эй, ботан!

Утро Вовы началось как обычно в 6:00. На стуле возле стола лежала хорошо выглаженная школьная форма, а возле стоял еще вчера собранный протфель. Встав с кровати и застелив идеально постель, Семенюк направился в ванную, а затем одеваться. С кухни послышался голос матери. —Вова, иди есть. Отношения с мамой у него были не очень. Хотя, здесь будет правильнее сказать, что их вообще не было. Она уходила на роботу, а юноша в школу. Приходила она очень поздно. Он не помнит когда они последний раз нормально говорили. Отец пропадал в командировках и жена с сыном особо его не волновали. Парень позавтракал блинчиками с вареньем и побежал в школу. По пути в школу он любил слушать музыку в наушниках, для него это была некая терапия. Честно говоря, Вове не нравилось ходить в школу. С каждого угла слышались насмешки и просьбы списать. Надоело. Но парень не жаловался. Мечта скорее уехать с этого города заставляла не обращать внимание на трудности и просто ебашить. Семенюк хотел стать айтишником и неплохо так в этом разбирался. Чтобы совсем со скуки не умереть парень зарегестрировался на твиче под ником bratishkin. Снимал он без лица, потому что боялся, но скоро он обещал сам себе и зрителям, что покажется. Подписчиков у него было не мало, 15 тысяч. Никто не знал про его увлечение. У него небыло друзей, а с родителями, как упомянуто ранее, они не контачат, хотя и живут вместе. Выйдя с дома, он первым делом достал наушники и телефон, а за тем включил песню "ssshhhiiittt". Холодная осень погружала город во мрак. На деревьях почти опала листва. Сегодня обещали дождь. Но не смотря на все минусы ему нравилась эта атмосфера печали. Он хотел проникнуть в неё полностью. И он почти проник, но голос сзади все испортил. — Эй, ботан! Владимир уже знал кому принадлежит этот неимоверно противный голос. Лёша Губанов. Надоедливый задира, который ещё с самого первого класса начал приставать и при всём этом ещё и жил в соседнем доме. Оба уже и не помнят почему так не взлюбили друг друга. Лёша объяснял всем, что это потому-что Семенюк бесячий ботан. Когда-то, во втором класе Владимир спокойно сидел на последнем уроке и что то читал . За окном наступила весна. Учитель вышел и в классе творился балаган. Тут над ним появляется тень и вмиг вся одежда промокает до ниточки. Мальчик поднимает свои невинные глазки и смотрит на Алексея, который вместе с Олегом и Тимуром умирают со смеха, а маленькому Вовочке то не смешно. Ему тогда ещё нравилась одна девочка, Катя звали. Он пробежался глазами по классу в поисках её миленьких русых косичек и увидел как она недалеко от него хохочет от выходки Губанова. Мальчику тогда пришлось идти мокрым домой и не смотря на то, что на улице царилась весна, было достаточно морозно. На следующий день парень проснулся с температурой 38 и понял заболел. Тогда 2 недели сидел дома и никуда не выходил. Думал умрет. —Чего тебе? — обернувшись сказал братишкин. Сзади шли 3 парня. Олег, Тимур и собственно сам Лёша. У Олега были светлые и короткие волосы. Нос с горбинкой. Одет он был в, скорее всего паленый, стоник. Тимур был лысым и с шапочкой. Одет был довольно просто: серое худи и спортывные серые штаны. А на Лёше красовалось чёрное худи и черные джинсы. Каштановые волосы были хорошо уложены в виде "башни".Единственное, что выделялось в этой толпе так это глаза Лёши. Они были прекрасны, словно вода в Индийском океане, словно они вообще не с нашей Вселенной. Троица была недо гопотой. Вписки, бляди и курево, кажеться, это всё, что их интересовало. — Ты меньше пизди. Кто крокодилу доложил, что мы в тубзике на последних уроках бухали? Крокодилом они называли директора Петра Ивановича. Хуй знает почему крокодил. Эта кличка ему нарисовалась ещё в двухтысячных. Тимур и Олег стояли по бокам ихнего "главаря" и молчали, иногда поддакивая. — Не знаю. С чего вы взяли, что это именно я доложил? — Да потому что ты только туда заходил. — Хочу вас огорчить, но это был не я. —Попизди,— парень начал походить к отличнику всё ближе. Губанов очень редко марал руки об Семенюка. Возможно раза 5 от силы за всю историю ихней так называемой вражды. Зачастую это делали его дружки, но этот раз они стояли как вкопаные и просто наблюдали. Губанов начал медленно приближаться к лицу Семенюка и остановился возле его уха, а тот стоял и смотрел то ли со страхом, то ли с интересом. — Малыш, чтоб больше такого не повторялось, иначе тебе пизда будет. — сказал обладатель башни и на останок почти незаметно лизнул ухо Вовы.