Что значат гвоздики?

Насколько всё запущенно? Сказать сложно болезнь, носящая самые разные названия, практически не изучена. Всем попросту страшно находиться рядом с больными. Но предположительно, тяжесть ситуации можно оценить на девять из десяти баллов по шкале отчаяния. - Я должен составить карту возможных заразившихся, но сперва ответь на один вопрос, - с порога сказал парень в медицинской форме. – Ответь честно, у тебя есть сильные чувства к кому-то? Прямолинейность застала Лололошку в тупик. Первые несколько секунд он не знал что ответить, хотя в голове появился образ Эо. - Понятно, - не дожидаясь ответа выдохнул Татум. – Что же, я знаю, что это за болезнь. Не буду допытываться кто это, но скажу прямо, сейчас твоя жизнь в её руках. В моём мире это называют ханахаки. Если тебе не ответят взаимностью, то считай, что ты труп. А учитывая, что ты уже в состоянии клумбы, - парень щёлкнул по побегу на безымянном пальце, вот-вот готовым начать распускать небольшой бутон, - то ещё дня два и ты в могиле. Скажи имя и если это мироходце, то мы устроим встречу, если же нет, то назови мир. О скиньте не думай, я сам заплачу. Фраза: «Сам оплачу». Отсутствие защитной экипировки. Всё это смещало Лололошку, заставляя задать прямой вопрос. Парень всегда недоверчиво относился к помощи от малознакомых людей. Даже Эо он долгое время не мог до конца довериться. Раз за разом дружелюбность настораживала. - Я был на твоём месте. Живой пример чуда. Об этом никто не знает, а то стронулись бы меня как чумы. Но, твой пример может показать, что ханахаки не так страшен, как о нём думают. Если ты выживешь… - тихо добавил Татум. - Но как ты остался жив? – огонь в глазах вспыхнул с новой силой. Надежда! Хватаясь за тонкую нить, способную спастись Лололошка приподнялся с кровати, приближаясь к парню, желая узнать всё как можно скорее. - Любовь. Мне повезло, что моя половинка разделила мой запал. Проблема лишь в том, что ты всегда будешь от неё завесить. Только любовь сдерживает рост цветов. Нет взаимности – нет тебя. Да, звучит грубо, но это жизнь. Хрупкая подобно бабочке надежда начала вырываться из рук. Растворяться во мрачных мыслях. Пока разум твердил, что ничего не выйдет, сердце билось с бешенной скоростью, желая прокричать всё, признаться и ждать ответа. Сколько прошло времени Лололошка не знал. Он просто рассказывал про общение, места в которых успел побывать до карантина, а так же людей, подошедших слишком близко. К концу работы он засыпал на ходу. Речь стала менее разборчивой, а порой даже прерывалась тихим храпом. Сновидения говорят крайне много о человеке и его переживаниях. Подсознание находит выход наружу, сообщая что-то сознательной части мозга, надеясь, что его правильно поймут. Наблюдения, страхи и прочее становятся удивительными образами. Если найти подход к самому себе, стать дешифратором для освоенного бессознательного, то можно оказаться чуть ли не полубогом, разобравший в клубке размышлений и травм. К сожалению, не всегда сноведения остаются в памяти. Так, освободившись от оков сна, Лололошка подскочил с кровати, сердце билось с невероятной силой, а глаза искали что-то или кого-то в комнате. Но он слова оказался один. Вечный странник, появившийся в одиночестве и готовый сгинуть наедине с самим собой. Хотя, если вспомнить, то в Междумирье он был не один. С самого начала рядом находился Эо. Да, он пришёл не с самого начала истории невозможного странника, но при этом постоянно оказывался рядом в самые трудные минуты, пусть и преподал в иное время. Нахождение на грани реальности и мира грёз, вынужденный побег в Эрресию, затухание искры. Каждый раз Эо стоял рядом, подбадривая одним лишь своим присутствием, дарящим душевное спокойствие. Где же он? Почем сейчас не стоит над его кроватью, ожидая, когда голубые глаза вновь откроются, чтобы продолжить разглядывать каждую деталь образа спасителя, проводника, любимого. Ноги опустились на пол. Веки не хотели полностью открывать, их вес словно увеличился вдвое, если не больше. Когда вес тела перенёся на две опоры, явно потерявшую былую устойчивость, Лололошка начал падать. Неуверенный шаг, ещё один и вот, он почти дошёл до стены. Руки протянулись вперёд, готовясь схватиться за гладкую поверхность. Только вот ноги всё же подвели его. По ощущениям они заплелись в подобие морской верёвки. Лицо наконец-то встретилось с полом. Забавно, но только сейчас он наконец упал. Окончательный упадок сил. Лёжа на холодном дереве Лололошка словно наконец прозрел. Раз за разом он останавливался в сантиметрах от боли. Беспощадная гравитация, тянула его к неизбежному. Но каждый раз что-то останавливало его. Руки, намеренье сделать как лучше. Не дать испытать боль, не позволить лицу потерять хотя бы часть красоты и аристократичной бледности. Однако, не стоит забывать, что благими намерениями выложена дорога в ад. Пока казалось, что всё вокруг бережёт Лололошку, надеясь что госпожа Фартуна улыбается ему, на самом деле каждое «спасение» усугубляло ситуацию. И только когда носовая кость сломалась, картина наконец прояснилась. Словно дальтоник, надевший очки, Лололошка наконец заметил постоянно мелькавшую перед ним истину. Заметил разницу полутонов дружеской и романтической любви. Любви, сжигающей всё вокруг. Любви, рвущуюся наружу всеми способами, прорывающейся изнутри, цветущей самыми красивыми цветами. Дверь открылась с противным скрипом. Всего через мгновение Лололошка почувствовал, как его поднимают. Он не стал открывать глаза. Зачем тратить силы на это? Он всё равно знает, кто утрёт кровь с лица. Расслабляясь в прикосновениях, парень полностью отдался теплу чужих рук. Забавно, но сейчас Лололошка в прямом и переносном смысле был полностью в руках Эо. - Я понял, - выдохнул парень, вжимаясь в мягкую ткань рубашки, сменившую цвет с белого на красный, стоило только приблизиться. – Гвоздики – твои любимые цветы. Так? – получив положительный ответ он продолжил. – Лили стала гвоздиками, так как любила тебя, а ты их. Пальцы прошлись по скулам, после чего оторвались от кожи. Прекращение тактильного контакта заставило всё же открыть глаза. Ошарашенный взгляд Эо, пара пропущенных ударов сердец, начавших биться в одном ритме. - Что ты имеешь в виду? – сглотнув ком в горле всё же спросил Эо. - Ты не заболел, так как не любил. А она всем сердцем желала тебя… Но не могла получить. Дрожащая рука прикоснулась к шее. Росток, ранее бывший лишь зелёным зародышем, превратился в маленькую гвоздику, распустивший свои лепестки. - Ты хочешь сказать… Нет… Это же не то о чём я думаю? – непроизвольно руки начали обнимать самого себя, стараясь отгородиться от полученной информации. Тихий стон боли, новая струйка крови, текущая из места, где всего секунду назад был стебель. Чуть ли не в полуобморочном состоянии с неизменно тёплой улыбкой Лололошка протянул цветок Эо. Слёзы то ли из-за боли, то ли из-за переизбытка чувств начали скатываться по щекам, размывая картинку в глазах, но даже так было ясно, что Эо сжался, стараясь сдержать чувства внутри. - Я не могу, - Эо пододвинулся ближе к Лололошке, говоря гораздо тише. – Это не правильно. Ты молод, а я гожусь тебе в отцы. - Мне всё равно. Я люблю тебя. И с этим ничего не поделаешь. Я могу понять тебя, поэтому не давлю. Но, скажи, ты можешь принять эту гвоздику? Мягкое касание подушечек пальцев заставали Лололошку вздрогнуть. Сейчас он возьмёт цветок, прижмёт его к себе. Но нет. Вместо Этого Эо опустил руки парня. - Не стоит творить глупостей. Я тоже люблю тебя, но это слишком… - Нереально? Невозможно? Столько вариантов, но вместо них вырвалось слово, - неправельно. - А что есть правильно? Кто установил рамки? Общество? Если ты любишь, то почему какие-то правила тебе важнее, чем я? Раз за разом ты был со мной, но потом уходил, оставляя с мыслями и вопросами. Эо, - рука было взвыла в воздух, желая ухватиться за полы пальто, но остановился, заметив движение - предвестник одиночества. - Мне нужно подумать, - Как же больно смотреть на уходящую фигуру, а ещё больнее оказалось услышать тихое: «Прости», - явно сказанное в надежде, что тишина сохранит это слово в секрете. - Времени нет, - так же не границе слышимого сказал Лололошка закрывшейся двери, - но тебе я отдам последние секунды. Последняя фраза заставила улыбнуться. Какая-то мелодрама, а не жизнь. Клишированные ответы на клишированные фразы. Вкус приторности слов сменился металлической солоноватостью, смешанный с чем-то цветочным. Всего пара метров. Одна стена, разделяющая двух людей, поглощенных мыслями друг о друге, себе и близости смерти. Умирающий снаружи под воздействием внутренних факторов и разрубающейся внутри из-за происходящего во внешнем мире. Только сейчас он позволил себе пустить слезу. Медленно улыбка превратилась в противоположность. Плечи начали вздыматься и с каждым тяжёлым вдохом мысли звучали громче. Начинаясь с шёпота: «Всё же не так плохо», и заканчиваясь истерическим криком: «Я снова убийца!» Погрузившись в свои мысли Эо не услышал, как входная дверь открылась. Лишь когда рука коснулась плеча он обнаружил чужое присутствие. - Господин Эо, простите. Я не успел. Но… Лололошка бы не справился без Вас. Знаю, это может прозвучать ужасно, но, - Таттум замол, пытаясь придумать аналогию,- Это как искра, у кого-то она есть, а у кого-то нет. Если её нет, то ничего поделать нельзя. У Вас нет… - Нет чувств? – перебил Таттума Эо. Всего за пару мгновений он практически унял дрожь в голосе, собрав остатки сил в кулак. – Я догадался. А хоронить его раньше времени не стоит. Лучше расскажи больше о цветах смерти, тогда может выговор за скрытие информации будет не настолько жёстким. Долгий разговор, полный историй и фактов поставил множество точек. Знания – сила, но с большой силой приходит большая ответственность. Груз за душой Эо стал тяжелее на добрую тонну. Осознание своей важности внесло больше нестабильности в и без того хрупкую конструкцию ментального здоровья. Однако, решение было принято. Дверь в комнату Лололошки открыта. А первый шаг сделан.