Не погружай меня в реальность

      Вот он — ты.       Сидишь и глупо улыбаешься, не иначе как рассказываешь смешную историю из жизни. Когда тебе за двадцать, это ещё не конец света, казалось бы. Прими, что раньше ты мог ответить отцу совсем по-другому. Прими, что тогда ты мог поступить иначе. В конце концов, прими, что прошлое не вернуть. Но нет, кому же тебя учить? Ты считаешь, что поступил правильно.       А так ли это? Просто посмотри на себя. Ты считаешь, что поступил верно, но всё равно нервно стучишь пальцами по столу, пока внутренний голос продолжает тебя успокаивать. — Боже, боже. Возможно, я совсем разговорился, извини. Это так на меня не похоже. -. . . — Просто, я действительно взволнован. Трудно не волноваться, когда столько всего произошло за последние несколько часов. Антон Звёздочкин, ты, не иначе как, действительно сошёл с ума. Давай, оплати лечение, наведайся к психотерапевту, там обязательно помогут, они сталкивались с такими случаями не раз; они смогут помочь, так или иначе, а у тебя есть средства, чтобы этому способствовать. Но даже свой внутренний голос ты слушать не хочешь, совершенно. Ритмичные постукивания по столу продолжаются, а ты теперь и не знаешь, что говорить. Но говорят за тебя. Ты вздрогнул. Ты этого не ожидал. — Нет, что ты, всё в порядке, продолжай. Я много раз говорил, что обожаю слушать тебя. Твоё дыхание учащается. Взгляд, направленный в сторону, кажется мутным и расплывшемся. Непонимание, как реагировать ставит тебя в ступор. Ведь это произносят до обморожения ледяные тонкие губы. Ведь прямо сейчас твою дрожащую то ли от холода, то ли от шока ладонь, накрывает поверх другая — до омерзения бледная и противная на ощупь. Но как ты можешь так думать? Это же он. Твой любимый всем сердцем человек. Твой внутренний голос затих, даже ему сейчас нечего сказать. Ты зажмурил глаза, но делать нечего. Вот, как зарождается отчаяние. Делать нечего и тебе, ты в тупике. Остаётся посмотреть правде в глаза. Ты оборачиваешься. Клянусь богом, глаза не хотят верить, мозг не хочет воспринимать, это- — Что-то не так? Что-то? Не так здесь абсолютно всё. Начиная с того, что ты откуда-то достал книгу с обрядами и заклинаниями; заканчивая тем, что не веря в призраков, ты решился провести обряд, чёртов обряд, ты серьезно? Тебе, случаем, не десять лет? А может, и того хуже, шестьдесят? Когда ты успел стать гадалкой и ведьмаком? Не веря в свои силы, а уж на крайняк и в свой разум, ты всё равно собрал всё что нужно: твоя собственная кровь, так бережно хранящаяся в небольшой колбе для анализов, маленький пучок твоих волос, одежда с его запахом, его любимые цветы — ромашки и наконец, безделушка, отражающая в точности его цвет глаз и какое-то там заклинание, длиной в пару минут. Такие мелочи не могли встать у тебя на пути, особенно, когда желанное так близко и так манит к себе. Вот он — возрадуйся. Сидит перед тобой, точная копия твоего невообразимого Олегсея, любимого заучки и обворожительного Олежи. Он говорит, он движется, в конце концов, осознаёт свою речь и прошлое. Он разумно мыслит, прямо как при жизни, вот только не осознаёт свою смерть. По всей видимости, это совсем позабыто. Но и стоит ли это вообще вспоминать, когда весь смысл твоего существования находится рядом с тобой? Безусловно, он изменился. Пару часов назад ты разговаривал с безжизненным трупом, который только и мог, что смотреть в никуда пустыми и стеклянными глазами. Цвет кожи заметно побледнел, даже, посинел, если так можно выразиться. Некоторые части его тела уже начали потихоньку разлагаться, о чём говорило наличие мух и каких-то ползущих тварей по всему телу. Ты думал, что убрал их всех, но видимо, кто-то остался; кто там был, опарыши, личинки, тебя это не особо волновало, и не волнует до сих пор, ведь теперь их нет. Всё это каким-то волшебным образом испарилось, он лишь стал похож на живую фарфоровую куклу, такой же холодный и такой же бледный, но так или иначе живой. — Мм, — ты задумался над тем, что следует сказать, — всё в порядке, не переживай. Я просто немного задумался над этим. В конце концов, ты был тем, кто обычно рассказывал истории. Ты пожал плечами, такое глупое оправдание. Но он засмеялся. Этим звонким, мелодичным смехом, который ты не слышал, казалось бы, целую вечность. — Тошенька, но я же не говорил, что не люблю слушать тебя. Я люблю твой голос, некоторые истории даже позабавнее моих будут. Да и мне особо нечего рассказывать, почти вся жизнь за учёбой и книжками, сам знаешь. Жизнь. Так много было в этом слове. Жизнь для каждого из нас совершенно индивидуальна. Спроси в чём её смысл — каждый ответит по-разному. Но для многих — это чувство свободы, любовь, карьера, семья. Было много различных факторов, почему человек хотел жить, зачем он хотел прожить эту жизнь достойно и как хотел ощутить вкус своей значимости в этом мире. Но это другое, совсем отличное от привычных норм и мыслей. Олежа не жил. Он больше не существовал. Подсознательный голос больше не пытался тебе вдолбить эту мысль, потому что был ли смысл? Вот он — сидит, дышит, разговаривает, ты чувствуешь, как он сжимает твою ладонь, вовсе не сильно, боясь причинить дискомфорт. И именно в этот момент ты начинаешь сомневаться в самом себе. Реально ли это всё то, что видит твой разум, существуешь ли ты сам, раз это происходит? Ты до конца не знаешь, а может боишься признаться самому себе. — Олежа, меня смущает, когда комплименты делаю не я. Ты же прекрасно знаешь. Он вновь хихикает, так по-настоящему прикрывая рот второй свободной рукой. — Я знаю, но и ты знаешь, как сильно мне нравится видеть, когда ты смущаешься. Такие редкие кадры, хи-хи. Твои губы не могут не содрогнуться в счастливой улыбке, когда ты смотришь на чужую, которую не лицезрел даже в своих снах. Однако именно они были единственным спасением. Кошмары не любит никто; они пугают, устрашают и вызывают боль, но для тебя они были единственным способом увидеть его снова. Эти тёмные, как смоль кудрявые волосы, до амнезии глубокие голубые глаза, в которые ты был готов провалиться. Нырнуть с головой, утонуть и навсегда остаться там, в тёмной и беспросветной глубине своего собственного сознания. Или быть может, его? Всё это близко, рукой подай, но моментально отдаляется куда-то вниз, прямиком от тебя и твоей тянущейся в надежде на настоящее спасение руке. Ты не знаешь, нужны ли тут слова вообще, забываешься, как будто находишься в самом счастливом сне, который когда-либо видел. И в правду, зачем? Ты встаёшь из-за стола, так и не отпуская его руки из своей хватки, помогая встать и ему. К удивлению, встать получается без проблем, нет каких-то ожидаемых симптомов, доказывающих, что он хромает или других дефектов. Будто два осколка стекла склеили супер клеем воедино. Он идёт за тобой в гостиную, садится на колени и вы оба оказываетесь заточены в длительном поцелуе, который останавливает время. Ты в точности не знаешь, на сколько это вообще законно, но ты уже перешёл эту грань, когда выкапывал его тело. В этот момент ты совершенно позабыл о послесловии всего обряда, которое кто-то вывел жирными печатными буквами на страницах фиолетовой потрёпанной книжки, после аккуратно написанного прописными буквами текста. Напоминание стоит в твоём телефоне и будет стоять каждый день, чтобы ты окончательно не позабылся. Там было прописано единственное условие, по которой созданная тобой сказка могла существовать и правильно работать. Что-то вроде короткометражки, где у пары не стало сына, мать впала в отчаяние и они с мужем пошли к кукловоду, который создал куклу сына; главное условие на существование всей этой придуманной жизни оказалось простым — не привязываться к кукле и не выносить её из дома. Так легко условие, но так тяжко искушение. Ведь кукла буквально ожила, стала тем самым мальчиком, которого родители потеряли. Проще говоря, Олежа ни в коем случае не должен был узнать, что он мёртв, ни при каких условиях. Что случится, если так произойдёт не написано, но сказано, что потусторонние силы отнимут то, что вы имеете сейчас и имели когда-то. В стиле типичных заклинаний и приворотов на каких-нибудь сайтах в интернете. Ты точно не знаешь, что именно имелось в виду и просто для себя решаешь, что этого никогда не случится. Ты не допустишь этого ни при каком условии. Ты снимешь все ручки с окон, уберёшь все новостные каналы в телевизоре, или может даже, вынесешь всю технику из дома, навсегда запрёшь драгоценного и хрупкого Олеженьку в своей квартире и не позволишь уйти, чтобы потом на улице на него не глазели помрачневшие взгляды прохожих, которые своими глазами видели его в телевизоре на могильном кресте или даже вживую на асфальте. Нет-нет, всё будет отлично на этот раз, всё будет хорошо. В той истории муж понял, какова жена в своём безумии и повёл её на улицу, дабы доказать, что он никто — неодушевлённый объект, у него нет чувств, он не может есть, спать и дышать. Но ужаснулся, когда выйдя за порог куклой стала и она. Стал ли куклой в конце сам мужчина, ты до конца не помнишь, но постоянно представляешь этот конец, как пример своей возможной допустимой ошибки. Каково же будет твоё удивление, если ты вдруг узнаешь, что тот самый Димон Побрацкий слэш Шашлык, видит настоящего Олегсея Душнова по сей день и ломает голову над тем, как выполнить пункт «Поцеловаться с однокурсником (цей)», как же узнать, какие у Олежи были однокурсники и найти одного парня, потому что, по всей видимости, они в приоритете. Ну или же отыскать его настоящего парня, если он на таком же курсе, на каком был когда-то Душнов. Сам же призрак не хочет об этом говорить и просит забыть о той глупости, что сказала гадалка в прямом эфире. Никаких ощущений, когда труп откапывали и он оживлялся, Олежа не испытал, потому очевидно и не сказал об этом Диме. Ты не хочешь видеть лицо Дмитрия, когда по телевизору и в новостях будут трещать о пустующей откопанной могиле. И ещё больше ты не хочешь, да и не сможешь лицезреть выражение лица настоящего Олегсея, что сейчас смеётся от глупо сказанных слов Побрацкого, которые он собирался адресовать своей потенциальной девушке. Как оно изменится, когда увидит кадры с пустым пространством, вместо огромной горы земли. С кем на самом деле ты целуешься прямо сейчас? Хороший вопрос, ответ на который, ты никогда не узнаешь, ведь уже забылся в своём безумии.