Крепкий крестражик

— …Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперед и принять на себя мое заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю? — Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке. — Твои собственные чары, Волдеморт. — Что? Я не творил никаких защитных чар… — Неужели? Том Реддл, я твой крестраж. Ты сделал меня вместилищем частицы твоей души ненамеренно, но это не играет роли. Тебе ли не знать, что те же чары, которые расщепляют душу, окружают крестраж несокрушимой защитой? — Но как… Этого не может быть, — ошарашенно пробормотал Темный Лорд, во все глаза глядя на противника. — Твоя беда не в том, что ты зол, — безжалостно продолжал Гарри, — а в том, что ты глуп. Благодаря тебе, я почти бессмертен, и сразить меня может отныне либо меч Гриффиндора, либо яд василиска… Что однажды едва не произошло. А ты думал, отчего твое убивающее заклинание отразилось от меня, не оставив ничего, кроме шрама? Отчего ты не смог убить меня в лесу? — Но тебя можно ранить! — Но не убить, Том Реддл. Я сам не сразу понял это, даже когда тролль на первом курсе сломал мне шею. На втором курсе обвалившийся камень в подземелье раздробил мне череп. На третьем меня почти прикончил дементор. На четвертом меня успел достать Барти Крауч-младший, который так и не понял, отчего я вдруг оказался жив. На пятом… — Замолчи! — взвизгнул Волдеморт. — Даже если ты не лжешь… Даже если это правда, тебя все еще можно убить, Мальчик-который-выжил. Злобно оскалившись, он развернулся к Невиллу, все еще сжимающему грозное оружие и, взмахнув Бузинной палочкой, воскликнул: — Акцио меч Гриффиндо… — Сектумсемпра! — быстро прошептал Гарри, выбросив вперед руку с зажатой в ней палочкой. Темный Лорд, так и не договорив слова заклятия, упал на каменный пол, обливаясь кровью. Он все еще был жив, когда Гарри Поттер подошел к нему и вырвал из ослабевшей ладони Бузинную палочку. Окружающие в благоговении застыли, не отводя глаз от вершащегося перед ними последнего акта пророчества, некогда произнесенного Севиллой Трелони. — Легковерный придурок… — пробормотал Гарри, оставив за спиной остывающий труп.