Кошмары

Куникудзуши долгое время не понимал для чего ему, кукле, была дана возможность засыпать. Ведь если для людей — это важный жизненный процесс, то для него... Для него это очередной повод ужаснуться потаённым, сокрытым и хорошо игнорируемым мыслям, которые каждый раз всплывали в его сознании во время сна, становясь кошмарами. Которые пугали так сильно, что руки начинали дрожать, а плечи содрогались вслед за стекающими по лицу солёными каплями. Плакать было ужасно. Видеть сны было ужасно. Поэтому Куникудзуши постепенно, но отказался от этого процесса вовсе. Потому что в его жизни с этим отказом поменялось лишь только то, что он перестал бояться. Себя, своих мыслей, раннее совершенных поступков и сказанных слов, и, конечно же, слёз. Намного лучше было заниматься чем-то полезным ночью, зарываясь с головой в обязанности Предвестника или же изучая Ирминсуль. Это отвлекало, это расслабляло. Но когда в размеренную, выверенную до мелочей жизнь Куникудзуши пришёл Казуха… Пришлось меняться. Привыкать к тому, что он больше не один и что ему нужно заботиться и о себе, и о Казухе. Что говорить нужно честно, без утайки, что нужно находить компромиссы. Что нужно… делить одну крышу над головой. И это, пожалуй, стало самым сложным для Куникудзуши. Потому что Казуха – человек. Ему, как и всем, нужен отдых, ведь его силы восстанавливаются намного дольше и для этого ему нужно спать. Поначалу Куникудзуши просто создавал видимость того, что он спит по ночам. Глупый, совершенно глупый поступок, но вдаваться в подробности такого решения казалось… Слишком сложным, в какой-то степени абсурдным. Но Казуха слишком быстро заметил, что кукла не спит, ночами просто разгуливая по окрестностям разбитого лагеря или наблюдая за спящим самураем. Тогда Куникудзуши пришлось говорить. Честно говорить о том, что он боится и что он просто не может, действительно не может, закрыть глаза дольше чем на минуту. Потому что ему страшно, потому что он не хочет видеть, как перед его глазами вновь всплывают смерти когда-то дорогих кукольному сердцу людей. Казуха в тот вечер мягко гладил Куникудзуши по спине, плечам и голове, пропуская сквозь пальцы шелковистые длинные волосы и внимательно вслушиваясь в рассказ куклы. Тогда же он дал обещание о том, что рядом с ним Куникудзуши не будут преследовать кошмары. Это казалось глупым, Казуха ведь был обычным самураем. Вернее, не очень обычным, ведь он любил Куникудзуши. И, почему-то руководствуясь именно этим фактом, Куникудзуши решил довериться. Позволил уложить себя рядом с Казухой, позволил ему прижать себя к груди, позволил поцеловать в макушку. Закрыв глаза в попытке уснуть, Куникудзуши с ужасом осознал, что он не может этого сделать. Мысли, как на зло, мгновенно начали плодиться в сознании, разжигая тревогу в кукольном теле всё сильнее. Захотелось забиться в угол, захотелось вылезти из объятий Казухи и сбежать, но… Казуха был таким тёплым и родным, что он не мог этого сделать. Сделав глубокий вдох, Куникудзуши лишь сильнее прижался к Казухе, пытаясь сосредоточиться только на своих ощущениях. В комнате было темно и тихо, Казуха едва слышимо дышал, прижимая Куникудзуши к своей груди и позволяя слышать ему свое размеренное сердцебиение. Оно успокаивало. А тепло и мягкость рук самурая и вовсе расслабляли, позволяя успокоиться, позволяя мыслям медленно исчезнуть и оставить в голове пустоту. Но не пугающую, а приятную. Такую, которую почаще бы хотелось заставать. Потому что в этот момент Куникудзуши ничего не тревожило. Он прижимался к своему возлюбленному, слушал его сердцебиение и ощущал, как постепенно растворяется в этом моменте. Сознание медленно покидало его, позволяя отдохнуть и забыть обо всём. Казуха сдержал обещание. Куникудзуши действительно не приснились кошмары. Он очнулся утром, глупо моргая и пытаясь скрыться от солнца, попадающего в глаза. Услышав тихий смех, он поднял глаза. Казуха, видимо, также совсем недавно проснувшийся, смотрел на Куникудзуши с такой любовью и нежностью, что у куклы сердце сжималось. Казуха был по-милому растрёпанным и сонным, но таким счастливым. Счастливым от того факта, что Куникудзуши в очередной раз доверился ему. И Куникудзуши тоже чувствовал безмерное счастье, растекающееся в груди тёплым пятном, каждый раз, когда засыпал рядом с Казухой, прижимаясь к его груди, и просыпался рядом с ним же, часами наблюдая за тем, как лучики солнца пляшут по веснушчатому лицу. Оказывается, спать совсем не страшно. Просто раньше у Куникудзуши не было того, кто мог бы защитить его сон.