взял трубку. Единственным вариантом стал его давний старший приятель — Камиширо Руи. Они долгое время не общались, и как думал Тенма, уже и забыли о существовании в целом друг друга. Но на удивление блондина, после пары громких телефонных гудков, он услышал знакомый приятный голос на другом конце линии.       Цукаса бы не соврал, если бы сказал, что ни на что не надеялся, в его представлении Руи был просто частью чего-то из давно прошедших беззаботных дней, проведенных с большой компанией друзей, где и сам фиолетоволосый был кем-то непримечательным, разве что многие считали его странным и даже сумасшедшим.       Впрочем и в сложившейся на данный момент ситуации была своя странность, Камиширо сразу же согласился на просьбу о встрече и ночлеге, а также в его голосе звучала неподдельная радость. И каким бы Цукасе это не казалось подозрительным, он все равно решился на риск и уже спешил навстречу своему принцу-спасителю.       Перепрыгивая через огородку рельс, парень направляется в сторону небольшого леса, затем, бежит к пустому, окружённому высокими деревьями, полю. В этот момент Цукасу резко настигает пронзающая боль в боку, но он старается продолжать путь, не сбивая темпа. И так преодолев поле, он сворачивает по знаку «Охранная зона магистрального нефтепровода» и в скором времени оказывается в названном месте, где его уже ожидает Камиширо, сидя на одной из полуразобранных труб.       Цукаса, ни секунды не медля, усаживается рядом со своим приятелем и наконец дает себе право отдышаться. Руи же сидит молча, мило улыбаясь, не сводит взгляд с блондина, пока тот, шумно выдыхая, не может и слова из себя выдавить.       Проходит пара минут, два юноши все также молчат, не осмеливаясь сказать ни слова. К этому моменту на улице уже стемнело. Молодое тело пробивала дрожь от холода. Было слишком поздно, да и неловко, начинать разговор и объясняться, поэтому Руи, дабы хоть как-то разбавить обстановку, в своей привычной, игривой манере спросил:       — Цукаса-кун, не хочешь анекдот?       — А? — неуверенно выдает парень, явно ожидавший чего угодно кроме этого, но, стараясь поддержать беседу, все же отвечает — Ну давай.       — «Иду себе, никого не трогаю…» — так начинается каждый рассказ безрукого мальчика — медленно, будто вспоминая, произносит Камиширо, слегка щурясь, явно ожидая ответную реакцию друга. Однако, затем следует лишь неловкая тишина.       — …Какая-то несмешная шутка — улыбается блондин, саркастически хмуря брови, после чего следует ели слышный смешок.       — Фу-фу, тебе определённо понравилось, Цукаса-кун! По лицу вижу — Руи определено повеселел, видимо, ответ блондина его полностью устроил — Но я боюсь, что мы простудимся, сидя на одном месте в такой мороз, что думаешь, Цукаса-кун? Не пора ли нам пойти домой?       — Ты прав. Я уже рук не чувствую от холода, как раз о том же думал.       Парни слезли с холодной трубы и направились в сторону города, утопающего в ярких огнях фонарей.       И вот, они уже идут через золотисто — пшеничное поле, по высохшей дороге, наслаждаясь моментом. Забыв всё и обо вся, они погрузились в свои дальние мысли, ведь никто не знал, чем закончится эта ночь. Полностью никого не было видно, поэтому они держали друг друга за руки, так же от этого исходило какое то странное тепло. Парни перешли через железнодорожный путь, сопровождаемый красными лампочками, где не так давно проезжал грузоперевозочный поезд.       — Цукаса-кун, почему ты обратился именно ко мне? — резко и с какой-то ели слышимой надеждой спросил Руи, смотря своими золотыми глазами на блондина.       — Никто из моих друзей мне не ответил. Я ведь сбежал от родителей, а ты единственный к кому я могу пойти — протороторил Цукаса, надеясь на понимание и поддержку старшего.       — Фу-фу, не бойся, я понимаю тебя, у меня тоже такое было. Я тогда сбежал от отца, и вот, до сих пор живу один! — В голосе Руи прозвучал подбадривающий тон, после чего парень будто задумался о чем-то своем. Однако, ждать долго не пришлось и уже через минуту он выпалил — Оставайся у меня, и жизнь твоя станет лучше. Будем жить вместе? — заманчивое предложение не было проигнорировано.       — А, ну пока что, я не знаю, сколько это все продлится, так что давай по твоему — всё-таки, Руи- старше него, учиться в колледже, есть деньги на бедную жизнь одного человека. Цукасе было неловко вот так напрашиваться на ночлег, и ещё многие дни, которые он будет проживать в его коммуналке. Если бы ему можно было, он бы зарабатывал как мог, но и Камиширо не на что не жаловался.       Они проходят мимо ночного ларька в каком то непримечательном квартале, окружённого старыми домами давно спящих жителей.       — Посиди пока тут, я сейчас приду — И вот, Руи уже ушёл в этот магазин, оставив маленького Цукасу на зелёной лавочке под светом фонаря.       Пока Цукаса остался один, он решил тщательно рассмотреть этот небольшой магазин. Это было маленькое, наверняка однокомнатное здание, на его стене с левой стороны на всю широту раскинулся цветущий плющ. Ржавые рамки окружали единственную стеклянную дверь, на которую можно подняться по трем ступеням. На крыше была серая старая черепица, по ее виду можно было сказать, что скоро она провалится, но не смотря на это, Цукасе было тут комфортно. Он чувствовал тонкую свободу городской жизни. Вдруг, об его ноги начал тереться уличный рыжий кот, видно он был грязный и побитый, передняя его нога его была сломана. Но не смотря на грязь, он взял его на руки и начал ласкать. Кто еще из людей станет дарить любовь уличным котам, кроме него? Единственными, кто это мог быть были дети, но родители запрещали бы им это делать. Вдруг пришёл друг рыжего кота, вероятно это была кошка. Такая белая, гладенькая и пушистая. Наверняка она потерялась, либо сама ушла от своих законных постояльцев, чтобы побыть с рыжим другом.       Внезапно, Руи выходит из магазина, с двумя пачками фруктового льда и парой жестяных бутылок пива. Громкий смех раздаётся из уст фиолетоволосового. Ну конечно, как тут не засмеяться? Сидит тут его товарищ на лавочке, с рыжим и грязным котом на руках, и с белой кошкой под ногами. Цукаса всегда славился своей агрессивностью и отчуждённостью, а тут он сидит очень мило с двумя котами. Камиширо всегда хотел бы его так видеть.        Цукаса, совершенно не понимая причину смеха друга, молча сводит брови к переносице, в то время как Руи подсаживается к нему чуть ли не вплотную.       — Ты купил алкоголь…? Мы ведь несовершеннолетние… — с ноткой беспокойства проговорил Тенма.       — Что такое, Цукаса-кун? А, ты же ни разу не пил… — последнюю фразу Руи произносит тише и с какой-то наигранной грустью, но затем вновь обращается к младшему и с неким подколом спрашивает — Боишься?       — Мне вовсе не страшно, Руи! Я просто к тому, что это может плохо сказаться на нашем организме и вообще… — пытается хоть как-то оправдаться юноша, но эта неприятная взволнованность где-то глубоко внутри не дает ему собраться с мыслями и подобрать нужных слов.       — Чтож, тебе не стоит беспокоиться насчёт этого. Я взял всего по одной баночке, да и процент спирта здесь совсем маленький — с этими словами желтоглазый протягивает Цукасе злосчастный напиток. Кажется, Руи знает о чем говорит. Может все же стоит попробовать…?       — Наверное ты прав… Но если мне станет плохо — это будет на твоей совести! — все ещё с опаской блондин забирает баночку из рук Камиширо.       Набравшись смелости и шумно вздохнув, Цукаса быстрым движением открывает пиво и, не медля, делает первый глоток. Вкус кажется ему странным, каким-то горьким, оседающим в горле, холодным и одновременно теплым. Парень слегка морщится, а затем поворачивается в сторону своего знакомого. Камиширо же потихоньку отпивает желтоватого цвета пену, что так и наравит вырваться из небольшой баночки. Заметив на себе взгляд друга, Руи с улыбкой спрашивает;       — Фу-фу, выглядишь неважно, не понравилось?       — Аэ, ну неплохо. Никогда не пробовал ничего похожего — оценивающий взгляд Цукасы кажется милым.       Проходит время, лица слегка краснеют от алкоголя, разговоры будто становятся все страннее и страннее, обе баночки постепенно опустевают.       На данный момент парни просто сидят и смотрят на яркие звезды в ночном небе. После спиртного чувство холода почти иссякло, и сейчас друзья ни о чем не беспокоились. Руи был ужасно рад тому, что смог подарить младшему воспоминаниям о чем-то новом и первом для него. Однако, и в такое время Камиширо вновь пришла очередная сумасшедшая идея.       — Цукаса-кун, хочешь попробовать еще кое-что интересное? — Руи слегка щурит глаза, хитро улыбаясь.       — Ты о чем? — устало спрашивает Тенма.       — О наркоте — радостно выпалил желтоглазый — Тебе определённо должно это понравиться!       — Камиширо, ты ведь сейчас несерьёзно.? Видимо алкоголь на тебя плохо влияет… — в этот раз лицо блондина выглядит как-то напуганно.       — Не думал, что Цукаса-кун будет меня отчитывать, но это забавно — с легким смешком беззаботно проговорил Руи — Но я просто хочу подарить тебе новые ощущения… С кем еще, как не со мной, ты сможешь быть столь свободным.       Мозг отказывается нормально работать, разум словно затуманен. Это из-за спиртного? Во всяком случае сейчас Цукаса просто не смог бы понять этого, также как и понять своих дальнейших действий.       — Только давай не будем слишком сильно увлекаться — и почему его голос звучит так уверенно и обыденно…       — Я так и знал, что Цукаса-кун поймет меня! — и почему Руи так весело? неужели это взаправду так приятно?       Камиширо достает из кармана какой-то белый пакетик средних размеров, по его следующим словам содержимое — героин, и его надо нюхать… Ну собственно этим они сейчас и занимаются, действительно интересный поворот событий, не так ли?        Взгляды их изменились; зрачки расширились и будто остекленели. Мир перед глазами тоже словно поменялся; стал ярче и сглаженней. Сейчас юноши отчетливо ощущали лишь присутствие друг друга. От этого обоим будто сносило крышу. Мысль что они остались одни в этом мире. Перед глазами играли цвета и летали мелкие звезды, так необычно и захватывающе.       Время перевалило за полуночь, Руи предложил пойти домой, на что блондин согласился. Он не очень крепко держался на ногах, поэтому Руи помогал ему в передвижении, за что ему отдельное спасибо. Они шли под звёздным покрывалом неба, который окутан тихим ветерком. Блондин хотел бы остаться тут, на свободе, с Руи, так же держась за руки. Он не хотел возвращаться в привычную городскую суету, в серые и одинаковые дни. Но они уже идут, просить остаться поздно.       Парни подошли к подъезду Руи. Подняться по лестнице для Цукасы оказалось непосильной задачей, он бы хотел просто расположиться на ступенях и вот так проспать до утра. Но Руи не дал ему этого сделать, понёс его на руках. Блондин чувствовал все его движения, то как он дышит, как он сглатывает слюну, его запах. А пахнул он восхитительно, Цукаса хотел нюхать и утопать в этом аромате. Он свернулся клубком, пока его несли до квартиры, и в этом была какая то романтика. И вот, Руи звенит дверными ключами, и ловко вставляет в дверной проём.       — Просыпайся, соня, мы пришли. — тихим голосом сказал фиолетоволосый.       — Не хочу… — ещё тише сказал Цукаса. Он так и не слезал с рук Руи. Не бросит же он его в прихожей? Камиширо снял с него обувь и куртку, донёс его до единственной кровати в коммуналке, положив и укрыв одеялом, затем только снял с себя уличную одежду и обувь. Руи не хотелось оставлять юношу одного, поэтому лёг рядом с ним.       Секунда.       Теперь он лежит под Цукасой, принимая горячие поцелуи и укусы в шею и ниже. Он подавил громкий стон, не понимая что случилось. Блондин хотел его, и только его, чувствовать только его запах, слышать как он дышит, как он делает что либо, хотел остаться в этом мире только с ним. Хотел следить за ним, присвоить его только себе. Руи не хотел быть обузой, и поэтому заставил блондина быть под ним. Он не был против этого, поэтому он быстро снял с него футболку, где красовалась миленькая талия, и начал целовать и покусывать его бледные неширокие плечи. Его тонкая кожа так манила, в темноте помещения было слышно горячие дыхание и стоны обоих.       Цукаса прерывает Руи и целует в тонкие губы, после чего они вдвоём слились в воедино. Блондин не понимал, что делает, но это ему очень нравилось. Очень нравилось. Хотелось остановить время и просто исцеловать всего Руи. Везде. Что он сейчас и делал. Фиолетовый каким то образом опять оказался снизу, только теперь ему открывают ширинку ртом. Он был вахуе. Он опять посмотрел на эту картину: Цукаса просто открывал ширинку ртом… Теперь стягивал с него трусы. Он не знал что делать, впервые в жизни ему открывают ширинку в принципе…       — Руи… Не воспринимай это всерьёз, скорее всего, завтра мы оба будем жалеть об этом, это будет нашим тёмным прошлым. Но я никогда не сводил с тебя глаз, когда мы гуляли с девочками. Я ревновал… Я очень ревновал, когда кто то из них переходил твоё личное пространство. Я очень надеюсь, что это был твой первый раз. Я очень люблю тебя, Руи. Я клянусь быть с тобой до конца своих дней.       И тут на горизонте появляется Руи младший, который очень твёрдо стоит на своём месте, ожидая какого либо действия.       Вскоре, это применение появляется: розово-золотые глаза смотрят прямо и точно на свою удивленную цель. Цукаса открывает рот и откусывает пол хуя Руи.       -АААААААААААА — орёт Руи на всю квартиру. Ему пиздец как больно, наверное правда откусил. А нет, не откусил. Цукасе сейчас пиздец как стыдно, за всё это время он протрезвел только сейчас. Наверное это больнее, чем когда ногой бьют в хуй…       -Прости пожалуйста, Руи!!! — прокричал блондин, понимая, что эти слова будут проигнорированы.       Цукаса не знал, что делать в этой ситуации, он побежал за фиолетовым. Было видно, что Руи плачет, ему очень больно. Блондин заключил его в свои объятия, надеясь что он не опровергнет его. Руи выскользнул из этого положения.        Вот сейчас Цукаса точно не знал, что делать. Он сбежал от родителей, единственная надежда на ночлег исчезла. Лучше бы он так и заснул, а не полез к объекту привязанности домогаться. Он сидел на холодном полу в кухне, пока Руи тихо плакал в раковину с грязной посудой.       — Цукаса-кун, хочешь еще один анекдот.? — голос Руи звучит как-то отлично от его обычной манеры речи, даже пугает…       Тенма в ступоре; какой нахуй анекдот, когда он только что чуть не откусил хуй своему другу…       — Давай — неожиданно для себя буркнул себе под нос Цукаса.       — Зажги человеку костер, и ему будет тепло до конца дня. Зажги человеку одежду на нем, и ему будет тепло до конца жизни, фу-фу — и почему он смеётся… Интересно, в порядке ли его хуй…       Цукаса слышит шаги позади себя, но не успевает он обернуться, как Руи наваливается на него сверху, прижимая к полу. Что, черт возьми, происходит. Подождите…       У него в руке нож?!       А теперь…       ОН БЛЯТЬ В МОЕЙ РУКЕ.       А если говорить точнее, прямо сейчас из его плеча торчит немаленьких таких размеров кухонный нож… Все тело Тенмы мгновенно охватывает резкая пронзающая боль. Даже не столько от полученного ранения, сколько от этого чертого осознания. У него блядский нож в руке. Из уст Цукасы вырывается отчаянный крик, его тело пронизывает легкая дрожь, глаза становятся мокрыми. Но это ведь не конец? Было бы слишком скучно. Наверное таковы и мысли Камиширо сейчас. И наверняка по этой причине он резко дергает нож, извлекая его из плоти Тенмы. Тот снова кричит, еще громче, еще пронзительнее… Намного прекраснее чем прежде. Пол кухни сразу же заливает яркая алая кровь бедного юнца. В глазах Цукасы читается истинный ужас. Однако, его заплаканное испуганное лицо почему-то льстит Камиширо. Он так легко добился этих крайних сладких эмоций… Цукаса бы точно запомнил все ныне происходящее на всю жизнь… Хотя почему бы? Он однозначно никогда не посмеет забыть что-то столь значимое. У него просто не будет времени забыть.       Руи опускается к лицу Цукасы, целует его губы, затем переходит к шее, после к тому самом плечу… Он пробует на вкус его кровь; такую по его мнению волшебную и манящую. И все это ужасно его заводит.       Следующим уже более сильным рывком нож попадает в тоже место, на этот раз отделяя руку от тела. У Цукасы уже нет сил кричать, он просто смотрит в серый потолок, надеясь, что его конец близок. На этот раз Руи целует его в грудную клетку, оставляя засос чуть выше. Цукаса-кун такой милый сейчас, такой беспомощный и такой аппетитный… Его хочется съесть, проглотить целиком, не оставив и кусочка этому жалкому миру. И Руи не в праве отказывать своим желаниям; ножом он выковыривает глаз своему возлюбленному и сразу же отправляет его себе в рот. Для Камиширо парень как самый лучший изысканный деликатес. Он облизывает губы, его глаза полны безумия, да и как не сойти с ума в такой-то обстановке.       Руи сейчас так возбуждён, в штанах так жарко и тесно… К черту! Он опускает свои парки вместе с бельем и раздвигает ноги полудохлому Цукасе. Камиширо входит моментально, без какой-либо растяжки, да и плевать, это никак не сравнится с болью от ударов его ножа! Руи толкается так быстро и глубоко, как только может, закинув ноги Тенмы себе на плечи. Очко товарища не выдерживает и рвется, но какая нахуй разница, если ебать Тенму, пока по хую стекают струйки его горячей крови куда приятнее! Делая последний завершающий толчок, Руи кончает внутрь. Он смотрит на эту ахуенную картину, но… В скором замечает, что Цукаса больше не дышит, а его сердце больше не бьётся. Что ж, ничего ведь нельзя сделать.? Если Тема умер это просто его судьба? Ну разницы уже никакой… Он умер и все.       Но Камиширо не может смириться, он не хочет оставаться один, ему неважно как, но он хочет видеть Цукасу рядом, чувствовать его присутствие, касаться его… Он понял это только сейчас? Ну и долбаёб конечно. Но Камиширо не собирается покидать место преступления один, он поднимает с окровавленного пола запачканный нож и со всей дури вонзает в грудь Тенмы. Затем прямо внутри парня разворачивает орудие убийства в нужном направлении, давит на него, помогает рукой. И вот оно… его прекрасный трофей! Да, это счастливая история о похищении сердца своего возлюбленного!!!       Странно, неужели Камиширо снова забыл оплатить счета? Да и когда свет успел отрубиться… Он сам ничего не помнит. На улице уже светает, но из-за занавешенных окон в квартире все также темно.       Руи вновь открывает дверь на кухню. Там все еще лежит он — любовь всей его жизни, такая яркая и слепящая, словно солнце. Но сейчас Тема выглядит бесчувственным и невзрачным. Это из-за Руи его свет погас? Это его вина? Кажется еще чуть-чуть и он сойдёт с ума от этих вопросов. А точно, он же и так больной псих ха ха.        Только сейчас он испытал к нему жалость. Нет… Не настолько же он тварь, чтобы совершить это? Это сделал не он. Определённо не он. Все, кроме него. Он в последний раз обнимает своего возлюбленного, плача ему в плечо. Ну да ладно, нельзя раскисать. Скоро рассвет, стоит поторопиться.       Руи взял спичку и поджог ее об сторону коробка, бросив прямо в лужу бензина.       — Скоро ты исчезнешь, Цукаса. Совсем скоро.       Бензин моментально вспыхнул и теперь его квартира обрела красно — оранжевые оттенки. Ру и будто загнали в тупик.       — Скоро…       Руи сидел. Он вовсе не видел никого вокруг, ничто. Он шёл на розово-золотой огонёк на горизонте, который окружала тьма, такой теплый, такой знакомый. Хотел защитить его от омута темноты со звёздным небом, он не хотел отдавать его им. Хотел оставить себе. Фиолетовый проходит мимо зелёной лавочки, с его запахом. Он останавливается. Его взгляд настораживают две голубых упаковки фруктового льда, забытые владельцем, он помнит, что где то видел похожие. Где то видел… Видел! Точно видел!.. Из глаза Руи побежала слезинка. Он не мог оставить вот так вот всё… Разве он не взрослый? Разве его мама поступила бы так? А, у него же нет матери, а отца не стало… По его собственному желанию.       Из за вечной тишины, было очень контрастно услышать мяуканье кота. Вот сейчас он точно начнёт истерить. Вот вот, и заорет на весь квартал, разбудит всех жителей, чтобы вернули ему его Цукасу. Такого маленького, беззаботного, с ветром в голове, агрессивно и пессимистичного, такого, каким он был всегда. Об его ноги треться белая, гладенькая и пушистая кошка. Уровень злости на весь мир зашкаливал, Руи со всей силы ебанул ногой об эту несчастную кошку. Она прилетела в восточную часть ларька, оставив за собой кровавый след на стене. Такой красивый, белый мех, теперь стали украшать алые цветы могилы. Её голубые глаза стали не больше, чем отвратительные пуговицы, со странным бликом и объёмом.       Довольно. Он не хотел больше смотреть на это противное зрелище. Желание забрать мороженое ушло также быстро, как и появилось. Он просто шёл на горизонт. Как же хорошо, что он не заметил рыжего кота. Он смотрит на свою ненаглядную, в этом обличие. Думает, она проснётся? Конечно думает. Но какое вообще кому-то есть до этого дело?       Руи идёт. Точнее бежит за рассветом. Он плачет, он надеется что снова увидит Цукасу. Снова посмотрит в его розово — золотистые глаза. Погладит его пшеничные локоны волос, поцелует всё веснушки на его лице, искусает его розовые губы. У него всегда была мечта, сделать ему макияж собственными руками, чтобы в очередной раз потрогать его лицо. Сделать ему самую красивую причёску, чтобы все убедились в его красоте. Но на самом деле, привлекала его вовсе не красота, а душевная простота и доброта.        Он идёт, захлебываясь в собственных слезах. Он понимал, что его больше не будет, и он его никогда не увидит. Как же он хотел отрезать себе всё конечности, вспороть живот, выколоть глаза, воткнуть нож в сердце и перерезать себе горло. Об этом он думал каждый день. Но он не хотел уходить из жизни без его любимого человека. А теперь, когда он один в жизни, смысл ему оставаться. Он никого тут не знает, не видит других людей, не видит никого кроме одного, теперь, не существующего человека. Если бы у него был нож, он бы не раздумывая воткнул бы в сердце, но у него, как назло, его не оказалось. Руи, перематывая отрывки вчерашней ночи, вспомнил, что они шли через железнодорожный путь. Он не нашёл лучшего варианта, как лечь на рельсы.       Солнце наполовину вышло из-за горизонта, отдавая золотые и тёплые лучи жителям города. На них Руи было всё равно. Он бежал, в надежде быстрее покончить с жизнью с последним поездом, с надеждой снова увидеть Цукасу. Расположение железной дороги действительно было очень красивым. Руи словил себя на мысли, что именно тут он бы хотел закончить эту жизнь, в этом красивом и замечательном месте, с видом на тёмные и зловещие горы. Наверняка, до туда лучи солнца ещё не дошли, поэтому было очень красиво наблюдать за просыпающейся природой. Если бы только они с Цукасой могли быть одни в этом мире. Ни единой души — и они бы могли быть счастливыми.

Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье — все готовы — Никто не хочет грусть делить. Один я здесь, как царь воздушный, Страданья в сердце стеснены, И вижу, как в судьбе послушно, Года уходят, будто сны; И вновь приходят, с позладенной, Но той же старою мечтой, И вижу гроб уединенный, Он ждёт; что ж медлить над землёй? Никто о том не покрушится, И будут (я уверен в том) О смерти больше веселиться, Чем о рождении моём…

      Он действительно умер. Умер навсегда. Увидел ли он снова Цукасу — вопрос человечества. Когда он сидел на рельсах, смотря на восходящее солнце, он думал о нём. Не о ком другом. Правда, он подумал, почему на солнечном свету тени холодные?       Когда он услышал свист приближающегося поезда, он почувствовал некую свободу спокойствия. Только теперь Руи смотрит на небо. Что его ждёт теперь? Куда же пропадают все те души умерших людей? Неужели его ждёт та самая предвиденная темнота? Если его она и ждёт, то она точно не будет ждать Цукасу. Он точно не подошел бы к темноте. Или же Руи не хотел об этом думать. Лучше он будет думать, что сейчас ему хорошо. Что теперь он стал красивым ангелом с крыльями за спиной.

И в нём душа запас хранила Блаженства, муки и страстей Он умер. Здесь его могила Он не был создан для людей.