Круги на воде

Чжан Хао никогда не видел русалок. Точнее, он в них не верил. В детстве мама говорила, чтобы он не ходил ночью на реку, иначе каппа высосет все его внутренности через задний проход. Он не спрашивал, почему местные дети называли его каппой. Он не спрашивал, почему все вокруг верят в выдуманные создания, но, чтобы не расстраивать родителей, слушался их до последнего. В первый раз, когда он их ослушался, ему пришлось сказать: «Я теперь ученик монаха». Взгляд отца говорил за него всё. Семья надеялась когда-нибудь вернуться в родную страну и зажить спокойно, женив сына на скромной женщине, но у Хао были свои планы на жизнь. Жить в небольшом храме у горы недалеко от Киото для Чжан Хао проблемой не оказалось. Местная монахиня приняла его с распростёртыми руками, давала ему немного работы и заботилась о Хао, как старшая сестра. Одной из работ было набирать воду у горной реки неподалёку. Монахиня, как и все местные, наказала быть осторожнее. «Не наткнись на русалку», — грозила она, и Хао искренне не понимал, как люди в это верили. Вот он сидел у реки и набирал воду в тыкву-горлянку. Прохладная, вкусная вода, плещущаяся по камням, кружила голову своим звуком, и Чжан Хао не заметил, как на прозрачной поверхности реки появилось что-то белоснежное, как человеческая кожа на солнце. Блеск ослепил глаза, и на водной глади появилась голова. С пепельными волосами и чернющими глазами, в которых отражалась любая капля света. Существо, похожее на человека, протянуло руку к тыкве-горлянке и затащило её под воду. Чжан Хао, наконец оттаяв от шока, резко потянулся к тыкве и не заметил, как уже падал в реку. Он никогда в жизни не открыл бы глаза под водой, но любопытство сжигало его изнутри. Он пересилил себя, и его взору открылось стройное человеческое тело, бледное и угловатое, волосы сливались с кожей, и единственным контрастом на этом белом полотне были глаза-угольки. Чжан Хао хотелось посмотреть подольше, но воздух в лёгких уже заканчивался. Он всплыл, громко вдохнув и прокашлявшись, как услышал тонкий и нежный голос: — Когда я впервые вдохнул воздух, то тоже себя так чувствовал. Парень говорил так изящно, так мягко, так нечеловечески красиво — местные мужчины так не звучат, отметил про себя Чжан Хао. Ему никогда не доводилось видеть людей, купающихся голышом в реке, поэтому парень перед ним либо прекрасная иллюзия, либо сумасшедший. На последнего он, кстати, не похож. — Ты кто? — это были единственные слова, которые мог выдавить Хао. — А ты как думаешь? — от голоса незнакомца болела голова. Он говорил медленно и плавно. — Красивый безумец, который пытается подобраться к моей наставнице? — Хороший вариант, монахиня в этом храме достаточно благородна, вполне в моём вкусе, — хихикнул парень. — Но как ты отреагируешь, если я скажу, что пришёл за тобой? — Я ученик и обещал наставнице воздержание… — Не думай об этом. Мне не интересны плотские утехи. Пока. У Чжан Хао кружилась голова, тело замёрзло, находясь столько времени в воде, а слова незнакомца пронзили насквозь. — Я знаю, что ты не местный, — улыбнулся парень, — нет смысла меня бояться. — Ты русалка? — А кто ещё не привык дышать воздухом? Долго же до тебя доходило, ученик… — Верни её, — Чжан Хао указал на тыкву-горлянку, — мне нужно принести её в храм. — Ты не вернёшься больше в храм, а монахине будет не до тебя. Оставим-ка тыковку другим путникам, вдруг кому-то понадобится. Твоя наставница, к примеру, сможет ей воспользоваться, если захочет тебя искать. — Ты… — Чэнь Гуаньжуй. Приятно познакомиться! — парень вытащил руку из воды и протянул её. — Имя твоё мне не надо, я и так знаю. Русалка была на редкость наглая и соблазнительная, у Чжан Хао перепуталось всё в голове: откуда он его знал? Это волшебные способности ёкаев? Но они даже не существуют. Этот парень всё-таки человек и просто пугал его? Дурил? Слишком много вопросов, но ответов он явно не дождётся, а монахиню, скорее всего, он больше не увидит. Гуаньжуй подплыл к Чжан Хао и, выбросив сосуд, что тот ударился о берег и почти треснул, схватился руками за его лицо. С подбородка падали капельки воды, и парень их легонько слизал, заставив Хао в шоке оттолкнуться. — Чудовище! — Чжан Хао слышал, что русалки едят людей. Если он не ошибся, и перед ним настоящая русалка, то грядут проблемы. Большие проблемы с угрозой для жизни. Его нога ныла. Когда он падал, то зацепил лодыжкой ветку, и на коже осталась красноватая царапина, которая щипала под водой. Гуаньжуй нырнул, оставив Хао без опоры, и прислонился губами к царапине. Чжан Хао завыл, опустился под воду и, собрав все силы воедино, открыл глаза. Не щиплет. На него смотрела русалка. Такая, о каких ему рассказывал отец в детстве. Такая, о которой предупреждала наставница. Бледная и скользкая что на суше, что в воде. В какой-то момент Чжан Хао подумал, что понимает, почему в мифах с русалками так жестоко обращались. Люди желали обладать подобной красотой и делали всё возможное, чтобы удержать её. Чжан Хао хотелось убить русалку. Он назвал Гуаньжуя чудовищем. Именно это чудовище тянуло его на дно, необычайно глубокое для такой мелкой речки. Сдерживать дыхание уже не хватало сил, лёгкие медленно заполнялись водой, вызывая странное чувство, словно щекотало изнутри. Пусть это был последний раз, когда он видел небо таким ясным, жалости места в сердце не находилось. Чжан Хао никогда не видел русалок.

▼▼▼

— Ты ведь слышал это? — Юта, собирайся уже. Я не собираюсь подыгрывать тебе, — Тэён пробормотал под нос, уклоняясь от веток деревьев. — Я уверяю тебя, я слышал голос. И не только человека, но и другого существа. — Если ты сходишь с ума, то давай сходим в храм рядом и спросим и хозяина, не случилось ли что-то необычное. Не надо себя накручивать. Тэёну пришлось ещё несколько раз звать Юту, пока в итоге он не пошёл к реке, где стоял друг. У берега бултыхалась обыкновенная тыква-горлянка, наполовину заполненная водой и ещё не успевшая потонуть. На поверхности реки ни одного живого существа, словно кто-то их всех выловил, а вода, белая и прозрачная, переливалась блеском, отдавая запахом отнюдь не рыбьего мяса. Никто из них не заметил кусочек хакама, оторвавшийся от владельца и оставшийся на голой ветке куста.