Сирена

Какучё ночью спустил шлюпку на воду и взял один керосиновый фонарь. Он давно заметил, что нечто преследовало их из порта в порт. Туман в бухте быстро скрыл очертания корабля где-то за спиной, стоило чуть отплыть с мелководья туда, где поглубже. Хитто стал прислушиваться. Сначала до ушей доносилось только как била вода по недавно замершей лодке, да ручка фонаря скрипела на ветру. Но тут что-то недалеко булькает. Какучё подносит фонарь к воде, высовывая руку за борт, но слишком мутно и темно, будто что-то всполошило дно и подняло песок. Днём эта гавань была практически прозрачная, и даже недавний дождь не сильно помутнил её воды. Тут снова слышны всплески на противоположной стороне. Какучё только отворачивается, но не успевает пересесть, как руку с фонарём что-то хватает. Он дёргается и чуть не разжимает кулак, почти роняя лампу в воду и лишая себя лучика света. За облаками даже не видно луны. Однако всплески всё ещё слышны с другой стороны. На самом деле это хвост, потому что нечто находилось буквально поперёк шлюпки, под ней. И пока с одной стороны о воду бил плавник, с другой юнгу крепко держали за руку. Несмотря на то, что перепончатая лапа была склизкая как тина, вывернуть запястье не получалось. Лодку пошатнуло, и странные шлёпающие звуки затихли. Это существо перестало привлекать внимание хвостом и выпрямилось под водой, чтобы показать свою макушку. Большие сиреневые глаза выглядели зловеще в свете лампы, а заметно отросшие волосы липли к лицу, так что кроме этих самых глаз на ними ничего и не было видно. Только сейчас Хитто внимательнее рассмотрел когтистую руку, что его держала, и заметил белые полупрозрачные чешуйки на тыльной стороне ладони. — И…зана… Он догадывался, хотел верить, чтобы это оказалось правдой, и он жив, но теперь, глядя в эти неестественного цвета стеклянные глаза — он не знал что с этим знанием делать. Может, было бы лучше, если он тогда утонул. Пока его обуревали смешанные чувства, на знакомом лице не дрогнул и мускул. Нельзя было сказать о чем он думал, и думал ли вообще. 《Он меня не узнал? А он меня помнит? Почему Изана молчит? Он может говорить? Его легкие заполнила вода, наверное, не может.》 Но вместо слов Курокава отпускает чужую руку и хватается двумя за бортик, накреняя лодку, поднимаясь на руках. Теперь он был на одном уровне с Какучё. — Пойдём со мной. — Голос звучал странно, скрипуче, будто он простыл. Сперва парень даже не был уверен, не лодка ли то скрипнула. — Что? Куда? — Подсознательно Какучё его понимал, но сейчас голова категорически отказывалась воспринимать информацию. Утопиться? Он думал об этом, хотел пойти на дно за Изаной, но Мучо сказал что это будет напрасной жертвой. Вот только Изана вернулся со дна. Чтобы позвать его с собой? — Тебя ждет команда. Лучше ты возвращайся. Пожалуйста, мы что-то придумаем! Изана резко отпустил руки и снова ушёл под воду. Лодку зашатало, и Какучё упал, больно ударившись о лавку. Фонарь он все же уронил в воду, за что ему потом влетит, но он не мог сейчас об этом думать. Быстро поднявшись и встав на коленях у края лодки, он стал кричать, звать Изану, надеясь, что он снова всплывёт, но вокруг не было ни звука. Тут что-то выскочило из воды и запрыгнуло в шлюпку. Какучё увидел тот самый фонарь, что выронил в воду, и следом еще один всплеск. Изана снова вынырнул к нему, но уже не поднимался выше. Поэтому первым протянул руки Какучё. Он убрал налипшие на лицо волосы. Хоть вода и была холодной, он хотел бы продлить это касание. И видимо, не только он. Мокрая рука накрыла его, задерживая на своей щеке. Он тоже скучал. И по Какучё, и по команде, но он не мог вернуться. Не сейчас. Да и где это видано, чтобы сирена была капитаном корабля, его бы скорее убила своя же команда, кроме- — Пожалуйста, пойдём со мной. Второй рукой Курокава накрыл горячую щёку парня. Он вернулся за ним, он хотел утащить Какучё на дно, опрокинуть его лодку ещё до того, как она отошла от мелководья. Он даже принёс с собой бутылёк с русалочьим ядом, потому что знал, чем может обернуться всё, обрати он его сам. Теперь знает. Может, лодку случайно накренило, а может, Какучё сам наклонился первым, но Изана не хотел больше ждать. Как только их губы соприкоснулись, юнга выпал из лодки. Он уже говорил, что был готов последовать за Изаной на самое дно, и даже если бы после этого поцелуя он утонул — то ни о чём не пожалел бы. Воздуха стало стремительно не хватать, но крепкие руки не давали ему всплыть, совершить ошибку, снова потерять его. После той ночи Мучо заметил, что нечто перестало преследовать их судно, а фонарь, с налипшими на стекло водорослями, так и остался в покачивающейся на волнах шлюпке.