Melt into you

             Едва ли переступив порог номера, Минхо сразу же оказался впечатанным лопатками в стену. Улыбка тут же вырисовалась на до этого источающем абсолютную серьёзность лице.       Джисон быстро закрыл дверь, переключая внимание на старшего. Он грубо схватил того за бока, сдавливая нежную кожу через футболку, и впился страстным жарким поцелуем в мягкие чувственные губы.       Руки двигались по инерции, залезая под одежду, а пальцы цепко хватались и крепко удерживали, оставляя белеющие пятна после себя.       Минхо выгибался дугой, тихо поскуливая в поцелуй. Реагировал на каждое касание. А касаний было много — Джисон того не жалел. Все действия сопровождались болезненными ощущениями, но от того и острее воспринималось, горячее, развратнее.       Хотелось больше, ближе, глубже.       Хан был не прочь дать всё это такому нуждающемуся Ли, у которого уже образовалась дымка в глазах.       Джисон разорвал сладкий поцелуй, но только на мгновение и лишь для того, чтобы наконец стянуть такие мешающие вещи с соблазнительного тела Минхо.       Едва старший оказался наполовину обнажён, Хан тут же прилип губами к изгибу тонкой шеи, улавливая каждый новый стон, что срывался с уст Ли.       Джисон не нежничал — больно впивался зубами в мягкую глянцевую кожу, но тут же зализывал каждый укус, который оставлял на плечах и ключицах.       Ладони очень быстро спустились к низу живота, легко огладив тазовые косточки, и пальцы стали путаться, второпях расправляясь с пуговкой и молнией на штанах.       Как только с джинсами было покончено, Хан мгновенно опустился на колени. Обхватил чужой изнывающий член кольцом из пальцев и лизнул сочащуюся смазкой головку на пробу, после чего обхватил её губами, начав медленно посасывать.       Томный вдох сверху не воодушевил, а вот чужая ладонь, что легла на макушку, очень даже. Джисон сделал несколько поступательных движений рукой вверх-вниз и вовсе её убрал. Минхо тут же вильнул бёдрами, толкаясь в приоткрытый рот, а затем еще и еще.       Хан поднял затуманенный взгляд вверх, встречаясь глазами с таким же опьяненным. Тепло разливалось внутри от осознания, что он и заставил старшего охмелеть.       Зрительный контакт не прерывался ни на мгновение — Джисон даже не моргал почти — пока Ли грубым рваным темпом проникал в его глотку, едва ли давая тому сделать вдох.       Хватка на волосах усилилась, а вот толчки стали размереннее. Хан приготовился к тому, что сейчас будет глотать, но Минхо почему-то отстранился, практически полностью извлекая член из чужого рта и лишь головку оставляя на языке.       Джисон хотел было утереть слюну, что так и норовила скатиться по подбородку, но не успел. Ли первым обхватил его лицо пальцами. Он не сделал того, что хотел сделать младший, и влажная дорожка всё же стала блестеть на светлой коже, а в последствии — и не одна.       Минхо же, чуть помедлив, снова толкнулся в теплый рот, но уже не в горло. Головка уперлась во внутреннюю сторону щеки, а внешнюю он нежно огладил подушечкой большого пальца.       Хан уже было хотел подняться, потому что Ли начинает играть, а ему самому не терпится, однако быстро заметил, что его больше не удерживали, цепляясь пальцами за прядки волос, и теперь уже в свободной руке красовался телефон. И вряд ли Минхо решил кому-то позвонить.       У Джисона дыхание перехватило, когда послышался щелчок. Он направил стеклянный взгляд в камеру и услышал повторный звук, оповещающий о сделанном фото.       — Ты такой красивый, особенно с членом во рту, — усмехнулся Минхо, а у младшего мурашки побежали по коже.       Он промычал что-то неразборчивое, вызывая новый смешок, после чего Ли отстранился, позволяя подняться. Колени немного саднили, но это не помешало Хану тотчас просунуть одно из них меж бедёр старшего, чуть шире их раздвигая.       Джисон тут же припал к любимым уже истерзанным губам, снова обвивая ладонью и сильно сдавливая каменное возбуждение старшего. Это вызывало мглу эмоций, где каждое касание обжигало все внутренности, заставляя Ли снова стонать, а Хана — глотать все сладкие стоны, что как мёд лились в уши.       Он снова грубо стиснул чужую тонкую талию свободной рукой, а после быстро переместил её на поясницу и провёл ниже. Больно сжимал мягкие ягодицы, чуть проникая пальцами в ложбинку, и целовал, целовал, целовал.       Джисон потянул старшего на себя, вынуждая оторваться от стены, и как только тот сделал буквально шаг вперёд, Хан тут же оставил болезненный шлепок на его ягодицах. Минхо взвизгнул, явно не ожидавший такого, практически роняя телефон из рук, и сжался, как мышь, ощущая обжигающее послевкусие.       Хан еще раз приложил ладонь к уже саднящему месту, словил еще один гортанный стон губами и дёрнул старшего за руку на себя.       Было самое время переместиться в горизонтальное положение. Стало невозможно терпеть дольше.       Преодолев несколько метров, Джисон толкнул старшего в грудь, вынуждая приземлиться задницей на мягкую поверхность кровати. Минхо подвинулся дальше от края и постель тут же прогнулась под весом еще одного тела.       — Растянешь себя? — скорее утвердительно произнёс Хан, бросая на подушку тюбик лубриканта.       Ли приподнял бровь, не понимая, зачем, если он явно уже готов. Он так много времени провёл в душе до, что сейчас ему едва ли нужна смазка. Однако Джисон, что помахал рукой, в которой уже находился его телефон, безмолвно объяснил зачем.       Минхо тут же уселся поудобнее, облокотившись об изголовье кровати, и раздвинул ноги шире. Он потянулся за принадлежностью, что дал ему Хан, а после кинул её в даль комнаты, вызвав удивлённый взгляд.       — Обойдемся без неё, — ухмыльнулся Минхо, а после перевел взгляд с чужих бездонных глаз в камеру, которая уже явно начала записывать. — Тебе же нравится в полной мере ощущать то, насколько во мне узко? — он сексуально прикусил губу, не отводя взора.       У Джисона дыхание перехватило. Он судорожно сглотнул скопившуюся слюну от вида такого развязного хёна и облизнулся.       Минхо медленно провёл ладонью по кубикам собственного пресса, спускаясь ниже и практически не задевая изнывающий член, который, между прочим, очень бы хотел, чтобы к нему прикоснулись. Подушечки пальцев коснулись колечка мышц и Ли, словно в основном инстинкте, чуть приподнял бёдра. Два пальца тут же проникли внутрь буквально на пару фаланг, и Минхо глухо заскулил, всё еще смотря в объектив.       На и так истерзанные губы снова надавили острые зубы в попытке сделать контраст ощущений, иначе Минхо точно кончил бы даже без стимуляции. Введя пальцы до упора, он медленно полностью их извлёк и снова протолкнул внутрь.       Не уронить голову назад оказалось очень тяжело. Хотелось изучить глазами потолок или хотя бы собственные веки, но Ли смотрел и не отводил взгляда. Мысль о том, что Джисон точно будет пересматривать это видео, не отпускала и не позволяла пойти на поводу у рефлексов.       Краем глаза Минхо заметил, как в кофейного цвета омутах Хана пляшут черти. Он тоже уже на грани, но сам же захотел. Сдаваться нельзя.       Ли медленно трахает себя пальцами, то вводя, то полностью вынимая их из колечка мышц, что так легко поддаётся напору. Вторая рука, что с силой стискивала простыни под собой всё это время, тоже уместилась между бёдер.       — Ах, Джисон~и, как же мне хочется чувствовать в себе твой член, — практически простонал Минхо, проникая еще двумя пальцами уже другой руки в раскрасневшуюся дырочку.       Минхо всё же закрыл глаза, запрокидывая голову назад, и раздвинул пальцами плотно сжатые стеночки шире.       У Хана, кажется, в этот момент отказала последняя клетка мозга. Держаться не получалось больше. Он подался вперед и откинул телефон в сторону, даже не будучи уверенным, сохранил ли он видео и не разбился ли телефон. Плевать.       Быстро чмокнув Ли в уголок губ, словно на сопутствующую удачу, Джисон тут же подхватил его под коленками и потянул на себя. Еще буквально секунда и Минхо уже лежал на животе. Он немного поёрзал, пока Джисон умещался между его ног, и придвинул к себе подушку, хватаясь за неё руками, чтобы в последствии ухватиться еще и зубами.       Едва Минхо приоткрыл глаза, взгляд наткнулся на большое зеркало сбоку от кровати. Удивление оттого, что он не заметил его раньше, взяло господствующее положение в мыслях, но ровно до того момента, как Ли не стал разглядывать себя в отражении.       Желание выглядеть лучше брало верх. Он быстро оперся о колени и локти. Чего-то не хватало.       Когда головка члена прошлась по ложбинке, Ли невольно прогнулся в спине, склоняя голову, и вдруг понял, чего же не хватало.       Было неудобно немного, но он выгнулся настолько, насколько позволяя его позвоночник, выпячивая задницу.       Джисон, кажется, решил дать оценку, естественно, болезненным шлепком по уже бордового оттенка ягодице.       Минхо тут же вздрогнул и громко заскулил, но скорее оттого, что Хан вошел в то же мгновение.       Младший не медлил больше — не дал даже привыкнуть, сразу набирая довольно быстрый, но размеренный, темп. Не смотря на то, что Ли был достаточно хорошо растянут, Джисона всё еще сводило с ума, насколько туго сжимали стенки его член.       Минхо же реагировал очень остро на каждый толчок, громко выстанывая имя младшего, и вилял бёдрами в такт. В момент особенно глубокого проникновения, когда звук соприкосновения тел врезался в барабанные перепонки, пронзая словно остриём ножа, Ли едва ли не сломался пополам. Он привстал, меняя опору с локтей на ладони, и больно прикусил щеки изнутри, ожидая повторного действия.       Джисон же это расценил иначе. Его рука быстро легла на чужое плечо, потянув на себя и вынудив оторвать ладони от мягкой поверхности. Пальцы шустро вцепились в изящную шею, начав медленно, но с силой, сдавливать.       Минхо с трудом успел сделать вдох до того, как доступ к кислороду стал перекрыт. Голова шла кругом, а рассудок уже давно был не с ним, зато нервные клетки проснулись, словно разряды тока пуская по всему телу.       Невероятное чувство наполненности во всех смыслах до скрежета натягивало все струны души.       Джисон время от времени ослаблял руку, что до звёздочек в глазах стискивала тонкую шею, но лишь на мгновение — один вдох и пальцы снова впивались в нежную кожу, чуть ли не пронзая насквозь.       Ли то и дело поглядывал в зеркало, пытаясь словить чужой взгляд своим. Когда это удавалось, всё внутри словно переворачивалось с ног на голову, так что даже органы меняло местами. Сердца стук, например, ощущался где-то в глотке.       Дух захватывало то, как Хан смотрел на него, на себя в том числе. Без капли смущения. Уже точно без. В таком-то состоянии... Хотя и не только.        Минхо невольно вспоминал, как немного ранее щечки Джисона покрывались румянцем от одного пошлого слова, от одного касания к сокровенным местам и взгляда глаза в глаза при этом. Это было мило, возбуждало и будоражило все нервные окончания, но хотелось чего-то более дерзкого, более уверенного и властного.       Ли воспитал его. Показал, как бывает и как можно. Разрешал делать с собой всё, чего тот только хотел. Позволял исследовать своё тело и взамен проделывал то же самое с его телом.       Конечно, изначально Хан только и делал, что застенчиво прикрывал глаза, нервно кусал губы и вздрагивал от каждого движения. Однако в момент, когда Хан смотрит на свое отражение и не отводит глаза, когда свойски запускает ладонь в волосы на макушке Минхо и, цепляя прядки, тянет на себя, когда замечает чужой взгляд и не отводит свой, лишь начинает двигаться грациознее, выпрямив спину, Ли гордится им.        Нет, это вовсе не в полной мере его заслуга, но он тоже приложил к этому руку. И с огромным удовольствием сейчас подчиняется, позволяет властвовать над собой.       Каждая секунда начинает тянуться как вечность. Минхо едва ли сдерживается, чтобы не кончить. Блаженное предоргазменное чувство в купе с тем, что член внутри него проходится каждый раз точно по комку нервов, хочется продлить. До дрожи в коленях хочется. Однако участившийся темп проникновения и ослабевшая хватка на шее, что притупляла ощущения, кажется, не дадут продержаться еще хотя бы мгновение.       Ли до боли сжимает головку собственного члена и кончает первым, всё же изливаясь себе в кулак. Вздрагивает всем телом и косится в зеркало, где встречает лукавую улыбку на устах младшего, что продолжает вбиваться в его тело, учащая движения бедрами.       Не справляясь с переполняющими чувствами, Джисон кусает старшего в плечо, заставляя его закричать. Минхо извивается под ним, пытаясь выбраться, но Хан обнимает его поперек талии, крепко прижимая к себе.       Голос Ли ласкает слух и Джисон проникается, посему кульминационный момент застает врасплох и он с трудом успевает выйти из разгоряченного тела. Хан точно знает, что тому бы это не понравилось, хотя сам готов даже на коленях умолять, лишь бы Минхо кончил в него. Смущает ли его это в самом деле? Точно — да. Но возбуждает больше. Почему-то мысли уходят именно в сторону этого ощущения, когда мгновенное чувство забвения окутывает с головой.       Джисон убирает руки с чужой талии, позволяя старшему лечь и уткнуться носом в подушку. Самому же даже не хватает сил, чтоб лечь рядом, поэтому умещается задницей на кровати и кладет ладони на бёдра Ли, но лишь для того, чтобы не завалиться на него.       Хан смотрит в бок, находя себя в отражении, и ему не нравится, как он выглядит. Сейчас — нет. С настолько сбитым дыханием, словно сейчас выплюнет лёгкие, капельками пота, стекающими по вискам, влажными волосами на чёлке, что так нелепо распласталась по лбу, кому в целом может понравится? Однако мнение у него двоякое. Минхо в таком состоянии ему нравится. Он выглядит сексуально абсолютно всегда, а сейчас — особенно.       Ли же думает с точностью до наоборот.       Как только Джисон всё же ложится рядом, Минхо сразу же приподнимается, вешая на уста ласковую улыбку.       — Чего улёгся, мм? — он приподнимает бровь.       Ответом следует лишь томный вздох.       Ли касается губами оголенного плеча Джисона и выкладывает дорожку из поцелуев, поднимаясь по шее к подбородку. Чмокает в уголок губ и заглядывает в глаза младшего.       — Дай мне хотя бы отдышаться, — шепчет он, — буквально пару минут.       — У нас осталось меньше часа, Сон~и, — с грустью в голосе произносит Минхо. — Эти пять минут могут лишить тебя удовольствия в последствии.       Хан мычит что-то неразборчивое, отворачиваясь на другой бок, но не для того, чтоб избежать прикосновений — чтоб подняться, оперевшись о локоть.       Ли подумал не о том, поэтому быстро притянул его к себе ближе, ухватив за тонкую талию, а после надавил между лопатками, вынудив снова лечь, но уже на живот.       — Ладно, уговорил, поваляйся немного, — ласково шепчет Минхо, чмокая Джисона в макушку, который точно рад ранее сказанному.       Умещаясь удобнее, Ли спускается чуть ниже и легко прикасается губами уже к шее у загривка. Высовывает язык и ведёт им вдоль позвоночника до самого копчика. Останавливается, чтобы немного иначе усесться, но найти удобный угол не получается.       Минхо медленно выдыхает и садится ровно, а после звонко прикладывает ладонь к половинке попы, вынуждая Хана вздрогнуть.       — Приподнимись, — командует он, однако почему-то обиженным тоном.       Джисон лениво привстает на коленях, но лицо от подушки не отрывает. Он чуть ёрзает, но Ли быстро фиксирует его в одном положении, укладывая обе ладони на ягодицы и чуть раздвигая их в стороны.       У Хана сердце замирает. Это крайне неловко, когда тебя так рассматривают, а он уверен, что Ли именно рассматривает. Но виду подавать нельзя, посему он позволяет себе лишь томный вздох, который расценить можно по-разному.       Джисон привык ко многому, но привычка не стирает смущение. Его всё еще до кончиков пальцев торкает каждое развязное деяние со стороны старшего, не смотря ни на что. Пусть он и научился скрывать свою застенчивость, однако до сих пор удивляется, как его сердце, что так и норовит вырваться наружу, всё еще остается незамеченным.       Джисон стесняется, смущается, стыдится и ничего не может с собой поделать. Или не хочет? Скорее так, потому что ему до одури нравится это чувство. До тянущего чувства внизу живота, словно там всё узлом скручивает, нравится.       Ему нравится всё, что позволяет себе Ли. Ему нравится и он не боится об этом сказать. Он в целом ничего не боится, находясь с Минхо рядом. Потому что от старшего веет безопасностью. Джисона тут всегда поймут и примут. Он в самом деле ничего не страшится, но это не отменяет его застенчивости.       И сейчас, когда Ли с ним играет, то надавливая кончиками пальцев на анус, то проталкивая их совсем немного внутрь, то проходясь языком по колечку мышц, то нежно касаясь губами, словно целуя, то еще что бы то ни было, у Хана замирает сердце от смущения, а оцепенение не рассеивается даже тогда, когда он не чувствует прикосновений, потому что в этот момент Минхо просто смотрит. Рассматривает. Джисон уверен. Он готов поставить на кон свою жизнь, поскольку точно знает, что победит.       Минхо же действительно смотрит, трогает, играет, но точно не с целью того, чтобы смутить младшего. Он даже не знает об этом. Ловит иногда в отражении зеркала чужие заинтересованные взгляды и не наблюдает там никаких признаков смятения. Поэтому не отрывая глаз, из которых уже искорки сыпят, от чарующих черт лица Хана, Ли показательно высовывает язык и толкается им в судорожно сжимающуюся дырочку.       Джисон продолжает сохранять зрительный контакт, смотря на старшего так легко, словно он делает что-то обычное, как просто заваривает чай, а сам своё сердце уже в пятках ощущает. Член заинтересованно дёргается и Хан подаётся вперед, но Минхо укрепляет хватку на его бёдрах, не позволяя отстраниться, и продолжает вылизывать гладкие стеночки.       Джисон стонет, изворачивается, и в какой-то момент Ли перестаёт его удерживать.       — Что ты суетишься? — шипит он, убирая руки.       — Просто уже очень хочу, чтобы ты наконец меня трахнул, — довольно резко выпаливает Хан и даже не врёт, называя причину, хотя про повод умалчивает. Как, впрочем, и всегда.       — Мм, ты сверху, — Минхо укладывается на кровать спиной и вытягивает руки перед собой.       Младший устало вздыхает и, перекидывая ногу через торс Ли, седлает его бёдра. Он немного мешкает, а после просто замирает, не делая никаких попыток насадиться. Упирается ладонями в чужую грудь и разве что немного виляет бёдрами, чтобы член оказался аккурат меж его ягодиц.       — И? — произносит Ли с недопониманием, но не раздраженно, а скорее нежно. Кладёт руки на чужие бёдра и аккуратно пошкрябывает ноготочками нежную кожу, поторапливая с ответом тем самым.       — У меня нет сил, — роняя голову на бок, Хан складывает губы трубочкой.       — Не прокатит, — усмехается старший, — ты сам подначил на это, а ведь у тебя был вариант ничего не делать.       Джисон в который раз устало вздыхает и приподнимает таз, заводя руку за спину, но снова замирает, а после делает рывок, собираясь соскочить.       — Стоять, — Минхо хватает его за талию, — куда?       — За смазкой, которую ты выкинул, — недовольно бубнит Хан.       — Она тебе не пригодится, — хитро прищурившись, оповещает Ли, — ты достаточно растянут, — он скользит ладонями по бокам младшего, умещая их на ягодицах, и проникает пальцами в ложбинку, при всём этом сохраняя зрительный контакт с Джисоном. — Хм, давай сделаем ставки на то, сколько пальцев в твою дырочку сможет войти?       Хану хочется закричать тому в лицо, мол, что ты несёшь. Развязные фразочки из уст старшего никогда не перестанут разжигать огонь, что горит впоследствии синим пламенем на его щеках. Так или иначе пылить нельзя. Минхо тот еще вредитель — и вовсе доведёт до сердечного приступа, если поймёт, в чём дело. Чего стоит только тот раз, когда он вынудил сесть их друг напротив друга и, смотря глаза в глаза, всерьез говорить о пошлостях, чтобы перестать чувствовать неловкость. У Ли получалось, естественно, на ура — этот рот на что только не способен. А вот у Хана горели уши, прямо как сейчас.       — Три, — отвечает он чуть слышно.       Хм, почему три? Да потому что два в нём уже активно двигаются.       — Спорим, что больше? — всё еще лукаво интересуется Минхо.       — Не надо, — Джисон отрицательно машет головой, а после чувствует, как внутри становится пусто.       Однако лишь на доли секунд. Головка члена доволи скоро проходится мазком по колечку мышц, а после чуть надавливает, заставляя тугие стенки поддаться напору.       Хан прикусывает губу, сжимая ладони в кулаки, и как-то резко отводит взгляд. Натыкается на собственное отражение, а после ловит сияние чужих глаз в зеркале.       Минхо смотрит мгновение, затем отворачивается. Не похоже на него. Обычно пепелит взглядом до костей.       А спустя мгновение становится понятно зачем да почему. В его руках снова красуется телефон.       Хан лишь побольше воздуха набирает в лёгкие. Бросает на миловидное личико Ли взгляд напоследок и переводит его в камеру. Он насаживается на член до основания, прикрывая глаза и замирая ненадолго. Собирается с силами и вновь размыкает ресницы. Приподнимается немного и снова опускается, а с губ слетает тихий стон. Причём не только с его.       Минхо тоже жмурится, ощущая невероятно приятную узость, и практически задыхается от переизбытка ощущений. Тянет свободную руку вперед, проходясь ладонью по крепким грудным мышцам младшего, очерчивает ярко выраженные подушечки пресса пальцами и смыкает их в кольцо на эрегированном органе.       Теперь настала очередь Джисона держаться. Он очень старается отвлечься от забвенных ощущений, когда чувствует прикосновение к своему возбуждению, но головка члена внутри проходится по комочку нервов и чужая рука на собственном члене не делает лучше, хотя даже не прибегает к стимуляции. Хан кончает позорно быстро. Никто не хочет быть скорострелом.       Чувство стыда проносится по всему телу, оседая более заметным румянцем на щеках.       Хан немного теряет связь с реальностью из-за крышесносного оргазма, но продолжает двигать бёдрами, делая чрезвычайно глубокие медленные вдохи.       Ли смотрит с открытым ртом, ловя им воздух, на младшего, чуть сильнее сжимая головку его члена. Восторг заставляет оторопеть ненадолго, но буквально через мгновение он откидывает телефон в сторону. Кладёт обе руки на плечи Джисона и тянет на себя, вовлекая в поцелуй.       Целует страстно, целует пылко, несдержанно. До саднящих губ целует. До трепета в сердце.       Ладони смещаются чуть выше, несильно сжимают чужую шею и давят подушечками больших пальцев на гортань, выбивая хрипы, вместо стонов, которые Минхо губами ловит до последней ноты.       А в следующий момент припечатывает Хана к себе, перемещая руки ему на спину, и несильным нажимом между лопатками теснит его ближе, хотя, казалось бы, куда ближе-то.       Ли самостоятельно двигает бедрами, проникая максимально глубоко в Джисона, у которого мурашки бегут по спине. Слишком... Слишком... Просто слишком.       Хану кажется, что из него душу вытрахивают. И с каждым новым толчком всё сводится в сторону того, что ему не кажется.       Минхо скользит ладонями по спине младшего, умещая их на боках, и больно стискивает, явно до синяков, но делает лишь для того, чтобы удержать Хана в одном положении, потому что в следующее мгновение он срывается на рваный быстрый темп.       Джисон замирает в немом стоне, словно на целую вечность, а когда всё же скулит сквозь плотно стиснутые зубы, то чувствует, как тепло разливается внутри. В сердце, к слову, — тоже.       Хан лежит без единого движения, просто пытаясь отдышаться, и слушает скорое биение сердца старшего, что стучит так громко... Громче и чётче его собственного.       Чёрт знает, сколько проходит времени. Минута, пять, десять.       Первым приходит в себя Минхо, пока сознание Хана еще находится в небытие, и тянется рукой к телефону. Тыкает на иконку галереи и открывает после отснятое видео.       Шестерёнки стремительно начинают работать в мозгу Джисона, который впивается зубами в собственные и без того саднящие губы, рискуя вовсе их прокусить.       Волнуется.       Минхо не может не заметить. Он ставит видео на паузу и опускает взгляд на младшего, что нервно жует свои губы, не отрывая глаз от экрана телефона.       — Всё-таки стесняешься, — по-доброму усмехается Ли.       — Нет-нет, — спешно отвечает Хан, — я привык видеть себя со стороны, но...       — Но что? — подгоняет с ответом старший.       — Просто тебе что, правда нравится? — Джисон поднимает робкий взгляд.       — А как такое может не нравиться? — Минхо приподнимает бровь, поворачивая экран телефона к лицу младшего. — Окей, ладно, подожди, — спешно добавляет и листает на несколько видео назад. Он быстро включает то, что снимал Хан, и снова поворачивает экран в его сторону, — скажи мне, что тебя не возбуждает это? Просто скажи, что — нет, и я больше никогда не достану телефон во время секса, я даю тебе слово, — максимально серьёзно чеканит Ли.       Хан смотрит долгие секунды на то, как Минхо растягивает себя, и прячет лицо, утыкаясь носом в шею старшего.       — У меня сейчас опять встанет, — скулит он.       — Ну, вот, — Ли вешает на уста трогательную улыбку, стирая всю серьёзность в мгновение ока.       — Неужели ты... То есть тебе... Я имею в виду тебя...       — Давай так, — перебивает бессвязный поток слов Минхо, и так прекрасно понимая, о чём речь, — будем объективными. Я тоже думаю, что это сексуально, но это не значит, что мне нравится. Потому что это же, чёрт побери, я. Никогда не стал бы смотреть по своей воле подобное.       — А я бы стал, — негромко произносит Хан куда-то в шею, обжигая кожу горячим дыханием, и добавляет тише прежнего, — и не раз.       — Ну, на тебя я бы тоже подзалип, — старший чмокает его в макушку.       Хан немного воодушевляется и хочет что-то еще сказать, но не успевает. Из динамиков доносится злосчастный "Taste", а это значит — Чан очень жаждет выписать пиздюлей, а потом догнать и добавить.       — Жопа, — цедит сквозь зубы Минхо и берёт трубку.       — Минхо~я, — наигранно ласковым голосом щебечет Бан.       — Хэй, хён, соскучился, что ли? — приветливо откликается Ли.       — Еще бы. Жду недождусь, когда смогу вас увидеть.       — Ой, Вас? Это ты ко мне на Вы? Приятно, хён, приятно.       — Всё юморишь?       — Нет-нет, правда нравится. Ты проникаешься ко мне уважением. Чувствую себя особенным.       — То, насколько ты особенный, я покажу, когда приедешь.       — Чан~и...       — Вы охренели. Оба. Работать собираетесь? Бегом на студию, блять!       — Кто оба? Не понимаю, — зрачки Минхо в панике быстро-быстро стали метаться из угла в угол. — Я скоро буду.       — Ладно, играйся, сколько влезет. Но сейчас натяни на себя что-нибудь, чтобы скрыть свою наготу, и приезжай. Такси уже у главного входа в отель.       — Какого... — откровенно охреневает Хан, ненароком подавая голос.       — Ой, так ты там не один? Как же так вышло? Ццц, врунишка Хо будет наказан. И не тобой, Хан Джисон.       — Хён, — тянет Ли, — ну да, мы вместе, но мы работаем, честно-честно, так что я не понимаю, о чём...       — Да-да, — нагло перебивает лидер, — конкретно ты работаешь над Джисоном, я правильно понял? Или сегодня он над тобой?       — Мы совмещаем, дескать, в команде работаем, смекаешь? — уже не в силах сдерживаться, Хан заливается смехом.       — Смешно. А теперь хватит испытывать моё терпение.       — Мы поняли, Чан~и.       Ли убирает телефон в сторону, как только на том конце слышится тишина, а ответа не следует.       — Может еще немного полежим? — предлагает Джисон. — Минутой больше, минутой меньше, какая разница?       Минхо активно закивал тотчас и было уже собрался открыть рот, чтобы подать голос, но...       — Вы охуели? Живо в студию! — доносится из динамиков телефона приглушенный голос, который так и пестрит грядущим пиздецом.       — Ты что, не отключился? — хмурится Джисон.       — Ой...       — Полежали, — усмехается Хан, оставляя один-единственный невесомый поцелуй где-то в районе подбородка старшего.       Он чуть привстает, а после ложится обратно.       — Чёрт, — устало вздыхает Джисон, — мы всё равно задержимся.       — Почему?       — Потому что ты кончил в меня, чаги. Что с памятью? — шипит младший, хотя и сам бы не вспомнил, если бы вставая не почувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает вязкая жидкость.       — О, точно, — Минхо тут же поднимается на ноги, беря в руки телефон и открывая камеру, — всё, идём в душ.       — Минхо...       — Идём, говорю!