Правда

      Никогда мне прежде не было противно жить в этом мире потихоньку утопающем в грязи и дерьме. Никогда не было, но почему?       Просто я встретил тебя, Чонин.       Я раньше презирал таких, как ты. Я был животным. Нужны были лишь деньги, девушки, которых я использовал и никогда не любил, внимание полученное незамысловатым путём — флиртом и распущенным поведением. И всё это при мне имелось — я сам окунался в это месиво, был тем ещё мудаком. Но я задавался вопросом, пусть редко, но задавался.       Это правда всё, чего я хочу?       Может быть я хотел познать любовь, может быть хотел хотя бы раз прикоснуться к прекрасному бутону нежности. Размышлял, как нравится кому-то по-настоящему, как это — любить человека?       Жалко что мой первый опыт, для меня же стал последним.       Это жестокий мир в котором люди судят по деньгам, по статусу, по внешнему виду, хорошим манерам и ориентации.. Если ты не богач, не топ модель, не выходец хорошего рода, то никому нахрен не сдалась твоя светлая душа. Если ты нетрадиционной ориентации, то ты тем более ничтожество. Просто приниженный обществом мусор, больной урод, который заражает всех непонятной для людских мозгов болезнью.       Никогда я не хотел жить в таком мире и я уверен почти на все сто, что ты тоже. Мы бы справились вместе       Твои слова били под самый дых, пока мы стояли на балконе и делили между собой сигарету. Ты ненавидел курить, но из-за меня пришлось. За что такой чудесный человек полюбил мою персону я так и не понял. Ты говоришь, что мы справимся с самой светлой улыбкой, которую я когда-либо видел, пока твои глаза превращались в полумесяцы. И я тебе верю, но сам ты... Нет? Почему ты не верил в свои слова? Ты знал?       Этот мир — не тот мир, который ты хотел. Ты ведь совсем ещё ребёнок и не понимаешь многих вещей, веришь каждому слову, как и я, но наша разница в том, что твой мир построен на иллюзии того, что могло быть, если бы общество не судило. А я смотрю правде в глаза.       На этих глупых суждениях вырастают тысячи людей, а потом многие из этих тысяч считают себя обязанными вершить несправедливый суд дальше. Нести установки прошлого сквозь время, дни, месяца, года.       Ты каждый раз в лицо кричишь "Зачем!?" Ты каждый раз задаёшь вопросы мне, а я в ответ утыкаюсь лицом куда-то тебе в шею и тихо плачу, а ты гладишь меня по голове, зарываешься пальцами в волосы. Обычно это ты плачешь, но сейчас я правда не знаю что сказать. Ты продолжаешь спрашивать о том, как утихомирить рвущую боль от страха в груди. — Я не знаю...       Всё, что я могу ответить. А обида за тебя и за себя стелет глаза; что я не могу быть с человеком которого люблю, из-за глупых стереотипов, я не могу быть индивидуальным, не могу показать свою любовь тебе. И тем не менее, ты остаешься рядом.       За тот маленький период времени с тобой, я понял, перевернул и полностью осознал всю свою жизнь. Что жил по всем этим стереотипам, а ты нет. Ты был идеалом, который не страдал от нехватки внимания, от нечестной игры жизни, от забот, что и кого любить и как жить. Ты принимал себя таким, какой есть всегда. Ты появился в моей жизни и излечил от всех болезней, чтобы в конце концов убить самой смертельной из них — собой.       И я завидовал раньше, знаешь? Я видел, то, как тебе легко жить среди говна, фальшивок, и очень завидовал. Почему ты был таким свободным в то время, как я страдал?       Я сказал родителям о зародыше чувств к тебе, который я теплил и вынашивал, несмотря на то, что завидовал. Но тут же на моей коже оставались красные следы от непокорности судьбе. Мне по малолетству сказали, что так любить неправильно, а я поверил.       Я унижал, бил и задирал тебя. Иногда ты отплачивал тем же. Я так хотел чтобы ты прочувствовал всю ту боль, что почувствовал я! Но на следующий день ты снова сидишь и улыбаешься своим друзьями, а меня не замечаешь. Меня раздражало, что твоё внимание приковано не ко мне, что ты смотришь не на меня, что разговариваешь не со мной, что дышишь не мной, в то время, как сам становился моим миром.       Я поздно понял — это не здоровый интерес. Это уже что-то большее чем мщение и привлечение внимания к своей персоне.       Когда же это началось? Я не знаю, но я горжусь. Я смог преодолеть себя ради тебя. Я смог полюбить, помнишь? Ты помнишь, что я тебя любил? Ты помнишь меня?       Нини, ты — мой самый прекрасный бутон нежности, мой воздух и мой лучший, горький любовный опыт. Ты как будто всегда ждал именно меня, по крайней мере, я так думал. Это прекрасное чувство полёта, шум дождя, порывы ветра, мокрая трава, мы, валяющиеся на этой самой траве промокшие до ниточки, и наш с тобой первый поцелуй на футбольном поле. Это всё заставляет сердце обожать тебя больше, биться сильнее в грудной клетке, наровясь выскочить и улететь в другую галактику. — Это был самый волшебный момент в моей жизни!       Ты говорил это каждый раз, когда мы упоминали его. И после твоих слов я всегда отвечал: — Но мы же и так волшебники!       И смеялся. А после этого... Столкновения глазами, ночи в безлюдных местах, часы проведенные только с тобой, губы на губах, насмешки друзей, потеря близких, но всё это мы пережили вместе. Всегда мы были вместе и переживая, поддерживали друг друга. Всегда давали волю эмоциям наедине, когда было совсем тяжело. Мы были рядом всё это бескрайнее, словно космос, беззаботное, как мы сами, время. Все счастливые и несчастные моменты мы делили меж собой. И по идеи так должно быть всегда, как в сказках — оставаться вместе вечно, до самого конца.       Но такое ощущение, что мы вернулись в тот период жизни, от которого начинали. Будто не было этих пяти лет; стереотипы свергают любовь со своего трона и на него возвышается новый правитель — осуждение.       Осуждение за что? За любовь? Из-за того, что мы парни, мы не способны на настоящую любовь, что ли? Нам говорили "Это болезнь и она пройдёт".       Если любовь значится болезнью, то ты моя болезнь.        Ты не избавишься от меня, я пророс тобой, я по уши в тебе. Мы не делимая часть вселенной, хотя бы потому, что ты — моя вселенная. Не пытайся меня оттолкнуть сейчас, ведь ты должен был сделать это до того, как я пустил корни. Ты должен был убежать до того, как я свяжу твои ноги и стану твоей опорой. — Забудь, они убьют тебя, а я хочу, чтобы ты жил. — Я верю в нас.       Твой голос так дрожит. Я знаю, что ты боишься, но не ври мне. Только не ты. — Мы справимся! Я же так.. Люблю тебя?       Почему ты так не уверен в том, что говоришь? Почему ты лжёшь, черт возьми!? Я тебе уже не нравлюсь, ты остыл, знаю. Мы перестали разговаривать так, как раньше два месяца назад, ты перестал дарить мне нежные поцелуи по утрам месяц назад. Сейчас ты больше зависаешь с теми, кем бы никогда не стал ещё пару лет назад. Ты начал обманывать меня, похоже, что, с самой нашей встречи. — Чонин, не нужно. Я знаю, ты уже не тот, кого я любил и, кто полюбил меня. Зачем ты это делаешь? Ты ранишь меня своими словами о любви похлеще пуль. Нам уже никогда не жить так, как мы хотели и мечтали. Из всего общества вокруг, мы всегда были лишними, но теперь, видимо, лишний только я. Прости, это моя вина. Мои чувства поставили под угрозу и твою и мою жизнь. Я знаю, что люди будут унижать меня после, но ты не должен страдать, потому, что я умею любить, я защищу тебя. — Сынмин, я... Прости, я должен был сказать... Прости, прости, прости.       Тысяча извинений. Тебе нравится унижаться? Ты так же, как и всегда бросаешься ко мне в объятия и плачешь. А я так же, как всегда, когда ты хнычешь успокаиваю тебя, поглаживая по голове и заглядываю в глаза. Я никогда не смогу тебя отпустить. — Сынмин, боже, я так боюсь... Я люблю тебя, люблю, но я не могу...       Ты говоришь это с таким отчаянием и я верю. Я опять тебе верю.       Честно? Я всегда тебе верил. — Чонин, можно последнюю просьбу, прежде чем это всё закончится?       Ты киваешь и смотришь на меня так нежно, так отчаянно сжимая в объятиях. Я физически не могу перестать изучать тебя, даже после стольких лет. Я хочу запомнить всё до мелочей. — Можно тебя поцеловать?       Я шепчу тихо-тихо, но ты слышишь. Ты слышишь и сам льнёшь к моим губам, сам сминаешь их в безбрежном горе от последней встречи. Щеки горят от горьких слез, а в поцелуе я чувствую тебя. Твоё тепло реально, твои чувства горят огнем, как бы ты их не прятал оберегая меня. Я всё равно тебя так сильно люблю, поэтому улыбаюсь в твои губы. Ничего не существует для меня в этом мире, кроме тебя.       Боль, причинённая твоей ложью не утихает ни на минуту с тех пор, как мы расстались. Эту боль невозможно залечить, просто нацепив пластырь, нельзя просто унять, заткнуть чем-нибудь. Она разрывает меня на куски. Чонин, понимаешь ли ты, что сделал?       И во всём мире слов не хватит чтобы описать, как я себя чувствую; полностью разбитым, уничтоженным, как будто меня раскатали по голому мокрому асфальту. Я чувствую себя плохо до тошноты. Меня тошнит от себя, от тебя, от чувств, которые я испытываю.       Мои чувства — это что-то грязное, это что-то, что хочется смять и выкинуть, как неудачный текст песни.       Ах, я помню, как сочинил тебе песню. Мы тогда были на пляже и рисовали палками на песке, кидали камни в море и, сидя у коста, я играл тебе на гитаре. Какая-то самая заезжаная мелодия, которую я перестроил под свой лад; получалось не очень хорошо — петь и играть — но тебе понравилось даже это. Тебе вообще нравилось всё, что я делал, а мне нравился ты. Это наша разница.       Вряд-ли я смогу забыть тебя, вряд-ли смогу разлюбить, вряд-ли найду замену. Никто не сравниться с тобой, ты был единственный во всем мире такой. Все наши моменты я вспоминаю с улыбкой, но затем плачу в подушку, кричу на весь дом, который когда-то был и твоим домом, чтобы ты услышал, пришёл, погладил по голове и сказал, что всё будет хорошо. Что это была шутка и нам не нужно быть порознь друг от друга. Что не нужно ехать несколько километров, дабы посмотреть на, одиноко стоящего на остановке, тебя.       Ты не вылетаешь у меня из головы и я не ем, я не сплю, я не могу больше курить, потому, что мне всё напоминает тебя. Ты живешь в моей голове. Мне кажется, ещё немного и я начну видеть галлюцинации с тобой в главной роли; как ты ставишь чайник, бесстыдно ходишь по дому в одной моей футболке, как скучающе перещёлкиваешь каналы на телевизоре.       Как мне жить спокойно? Какой выход должен быть из этой ситуации? Я всегда находил его, но почему сейчас не могу?       Я без тебя не могу.

***

      Прошло довольно много времени. Ты стоишь напротив и плачешь. Идёт дождь, как и в день нашего прощания, проведенного вместе за поцелуем и чаем. Не будет больше этого балкона, ведь мы оба бросили курить. Я — потому, что не могу без тебя, а ты — потому, что я не даю сигарету. Глаза в глаза. Ты смотришь на меня — выгравированную на камне картинку, а я смотрю на тебя с бескрайнего пространства.       Если честно, то боль утихла, я больше никакой боли не испытываю. И то, что написано на бумажке в твоих руках — единственное напоминание о моих чувствах.       Переведя взгляд на размытую писанину, ты начинаешь читать.

Для Чонина. Ты подарил мне самые лучшие мгновения этой ужасной жизни. Дай и мне подарить тебе свободу, ведь я помню, как ты плакал в день нашей последней встречи. Живи, пожалуйста, ради нашей неудачной, но такой важной для нас любви. Не будь слабаком, как я, ты выше этого. Никогда тебя не забуду, даже будучи в земле. К черту закон, я люблю тебя Ни-ни. Всегда твой Сынмин.

      Прочитав письмо, ты падаешь на колени рядом с могилой, а слёзы продолжают смешиваться с дождем и текут по твоему прекрасному лицу. Я не хотел тебя делать таким, прости. — Ты ужасен Сынмин... Ты ужасен. — А ты лжец.