Мнимый выбор

      Руслан бродяжничал третий месяц. Перед побегом он продумал всё, кроме времени, на которое побег растянется. Он сам не ожидал от себя, что ему хватит гордости стоять на ногах даже тогда, когда он потратил последние деньги на чизбургер из «Макдака».       Первый месяц ещё было сносно: было где спать (везло, что некоторые хостелы не смотрели на дату его рождения и заселяли шестнадцатилетнего пацана), было что есть. Руслан не думал, что будет завтра, он лишь пытался прожить ещё один день и ещё один, а за ним другой.       Перед тем, как сбежать из дома, он заранее снял всю наличку с карточки, чтобы его местоположение не определили, с той же целью оставил телефон в своей комнате, распрощавшись с соцсетями и бывшими знакомыми. В свои планы он никого не посвящал, знал, кому ни расскажи, все проболтаются. Он уехал в другой конец города, и там ему даже не попадались розыскные листы с собственной мордой. Он считал это хорошим знаком.       Но потом закончились деньги и нужно было думать самому, что есть и где спать.       Когда октябрь перевалил за середину, Руслан понял, что не нужно было тратить все деньги на хостелы сразу. Нужно было заселяться туда раз в три-четыре дня, чтобы помыться, побриться, а пока было относительно тепло, можно было прятаться во дворах, по подъездам. Но он об этом не подумал. Как и о том, что будет становиться холоднее. Куртка у него была тёплая, шарф был при себе, но если он слишком долго слонялся по округе, то становилось невыносимо.       Ночевал он в подъездах старых домов, где не было ни вахтёрши, ни камер. Везде стояли домофоны, так что он просто поджидал, когда кто-то войдёт или выйдет. Если везло, он мог спрятаться под лестницей и не светить своим спящим телом. Ведь если обнаружат, позвонят в полицию, а через полицию сообщат родителям, и тогда всё вернётся к тому, с чего началось.       Спал он как получалась. В основном неудобно, потому что пол твёрдый и холодный. Но даже к этому он смог привыкнуть. Утром уходил, искал ближайший торговый центр, там в туалете он чистил зубы, брился, иногда мыл голову или стирал трусы. Приходил он к открытию — тогда, когда никто не зайдёт. Иногда он запирался в кабинке и сидел там целый день, или пока не выгонит уборщица. Вообще весь день до закрытия торгового центра Руслан проводил непосредственно в торговом центре, перемещаясь разве что между этажами, чтобы не запоминаться охранникам. И если с «крышей над головой» было понятно, что делать, с едой и водой дела обстояли намного хуже.       Руслан мог голодать несколько дней, столько же не пить воды, и тогда он только силой воли удерживал себя, чтобы не накинуться на бензиновую лужу. В основном копался в мусорных баках после закрытия торговых центров. Люди оставляли недоеденные бургеры, картошку… Тогда Руслан вспоминал, как раньше он кривился от того, что картошка фри остыла и есть её теперь нереально. Если надо было, то реально. Раньше он ещё пытался брезговать, говорить себе, что он не упадёт так низко, что он не будет есть то, что лежало в помойке целый день, что было почти съеденным другим человеком, но голод был сильнее. Воду… Чистую воду достать было почти невозможно: иногда он пил воду из-под крана, но каждый раз на свой страх и риск, потому что если он что-то подцепит, он не сможет с этим выжить на улице, придётся идти в больницу, а там и до родителей не далеко, поэтому он предпочитал пользоваться случайностями на фудкорте, когда люди не допивали напиток и оставляли его на мусорке, он подходил и забирал. Сначала боялся, что его заметят, а потом понял, никому до него нет дела. Не было и не будет. В какой-то момент эта мысль так окрепла в нём, что даже копание в мусоре стало приемлемой частью нынешнего быта.       Перевалило за середину ноября. Ночью температура опускалась ниже нуля, в подъезды постоянно задувал холодный ветер. Перчаток не было, и пока Руслан копался в мусоре, его пальцы насмерть онемевали. Он сидел в подъездах у батарей. Когда слышал чьё-то приближение, вставал, делал вид, будто что-то ищет, лишь бы не подумали, что он алкаш или ему нужна помощь.       Однажды в торговом центре Руслан увидел, что у какого-то ребёнка был день рождения, и он не смог вынести детских радостных криков и орущую музыку. Поспешил убраться в ближайший дом и переждать время там. Сидел около лестницы, в темноте, люди его не замечали, а те, что видели, отводили взгляд. Он тоже на них не смотрел. Видел боковым зрением, что ходят туда-сюда, но никак не откликался на них. Он устал. Он ничего не ел… Уже три дня, а не пил чуть поменьше. Он привык к постоянно сосущему чувству в животе, сроднился с ним, привык к сухим губам и языку. Губы ещё постоянно трескались и кровоточили на морозе. Их было больно растягивать. Ими было больно что-то говорить, но не то чтобы Руслану было с кем говорить…       В какой-то момент он начал клевать носом, но резко проснулся от шаркающих шагов. Он слышал, как человек спускался по лестнице, а потом остановился. Руслан открыл глаза и увидел перед собой парня, ненамного старше его самого. У Руслана сердце забилось, будто до этого молчало, от того, что этот человек мог его прогнать, мог доложить на него в полицию. Руслан открыл рот и у него треснула по старой ране губа. Он тут же приложил руку и опустил глаза.       — Что ты тут делаешь? — спросил этот парень.       Короткостриженый, крепко слаженный. В отличие от Руслана, живущий свою жизнь по-нормальному.       — Я… Зашёл передохнуть, — прошептал Руслан и снова опустил глаза.       — Я видел тебя ещё днём, когда выходил и возвращался. И сейчас ты здесь сидишь. — Руслан сжался, хотя голос незнакомца не звучал обличающе. — Из дома сбежал? — Это было очевидно, и Руслан кивнул. — Тебе податься некуда?       — Да.       Парень смотрел на Руслана, довольно долго и вычитывающе.       — Я уйду, — закопошился Руслан. — Извини… Я не хотел…       — А что скажешь, если я разрешу тебе пожить у себя?       Руслан поднял на незнакомца глаза. Такого он никак не ожидал, да и кто бы в здравом уме стал такое говорить? Руслан дотронулся языком до кровоточащей губы.       — Но не за просто так, — продолжил парень. — Если будешь спать со мной.       На этих словах из Руслана дух выбило. Он опустился достаточно низко, но не настолько. Как считал он сам.       — Я не буду этого делать, — однозначно сказал он.       — Да? Ну ладно. — Парень тут же двинулся к лестнице, не сомневаясь, не теряя ни секунды собственного времени.       — Подожди!.. — Руслан потянулся за ним, но не смог встать и упал на колени. — Я… Я могу сделать что-нибудь другое? Не знаю, там…       — Мне ничего, кроме этого, не нужно. — Таким голосом говорят люди, которые однозначно уверены в том, чего они хотят, и Руслан был человеком, который точно знал, чего он хотел после двух с половиной месяцев скитаний по улицам, сна на твёрдых полах и сбора объедков.       Он смотрел на незнакомца, его губы дрожали, а ногти шкрябали старую треснувшую плитку.       — У меня… — начал он. — У меня… Ничего с парнями не было…       — Это не важно.       — Тогда… Накормишь? И воду дашь?       — Да.       Руслан стал сам себе в этот момент противен. Казалось бы, что падать больше некуда, но было куда. У него бы глаза заслезились, если бы было чем. Он хлюпнул носом и встал на ноги, закидывая на плечо рюкзак.       — Ты согласен? — спросил незнакомец.       — Ну… — Руслан хотел сказать: «А что мне ещё остаётся?», но понял, уже тогда он понял, что незнакомцу его проблемы не важны. — Да…       — Тогда пошли.       Руслан увязался за ним к квартире под номером «254» с железной дверью. Парень открыл её и пропустил Руслана внутрь.       — Я Антон.       — Руслан.       — Иди сначала в душ и всю свою одежду кидай в стиралку. Знаешь, как включать?       Руслан кивнул и стянул с себя кеды. Он надеялся, что от него не несло, как от бомжа. Пара пачек мыла сохранилась у него ещё с тех пор, когда он только сбежал из дома: чтобы волосы мыть, чтобы трусы, носки стирать (сушить их было негде, так что приходилось мокрое надевать на себя). Толстовку всю он постирать не мог, поэтому обходился только зоной подмышек, но тело потело везде, а собственный запах Руслан перестал воспринимать наверняка ещё тогда, когда копался в помойке. Стало стыдно.       — Я… — неуверенно спросил он. — Могу принять ванну?       — Да, — спокойно ответил Антон, и Руслан почувствовал маленькое облегчение. — Так будет даже лучше. — Для чего лучше, Руслан не понял, но уточнять не стал.       В ванной включил кран, настроил температуру и разделся. Все свои вещи, вместе с курткой, засунул в машинку. Порошок и кондиционер стояли рядом, ничего искать не пришлось. Он всё засыпал, залил, поставил на интенсивный режим, чтобы наверняка, и сам залез в ванную, пока она набиралась. Всё тело болезненно защипало. Через несколько минут без стука вошёл Антон. Руслан попытался прикрыться, на что Антон лишь усмехнулся и оставил полотенце с футболкой на машинке.       В Руслане ещё подёргивалась надежда на то, что он сможет уговорить Антона обойтись без секса, но уже тогда он сомневался, потому что голос Антона звучал чересчур самоуверенно. Так, как говорит тот, кто ни в чём не сомневается. Возможно, когда Руслан убегал из дома, он тоже был таким, а сейчас превратился в это.       Он почти заснул в ванне, а когда открыл глаза, вода чуть не перелилась за край. Руслан поспешил опустить кран. От быстрого движения немного всё-таки вылилось на кафель. Руслан вытянул пробку и стал дожидаться, когда вода немного сольётся, а потом снова заткнул сливное отверстие. Прижался к стене ванны и запрокинул голову. Ему было страшно, но совсем немного. Не так страшно, как должно быть. Видимо, он привык к тому, что ради выживания нужно унижаться. Или ещё рассчитывал поменять желание Антона.       Намылился он тем, что было под рукой. На мокром кафеле чуть не поскользнулся, а потом понял, что на двери ванной висит зеркало, почти в полный рост, а там он — скелет, обклеенный кожей. Руслан, конечно, видел немного в туалетах торговых центров, но не осознавал масштаб катастрофы. Он попытался улыбнулся, но губы затрещали, и он снова приложил руку. На ней остались следы крови.       Руслан вытерся и надел одну-единственную футболку, которую ему предоставил Антон. Больше ничего. Он неуверенно вышел из ванной, полотенце повесил на дверь и прошёл на кухню, где за ноутбуком сидел Антон.       — Извини… — начал Руслан. — У тебя… Не будет трусов?       — Для тебя нет, — тут же ответил Антон, а Руслан непроизвольно нахмурился. — Тебе они не понадобятся.       — Я, правда, больше… Ничего не могу сделать?       — Отказаться хочешь? Тогда можешь решить, что для тебя хуже: голым обратно в подъезд или в полицию.       Руслан сжал губы и покачал головой.       — Я всё сделаю…       — Другой разговор. — Антон встал и подошёл к холодильнику. — Садись. Что есть будешь? У меня тут типа плов. Типа, потому что это всего лишь рис с курицей. Или что-то из полуфабрикатов.       — Плов. — Руслан сел за стол. Деревянный стул холодил ягодицы и мошонку. Он попытался оттянуть футболку.       Антон достал кастрюлю, насыпал от души в тарелку и поставил разогреваться. В это время налил Руслану чёрный чай. Руслан смотрел на кружку так, будто она была отлита из золота, а когда увидел чистую прозрачную воду, был готов поклясться, что уже должен был реветь. Он залпом осушил её и попросил ещё.       — Не подавись, — сказал Антон, передавая третью кружку, а Руслан всё не мог утолить свою жажду.       Он бы так и продолжил пить, если бы не микроволновка и не оказавшаяся перед его носом еда. Ощущения в животе стали совсем невыносимыми. От них больше тошнило, поэтому он ел аккуратно, понемногу, по чуть-чуть. Он отчётливо представлял себе, как плачет, ведь нормально он уже не ел третий месяц, и это было самым вкусным, что ему досталось за это время. Уплести всю тарелку он не смог и попросил оставить на завтра.       — Ты точно всё? — спросил Антон, и Руслан кивнул. — Тогда иди в ванную, я сейчас подойду.       Руслан снова кивнул и встал из-за стола. Барабан машинки продолжал крутиться. Руслан сцепил вместе руки. Он понимал, к чему сейчас всё шло, но всё равно вздрогнул, когда пальцы Антона коснулись его предплечья, а губы легли на шею. Руслан вытянулся, крепко сжал губы и зажмурил глаза. Он этого не хотел. Вообще не хотел, но не знал, как отказаться, что он может предложить взамен — у него же ничего, абсолютно ничего не было. Он закусил нижнюю губу изнутри и наклонился вперёд, когда рука Антона легла на спину.       — Медленно выдыхай, — сказал он, и Руслан подчинился.       Прохладный наконечник клизмы поступал внутрь, и выдох Руслана стал совсем рваным. У него затряслись ноги, а потом он почувствовал, как внутрь поступила вода. Он сжал кулаки, ногти впивались в кожу, а сам он норовил прокусить губу. Через десять минут опорожнился. Внутри будто ничего и не было. Руслан бы рассмеялся, если бы мог, но Антон поставил ему вторую клизму. Затем отвёл в единственную комнату и сказал ложиться на расстеленный диван.       Руслан лёг, а потом закрыл лицо руками.       — Тебе плохо? — спросил Антон.       «Как тут может быть хорошо?» — чуть не выкрикнул Руслан, но только сдержал улыбку.       — Я не хочу ничего видеть, — сказал он честно.       — Ладно. Согни ноги в коленях.       Руслан сделал это и ещё раз хлюпнул носом. Он услышал, как Антон надел перчатку, услышал, как щёлкнула крышка тюбика, и ощутил влажное прикосновение внизу. Он сделал глубокий вдох, а Антон ввёл палец. Ощущения были премерзкие, только чувство вытекающей воды из зада было хуже, а так точь-в-точь, когда сильно просится, но не можется. Руслан снова сжал до боли кулаки.       — Если ты не расслабишься, будет хуже, — предупредил Антон.       «Как тут расслабиться?»       — Я не знаю как, — протянул Руслан и поводил немного ногой. — Неприятно…       — Терпи.       Это то, что Руслану оставалось делать. Терпеть эту проклятую жизнь, терпеть то, что, как крыса, нужно возиться в мусоре, и жить в страхе, что на тебя будут смотреть, как на падаль. Это всё нужно было перетерпеть, переждать и привыкнуть.       Руслан убрал руки от лица и уставился в потолок, делая ртом глубокие вдохи, осушая собственные губы, рот и язык, а палец Антона не прекращая двигался по его кишке, вызывая только одни чувства. Потом к нему добавился второй, и стало больно.       — Подожди, — попросил Руслан. — Я не могу… Это… Слишком. — Он посмотрел умоляюще на Антона, а у того на лице не были ни капли сомнения.       — Ты привыкнешь, просто терпи, — повторил он и продолжил, а Руслан крепче сжал кулаки и прижал их к глазам.       Счёт времени он потерял давно, ещё до того, как оказался в этой квартире, но он понимал, что вся подготовка длится слишком медленно и слишком долго. Он рассчитывал, что Антон устанет, что он не будет так упорствовать в том, чтобы трахнуть какого-то пацана с улицы, но ему было без разницы, он, что хотел, то и делал.       Всё закончилось тем, что Руслан не мог поверить в то, что член Антона как-то поместился в нём.       — А говорил, что не влезет, — смеялся Антон, а Руслан пребывал в ужасе, то ли от того, что реально влез, то ли от того, что он привык к этим ощущениям.       Но он понял, что ни черта не привык, когда Антон начал двигаться. Из глаз всё-таки пошли слёзы. Он попытался их смахнуть.       — Не напрягайся, — строго сказал Антон, — я не хочу, чтобы твоя жопа мне член откусила.       А Руслан даже подумал, как было бы хорошо, случись это, но он не хотел, чтобы в нём что-то оставалось. Поэтому терпел, много и долго, пока слушал шлепки и ощущал, как член Антона натужно скользит в нём, прорываясь сквозь мышечное сопротивление. Он продолжал кусать губы, а потом Антон взял его за руки и завёл их над головой.       Руслан, как бы глупо это ни звучало, совсем не ожидал увидеть его перед собой и не думал, что он его поцелует. Он никого до этого не целовал, он ни с кем не занимался сексом, он хотел сделать это с девчонкой, по любви. Только от мысли об этом он заплакал сильнее.       Когда проснулся, дневной свет тянулся линией над гардиной. Руслан потянул на себя одеяло и не почувствовал сопротивления. Антон уже встал, а Руслан подумал, что он имеет право поспать ещё немного. Или много. Особенно после такой ночи. Он закрыл глаза. Было мягко, тепло. Удобно. Только от этого он был готов разреветься ещё сильнее, чем вчера, но слёзы не шли. Он их все пролил ночью, поэтому решил воспользоваться положением и продолжить спать.       Но сон не шёл. Больше не шёл. Нехотя Руслан откинул одеяло и поднялся. Зад болел. А ещё кожа на бёдрах стянулась от смазки. Руслан пошёл в коридор. Из рюкзака достал зубную щётку и пасту. Антон на него даже не обратил внимание. Руслан закрылся в ванной и подмылся.       — Можно поесть? — спросил он, когда зашёл на кухню.       — Бери тарелку и сам разогревай. — Антон кивнул ему, не отрываясь от своего ASUS’а.       Руслан достал свою вчерашнюю тарелку и поставил её разогреваться. Посмотрел на кружку, из которой пил, и взял её в руки. Взглянул на Антона. Тот увидел его и снова кивнул. Руслан поставил чайник и опять выпил несколько кружек чая. Вчерашнюю тарелку он добить не смог. Не лезло, хотя он был уверен, что голоден так, что в нём и конь целый поместится. Не поместилось даже его копыто.       — Наелся? — спросил Антон, когда увидел, что Руслан снова убирает тарелку в холодильник.       — Да. — Не зная, куда себя деть, Руслан сел обратно за стол.       — Если ты планируешь оставаться, то ты должен понимать, что мне от тебя нужно.       Руслан не смог скрыть своего ужаса.       — К-каждый день?       Антон словно только об этом задумался.       — Через день будет редко. — У Руслана затряслись губы и веки. — Если тебя что-то не устраивает, уходи. Держать тебя силой я не буду.       Руслан опустил голову. Будто у него был выбор: либо улица со всеми её прикрасами и подступающим декабрём, для которого подходящей одежды у Руслана не было, либо вот это. Каждый день.       — Даю тебе время подумать до вечера, — твёрдо сказал Антон. — Сегодня я хочу, чтобы ты мне отсосал.       — Но я не умею… — на автомате произнёс Руслан.       — Я в курсе. Как получится.       Конечно, у него был этот мнимый выбор: выживать как животное или как шлюха. Что из этого вообще выбор нормального человека? Ничто. Нормальный человек не убегал бы из дома. Руслан провёл ладонью по лицу.       — Тогда… Давай… Не будем делать этого после еды. Пожалуйста.       — Мне это принимать как твоё согласие?       Нет. Руслан ни на что соглашаться не хотел. На такое тем более. Он согнулся над коленями. Он чувствовал, что его заставляют, принуждают, а он не может отказаться. Не имеет права. Что он не как человек.       — Ты согласен?       — На неделю… Пока что на неделю.       — Понял.       В течение дня Руслан много пил воды, но совсем не ел. Не мог заставить себя. Он быстро понял, что это из-за того, что он не ел часто, когда был на улице, — раз в день, после закрытия торгового центра. Раз в день, если повезёт. Это были отголоски его разбитой гордости, которые говорили, что он не бомж какой-нибудь, хотя именно им он и был.       Вечером он вместе с Антоном пошёл в комнату. Антон сел на край дивана и сказал, чтобы Руслан опустился перед ним на колени. Руслан опустился и сжал пальцы, пока смотрел, как руки Антона достают член. У Руслана мигом пересохло в глотке, будто не он весь день дудонил воду.       — Давай, — сказал ему Антон.       Руслан протянул свои руки и сжал его член. Горячий, плотный, уже возбуждённый. Руслан сглотнул и ещё раз подумал, как в нём это поместилось. Как-то поместилось…       Он немного поводил рукой, а потом открыл рот, но совсем немного, даже язык высунуть не смог. Всё его тело дрожало — снова дрожало, потому что он не мог принять то, что с ним происходит сейчас. То, что с ним будет происходить ещё целую неделю, на которую он согласился.       Неделя — это ведь очень много…       Руслан перестал двигать рукой.       — Чего остановился? — спросил Антон.       — Я… — запнулся Руслан и посмотрел в глаза Антону.       Что бы он ни сказал, Антон ничего не примет, кроме того, чего хочет сам. И Руслану это нужно принять, раз он сам согласился на эти условия. Что ему ещё оставалось? Перед помутнёнными глазами стояли фигуры родителей, только они не смотрели на Руслана, они стояли к нему спинами. Они его не видели, они его не замечали, им были важны младшие дочери.       Он вспомнил, как всегда играл один в своей комнате или на улице, когда был маленьким; как на день рождения ему давали купленный в магазине кусочек торта без свечей; как он один ходил в школу и обратно и как с рождением сестёр он понял, что на него никогда не обращали внимание. Его сёстрам улыбались, к ним обращались по именам, с ними играли, гуляли, их водили в школу, им устраивали шикарные праздники на каждый день рождения, а Руслан всегда был непонятно где и непонятно что делал: его никогда не спрашивали, как у него дела, как зовут его друзей, кого он хочет пригласить на день рождения, что он хочет поесть, куда он хочет пойти на выходных. С появлением сестёр он понял, что родители его никогда не хотели.       Руслан потянулся к члену Антона и открыл рот. Лизнул головку и ощутил солоноватость. Закрыл глаза и продолжил, вылизывал, пока язык не заболел.       — Возьми в рот, — сказал Антон. — Насколько влезет. Смотри, чтобы тебя не стошнило.       Руслан этого сам не хотел, поэтому взял аккуратно, не проталкивая глубоко. Поместилось чуть больше половины, но он не знал, как надо держать рот, чтобы зубами не кусать и при этом облизать его. Антон просто сказал работать всем ртом, а для Руслана это было чем-то непереводимым. Он пытался водить головой взад-вперёд, прижиматься щеками, но всё, что удавалось, волочить собственный язык, из-за чего член проходил глубже и Руслан ощущал рвоту. Он тут же вытаскивал член и начинал кашлять. Такое было раза три-четыре. Руслан старался как мог, а Антон не был ни капли удовлетворён, он ни разу не кончил, а Руслану хотелось, чтобы он сделал это как можно скорее. От этого он работал языком усерднее, заглатывал глубже и чаще кашлял. А потом, видимо, Антон сам решил, что с этим надо заканчивать. Сказал Руслану открыть рот и замереть, сам положил одну руку ему на голову, а второй активно надрачивал. Кончил меньше, чем через минуту, в рот Руслану и сказал глотать. Какого-то определённого вкуса Руслан не почувствовал и сделал это вполне спокойно.       После этого так они и чередовали секс с минетом, только для секса теперь Руслан должен был готовиться сам: ставить себе клизмы и растягивать себя, что ему давалось очень тяжело, и, когда приходил Антон, он продолжал то, на чём Руслан остановился.       Руслан не мог к этому привыкнуть, и прежде, чем это случилось, Антон сказал:       — Будешь спать с другими.       Руслан даже ничего понять не успел, стоя перед Антоном, который безвылазно сидел в своём компьютере.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты уже здесь три недели, да? — Руслан кивнул. — Всё это время я трачу на тебя свои деньги, а ты только сидишь на моей шее, деньги не приносишь. Это тебе шанс заработать.       — Нет! — воскликнул Руслан и поставил руки на стол. — Я согласен… Заниматься этим с тобой, сколько надо… Но не с другими… Я не хочу…       — Тогда пойдёшь нормально работать?       Руслана это ошеломило. Да, он должен пойти и сделать именно это, но ему ещё не было восемнадцати, а ещё… Если о нём узнают, то его найдут. А этого он не хотел допускать, он же ради этого прятался и никуда не высовывался, и что, пойти с транспарантом на улицу и раскричать, что он тот, кого разыскивают?       Антон знал, что никуда он не может пойти нормально работать, поэтому предложил такое. Но мало того, что он спал с Антоном, теперь ему надо будет спать ещё и с другими?.. Руслан этого не хотел. Он не мог этого принять. Почему он должен был это принимать?       — Ты говорил, — начал Руслан, не смотря Антону в глаза, — что будет достаточно, если я буду спать с тобой.       — Да, говорил, но теперь недостаточно. Если тебя это не устраивает, уходи.       Это всё, что Антон говорил. Предоставлял этот мнимый выбор, который выбором и не был.       — И как много… Мне надо будет это делать?       — Три раза в неделю.       Число небольшое, это почти половина недели — это много, а ещё Антон.       — А с тобой?       — Тоже три. — Это было тоже немного, но получается — шесть раз в неделю. Каждый день. Как было раньше. — Согласен на два, — неожиданно сказал Антон. — Но с каждым… «Клиентом» ты будешь по три часа.       — Три? — Руслан дрогнул. Он даже с Антоном столько не занимался.       — Смотри, три на три — девять, это один рабочий день офисного планктона. Со мной максимум на четыре вывезешь, и сколько у тебя получается? Тринадцать часов в неделю, тебе не кажется, что это дохуя мало? Всё остальное время ты свободен. Не говорю о том, что к тебе могут прийти на три часа, а уйдут через полтора. Ещё лучше.       Всё это со слов Антона звучало хорошо, только он не учитывал, что в эти тринадцать часов будет испытывать Руслан.       — А как заниматься?.. — выдохнул он. — Я же ничего не умею…       — А тебе не надо, — легко высказал Антон. — Будешь играть с ними в «изнасилование». — Руслан уставился на Антона. — Знаешь, сколько людей в тайне мечтает оттрахать другого без его согласия? А твоё неумение и сопротивление только сыграет на руку. Можешь даже просить их прекратить, говорить там: «Не надо», «Остановитесь», только реально этого не делай. Ты же «играть» будешь. Просто веди себя как обычно и это выгорит.       — И ты тоже хотел? — спросил Руслан, опуская голову.       — Что хотел?       — Сыграть в «изнасилование»?       — Ну а ты как думаешь? — Руслан нахмурился. Вот чем всё это было. Грёбаным изнасилованием. Он сделал глубокий вдох. — Так ты согласен?       Да, Руслану ещё нужно было согласиться, чтобы потом не отвертеться. Ведь он скажет «да», он подпишется под этим невидимым договором, он продаст себя — свои тело и душу.       — Согласен…       Поиском «клиентов» и обсуждением всех заморочек занимался Антон. Так же он рассказал о правилах Руслану:       — Готовишь ты себя сам и растягиваешь нормально, потому что, скорее всего, никто этим с тобой заниматься не будет. А если ты не хочешь, чтобы тебя рвали, то придётся поднапрячься, понял? — Руслан кивнул. — Если тебя будут шлёпать по жопе, ты ничего не делаешь. И если будут пощёчину давать — тоже.       — Это же больно…       Антон выдохнул.       — Смотри, вы «играете» и это допустимо. Но если он будет тебя лупить, то тогда ты позовёшь меня. Если тебя ударят кулаком, не важно куда, ты тоже зовёшь меня. Одно от другого сможешь отличить? — Руслан снова кивнул. — Остальное ты знаешь.       Руслан знал.       Первый пришёл через три дня, после того как Руслан согласился. Он сидел в комнате, а Антон с ним разговаривал. Назвал его Гришей, а Руслан сидел и смотрел в окно, думал, что надо открыть его и выпрыгнуть, и сбежать, сбежать, как он делал раньше. Этот побег не был его первым, зато оказался самым плодовитым.       Он глубоко дышал, постоянно сглатывал, а потом дверь открылась. Гриша был высоким, плотно сбитым человеком. Руслан побоялся, что у него и член будет таких же размеров, но он оказался меньше, чем у Антона, и Руслан этому даже обрадовался. Гриша ничего особо не говорил, только улыбался грязно и пошло, а Руслан себя не мог заставить. Тот сразу прилип к нему, целовал тело, раздевал, засунул руку под штаны и стал массировать член. Руслану от этого было только хуже.       Взял его Гриша сзади, а Руслан всеми силами заставлял себя расслабиться. Он скользил по дивану, цеплялся за ткань, а потом вспомнил, что ему говорил Антон, что надо «играть», и тогда он впервые сказал, что думал, хлюпая носом:       — П-пожалуйста… Не надо. Хватит. Я не могу… — А сам он насаживался на член Гриши, как его учил Антон.       — Ну что ты, — ответил ему Гриша и взял под горлом, — тебе же нравится. Вон как задом виляешь.       — Нет… Я не хочу… — Руслан закрыл глаза и почувствовал, как ладонь Гриши крепко сжала его ягодицу. Он напрягся, подумал, что тот ударит его, но этого не произошло.       Гриша ушёл где-то через полтора часа. Как Антон и обещал. За дверью, лёжа на кровати, Руслан слышал их разговор:       — Какой-то он слишком пассивный, — сказал Гриша, но недовольства в его голосе не было.       — Он девственником был на днях, а ты хочешь, чтобы он на тебе как на трапеции прыгал? — Гриша засмеялся.       Руслан сел на диване и увидел презерватив со спермой. От него помутнело в голове.       Антон делал так, чтобы Руслан два дня подряд ни с кем сексом не занимался, а сам он иногда вообще не трогал Руслана несколько недель. Руслан привык к тому, что его касаются незнакомые руки, целуют чужие губы, что он подставляется и отсасывает тем, кого больше никогда не увидит. Постепенно игры в «изнасилование» вытеснили себя и Руслану пришлось научиться улыбаться, делать вид, что он рад, что им пользуются, что его трахают в рот и зад, что ему нужно глотать сперму из презерватива, получать шлепки и пощёчины. Первое время, когда он давил из себя улыбку, он непроизвольно плакал, а потом врал, что это от того, как ему хорошо. Почему-то верили и заводились сильнее. И когда он подумал, что всему научился, появился Леонтий. Жилистый мужчина сорока лет с приятной улыбкой. Женой и двумя детьми — это Антон втихую рассказал.       Он начал всё с приветствия, представления и рукопожатия.       — Ты напряжён? — спросил он, а Руслан засмеялся.       — Да нет, просто взбудоражен.       Конечно, он врал. Он постоянно всем врал, лишь бы угодить. Но на Леонтия это не подействовало. Он был серьёзен, а потом попросил Руслана развернуться к себе спиной, снял с него футболку и начал массировать плечи. Спустя столько мужиков, Руслан такого обращения не ожидал и прогибался под каждым нажатием больших пальцев. Руслан не считал, сколько они на это времени потратили, но очень много. И не было никакого секса. Потом Леонтий попросил Руслана раздеться до конца, лечь на бок и притянуть колени в груди.       — Я, если что, готов, — заметил Руслан, когда увидел, что Леонтий надевал перчатку.       — Хорошо, — улыбнулся он и выдавил смазку.       Он действительно начал растягивать Руслана, и Руслан не совсем понял почему, но потом его взяла слабая дрожь, от которой было неожиданно хорошо. Такого ещё не было, и он испугался. Леонтий начал поглаживать его по плечу свободной рукой, а второй — работать снизу. Он что-то задевал, от чего Руслан весь сжимался и чувствовал, как просится в туалет. Ему было плохо от того, что он чувствовал себя хорошо. Леонтий поцеловал его в плечо, а потом взял его член и начал работать обеими руками. Руслан тогда впервые дышал так громко вслух и даже стонал. От настоящего удовольствия, а не от того, что пытался его спародировать. Из глаз брызнули слёзы, Руслан был весь мокрый и его била мелкая судорога.       — Как ты? — спросил мягко Леонтий, а Руслан залился краской.       С тех пор Леонтий приходил стабильно каждую неделю, и Руслан был искренне рад его видеть. Сам обнимал его, целовал, улыбался ему, а потом им было обоим хорошо в постели. Возможно, даже слишком хорошо, поэтому через месяц Леонтий просто пропал.       — Ты не знаешь, где он? — спросил Руслан у Антона.       — А я, по-твоему, за ними слежу? Может, деньги закончились. Или жена спалила.       Такой исход оставалось только принять, но внутри Руслан начал искать похожих людей, начал понемногу им отдаваться, чтобы они отдавались ему. Иногда его искренность их цепляла, иногда им было безразлично, а иногда всё выходило совсем не так, как он того ожидал. И дело было не в том, что кто-то хотел его взять жёстко или отвесить пару пощёчин, обложить трёхэтажным матом и назвать «шлюхой» и «блядью», кто-то бил кулаком против правил, и когда это случилось в первый раз, заминка Руслана была секундной, он знал, что ему надо позвать Антона, и он его позвал. Тот появился мгновенно, дёрнул мужика за плечо, увидел кровь на лице Руслана и осатанел. Руслан не мог это назвать по-другому, потому что мужику досталось в сто крат больше, чем ему. А закончилось тем, что Антон просто выкинул его в подъезд вместе со спущенными штанами и вещами. Он закрыл за собой дверь и ушёл на кухню. Вернулся с замороженными овощами. Из аптечки взял вату, заткнул ноздрю Руслану, вытер кровь и приложил к лицу холодное.       — Ты как? — спросил он, усевшись рядом.       — В шоке, — сказал Руслан, и он даже не знал, от чего больше: от того, что ему досталось или мужику. — Почему ты это сделал?       Антон серьёзно на него посмотрел.       — Я ведь тебе говорил, что есть правила. Он их нарушил. С хуя ли я должен к нему после этого нормально относиться?       Руслан покрепче прижал овощи. В этом мире трудно найти то, что тебе однозначно подойдёт.       После этого Антон дал Руслану передохнуть неделю, пока нос не зажил, мазал его бадягой и постоянно спрашивал, как сильно болит. Руслан даже поверил в то, что Антону это важно. А потом всё вернулось на круги своя. Секс за деньги, секс с Антоном, который просил вести себя так же, как Руслан ведёт себя с «клиентами», секс с самим собой…       — Тебе вообще ничего не надо? — спросил как-то Антон.       — В плане?       — Из вещей, из техники?       Руслан никуда не выходил, ни с кем не общался. После того, как он поселился у Антона, он едва ли выходил на улицу. Антон всем сам занимался. Руслан действительно жил на его шее и прирос он к ней капитально.       — А зачем? — спросил Руслан в первую очередь себя и понял, что ответа нет. — Мне и так нормально.       Вся его нынешняя жизнь крутилась вокруг того, что он либо трахается, либо отдыхает. И больше в ней не было ничего. После того, как ему исполнилось восемнадцать, он вполне мог отказаться от того, что ему предлагал Антон, мог пойти устроиться на работу, но он этого не делал, продолжая играть того, кем был до этого времени. Он привык. Он устроился в своей жизни. Он нашёл для себя оптимальный способ существования.       — У меня есть охуенный план, — сказал довольный Антон за ужином.       — И это опять о том, что я должен с кем-то трахаться? — безразлично спросил Руслан.       — Ну да. — Руслан вздохнул. — Короче, специальное предложение — тебе платят за то, чтобы ты проводил с ними две недели, без выходных.       — А не дохуя? — спросил Руслан. — Может, сам будешь две недели трахаться с мужиками? — Антон кивнул. Руслан цыкнул. — И почему две недели?       — Столько длится отпуск.       — Предполагаешь, что найдутся дебилы, которые за это будут платить?       — А почему нет? Знаешь, как вседозволенность кружит голову?       — Антон, — сказал Руслан, — ты, по-моему, забываешь, кто этим всем занимается.       — А я, по-твоему, ничего не делаю?       — А что ты делаешь? Ты с ними трахаешься?! С тобой!.. — Руслан не захотел продолжать. Антон всё прекрасно знал.       — А кто их ищет, кто им все правила разжёвывает, кто за ними следит? Я, по-твоему, тут для красоты?       — Блядь! Те деньги, что ты от них получаешься, — я их даже не видел, а почему? Блядь, я даже не знаю, за сколько ты меня продаёшь, и тебе это вообще кажется нормальным?       — Руслан, — строго сказал Антон, — если тебе не нравится что-то, вали, кто тебя тут держит?       Руслан набрал лёгкие полные воздуха и встал из-за стола. Закрылся в ванной и сидел на кафеле, прижимаясь спиной к зеркалу. Антон думал только о себе и ни о ком больше. Он пользовался Русланом, потому что ему так удобно, а сам Руслан… Не мог отказать. Потому что был неучем и идиотом, который с самого начала поступил по-идиотски, сбежав из дома. В первый раз в двенадцать лет. И после этого понеслось. Как крышу сорвало. Каждый год он стабильно убегал из дома в надежде, что его не поймают, но он сам допускал ошибки, то рассказывал друзьям, то в первую очередь шёл к ним, чтобы переждать ночь, то попадался полиции. Он постоянно допускал ошибки, и нынешняя его жизнь тоже была одной сплошной ошибкой, но в ней хотя бы был жалкий просвет. Надежда встретить того, кто выберет его и заберёт с собой.       Он мечтал. Мечтал и верил, что придёт человек, который освободит его, который примет его, который будет относиться мягко и нежно, несмотря на то, кем Руслан стал. А стал он человеком, которому оказался приятен секс с кучкой мужиков, от которого он теперь умеет кончать и от которого с каждым разом нужно нечто большее. Трахаться две недели? Руслан хотел посмеяться над этим, но он уже себе всё представил и невольно от этого становилось хорошо. Может быть, две недели будет достаточно для того, чтобы влюбить в себя хоть кого-то? Руслан-то точно влюбится, ему же деваться некуда, а вот любому другому мужику есть куда. Оставалось надеяться найти кого-то похожего на себя.       Руслан вышел из ванной и подошёл к Антону. Тот был как прежде спокоен.       — Что решил? — спросил он. — Ты согласен?       Он знал, что у Руслана не было другого выбора, хоть и тщательно поддерживал иллюзию обратного.