Был апрель

      Сегодня был невероятно солнечный день. На улице наверное больше двадцати градусов тепла. Настроение сейчас чудесное и даже контрольная работа не могла его испортить. Ведь сегодня целых три урока с Госпожой Феттохоглу. Мерьем решила, что сегодня именно тот день, когда она расскажет преподавательнице о своих чувствах. Первые четыре урока пролетели незаметно, а остальные два она не могла отвести взгляда от рыжеволосой преподавательницы. Нур была невероятно красивой и Узерли мечтала вслух произносить это имя, а не все эти официальности. Настало время контрольной. Молодая девушка решила, что сдаст самой последней, чтобы остаться с госпожой Феттохоглу наедине. В гробовой тишине кабинет находился ещё около двадцати минут. Нур внимательно наблюдала за девушкой, которая всеми силами пыталась доделать то несносное задание. Женщина поражалась тому, что Мерьем так и не обратилась за помощью. Неужели она настолько упертая. — Наконец-то. — прошептала себе под нос Узерли, когда эта чёртова таблица была заполнена. За время потраченное на подготовку, она уже несколько раз приняла тот факт, что школу она не закончит. По крайней мере в этом году — это точно. — Ты готова? — Нур пыталась завязать диалог, видя напряжение ученицы. — Да, я всё сделала. — Мерьем прошла к учительскому столу и отдала все листы с контрольной работой. Кажется сегодня вновь не тот день, Узерли слишком страшно сказать о своих чувствах, поэтому решила все же уйти раньше. — Ты так долго решала. — Феттахоглу заглянула в зелёные омуты, дабы сконцентрировать её внимание на себе. — Возникли трудности? — в последнее время Мерьем стала совсем рассеяна, оценки ухудшились и это очень беспокоило рыжеволосую. — Госпожа Феттахоглу, — девушка замолчала на мгновение. Прислушивалась. — Вы это слышите? Это звук.. Какие-то глухие стуки донеслись до слуха всех присутствующих в классе. А за ними последовали ещё и ещё, с каждым разом всё громче. Феттохоглу тут же напряглась, сильнее сжимая в руке ручку. Выстрелы. Мысль вспыхнула в сознании мгновенно. Рыжеволосая подскочила к двери, тут же поворачивая ключи. Будто это защитит их. Всё чётче слышны истошные крики. Из окон выпрыгивали дети, но в их ситуации это было нереально. Четвёртый этаж не оставлял шансов — они бы просто разбились. — Прячьтесь под парты, подальше от двери! Давайте же! Не издавайте ни звука! — Феттохоглу и сама от себя не ожидала такого. Однако панике не удалось окончательно захватить сознание. Все послушно выполнили указания, однако лишь Сельма, лучшая подруга Мерьем, совсем уже ничего не слышала. Она плакала навзрыд, отказываясь сдвигаться с места. Было слишком много шума, а времени было мало. Если нападавшие услышат что в классе кто-то есть — тут же выбьют дверь, а так у них есть шанс, что не станут проверять, потом они просто дождутся когда всё закончится. — Сельма, пожалуйста, успокойся! — Нур села напротив ученицы, встряхнув её за плечи. — Они нас всех убьют! Я не хочу умирать! Не хочу! — сорвалась на крик блондинка в ту же секунду, когда ручка двери дёрнулась. Сложно описать то отчаянье и страх, отразившийся на лице рыжеволосой. Она не смогла уберечь своих детей. От этого было невыносимо больно и тошно. Оставалось надеяться, что это полиция, но по потоку матной речи можно было сделать очевидный вывод, что это вовсе не так. Кем надо быть, чтобы пойти на детей с оружием? Вопрос, который возможно совсем не кстати, но именно сейчас возник в голове преподавательницы. — Прячьтесь скорее! — крикнула молодая женщина в страхе замерившим ученикам. Дёрнув Сельму, однако та все также не сдвинулась с места. Лишь сильнее заплакав. Два выстрела. От которых Феттохоглу вздрогнула, прижимая к себе ученицу. — Сельма, замолчи, я умоляю тебя! — на ухо блондинке проговорила преподавательница. Страх неизбежного всё же захватил разум. Дверь с грохотом ввалилась в класс, и на пороге оказалось двое мужчин с оружием. Рыжеволосая сильнее прижала к себе ученицу, закрывая той глаза. Если она сейчас вновь начнёт кричать — им точно конец. Сельма, на удивление, быстро затихла. Все в классе моментально замерли, в голове, кажется, прочитав все молитвы, которые только знали. В коридоре Феттохоглу разглядела в луже крови ещё одного своего ученика, сдавшего работу незадолго до Мерьем, глаза тут же наполнились слезами. — Босс, их тут около десяти! — выкрикнул один из мужчин. Они говорили по-шведски, Нур это точно знала, она учила его в институте. С тех пор она думала, что многое забылось, однако сейчас она понимала каждое сказанное слово. — Оставим их как заложников, чтобы у полиции не было соблазна подорвать нас к чертовой матери. Лиам, остаёшься присмотреть за ними, Хуго со мной — закончим зачистку. — Феттохоглу не видела лица говорящего, но уже ненавидела его всем сердцем, была уверенна, что он уродлив внешне и ещё более душой. — Встали и пошли к остальным! — с явным акцентом, но уже по-турецки начала мужчина, толкая Сельму оружием в спину. От чего девушка вскрикнула, залившись слезами. —Заткни её или пристрелю всех тут! — раздраженно крикнул мужчина, обращаясь уже к Нур. — Хорошо, пожалуйста, не надо стрелять. Они просто дети… — ответила рыжеволосая, поднимая Сельму на ноги. Уже вскоре оказываясь рядом с остальными учениками. Она быстро окинула всех взглядом, они были в порядке, насколько это может быть в подобной ситуации. Солнце пекло невероятно сильно. А Эргеч всё плакала, Нур уже и не знала, как ее успокоить. Как удачно рядом оказалась Мерьем. Она тут же обняла подругу, начиная ей что-то шептать. Нур не слушала их, просто надеялась, что Узерли удастся её успокоить. Она внимательно смотрела на террориста. Кажется он был достаточно молод, немного старше её выпускников. На синей футболке было очевидно видно тёмное пятно. Кровь. Он ранен. Очевидно ранение никто не обработал, так как он всё время держался за это место рукой. Нур вздрогнула, чувствуя чьё-то касание. Это была Мерьем. Сельма на удивление затихла, спрятав голову в колени. — Госпожа Феттохоглу, мне страшно… — по щеке Узерли скатилась одинокая слеза. — Мерьем… всё будет хорошо. Нас обязательно спасут. — рыжеволосая обняла ученицу, за окном послышался звук сирен. Машины всё прибывали, скорее бы всё это закончилось. Дальше были долгие переговоры с полицией. Нападавшие требовали, как поняла Нур, машину, чтобы беспрепятственно покинуть страну, деньги и смену политического курса страны в пользу Швеции. И ради этого они ворвались в школу? Убили невинных детей и учителей? Почему бы им не пойти на правительство, если их цели таковы? Они дали полиции четыре часа на то, чтобы они связались с правительством и выполнили все условия. А потом наступила тишина. Звенящая и давящая. Прошло около двух часов. Солнце палило невыносимо сильно. Стало так жарко, что дышать было трудно. Феттохоглу все также сидела на полу в обнимку с Мерьем. Ей и самой сейчас не хотелось оставаться одной. — Госпожа Феттохоглу, я давно хотела вам сказать и всё не решалась. — девушка замялась, взяв учительницу за руку. Всё же отстранившись, чтобы посмотреть в столь любимые голубые глаза. — Я вас люблю. — уверенно закончила Узерли. — Мерьем, я… — рыжеволосая хотела было продолжить, однако ей помешал громкий выкрик. Это было Сельма. — Я больше не могу так! Мне жарко, страшно! Отпустите меня домой! Я ни в чем не виновата! — Эргеч вскочила на ноги, по щекам нескончаемым потоком текли слёзы. — А ну-ка сядь или пристрелю! — парень тоже поднялся со своего места, снимая оружие с предохранителя. — Я не буду больше здесь сидеть! Отпустите нас! Мы не политики! Что вам от нас надо? — продолжила девушка, видимо совсем уже не осознавая, что творит. Узерли внимательно смотрела на парня, удерживающего их, он опустил оружие. Не успела Мерьем обрадоваться, как преподавательница оттолкнула девушку от себя. — Не стреляйте! — крик Феттохоглу, который все её ученики запомнят на долго, так как после него раздался оглушающий звук. Тело Нур пронзила жгучая боль. Но она кажется совсем не сразу осознала произошедшее. Глаза её расширились, когда она положила ладонь на пульсирующий от боли бок и увидела кровь. Ноги подкосились и если бы не ученики, аккуратно опустившие её на пол, она бы упала. Стрелял тот самый их главарь, ему очевидно всё человеческое было чуждо. И вполне возможно, что если бы Феттохоглу его не заметила, Сельма была бы уже мертва. — Дура, чего полезла? Героем себя возомнила? Сдохнешь — о тебе поплачут и забудут. — мужчина подошёл совсем близко, наклонившись над преподавательницей. — Зато вас никогда не забудут. Убийц невинных детей. — закашливались ответила Феттохоглу. Что ж, видимо терять ей было нечего. Она никогда не думала, что закончит так. — Идиотка, — мужчина пнул Нур ногой, от чего та согнулась пополам, жалобно застонав. — Не трогайте её! — воскликнул парень. У Халита никогда не было особо тёплых отношений с преподавательницей, но сейчас это не имело значения. — Да! Она же ранена! Дайте нам хотя бы аптечку! — подхватил Окан. От чего-то страх куда-то пропал. — Надо же, какая трогательная сцена! — рассмеялся мужчина, закинув ружьё на плечо. — Если ваше правительство не пошевелится, сдохнете вместе со своей дурой училкой. — закончил швед, выходя из класса. — Госпожа Феттахоглу, держитесь нас обязательно спасут! — по щекам Мерьем покатились слёзы. Девушка сняла школьный пиджак, зажимая им рану. — Нужно продезинфицировать. В подсобке есть аптечка. Могу я сходить? — обратился Окан ко все также охраняющему их парню. — Сиди тихо, или будешь лежать рядом с ней. — отозвался террорист. Но по нему было очевидно видно, что в отличие от своих напарников, всё происходящее вовсе не нравилось парню. — Пожалуйста, я умоляю вас! Убейте меня, только дайте сходить за лекарствами! — продолжила настаивать уже Узерли. — Мерьем, что ты такое говоришь? — голос Нур тихий, но всё ещё уверенный. Она попыталась сесть удобнее, но вместо этого лишь вскрикнула, возвращаясь в предыдущее положение. — Один кто-то пусть идёт, у вас пять секунд. — нехотя ответил парень, вновь снимая оружие с предохранителя, напоминая, что шутки плохи. Халит поднялся со своего места, быстро уходя в подсобку. Вскоре он вернулся со всем, что мог найти. Набор у них оказался весьма скудным: перекись, несколько бинтов, йод и таблетки от головы. Всё же до прихода врачей должно хватить. Мерьем отбросила свой пиджак, расстёгивая блузку рыжеволосой. Рана, к счастью, оказалась не такой страшной, во всяком случае на первый взгляд никакие внутренние органы не должны быть повреждены. — Сейчас будет больно, простите… — Окан, который во всю готовился к поступлению в медицинский, был избран для проведения процедуры. Он открыл небольшую бутылочку, выливая содержимое на рану. По классу раздался сначала громкий вскрик и Нур сразу же прикусила собственное запястье, чтобы не привлекать лишнее внимание. Слёзы покатились по щекам, словно водопад. Казалось, ещё немного и от боли она потеряет сознание. Но вскоре эта пытка прекратилась. Окан наложил сверху повязку. — Спасибо… — Феттохоглу кивнула, попытавшись выдавить что-то вроде улыбки. — Вам спасибо, Госпожа Феттохоглу, за всё спасибо. Мы обязательно выйдем от сюда, все вместе, как вы и говорили. — на глазах Окана, как в целом и у всех учеников, блестели слёзы. — Конечно выйдем, мальчик мой. И отметим ваш выпускной. Надеюсь, вы пригласите меня на него. — Нур рассмеялась, но тут же пожалела об этом, чувствуя боль по всему телу. — Вы будете королевой нашего выпускного! — до сих пор тихо сидевшая Джонсель тоже решила высказаться. — Хорошо, я рада… — ещё тише ответила рыжеволосая. Силы начали понемногу покидать тело. Молодая женщина положила голову на плечо, всё это время обнимающей её Мерьем, а та в свою очередь лишь сильнее сжала руку учительницы. Прошло ещё около часа. Они снова слышали громкоговоритель. Полиция сказала, что через тридцать минут машина и деньги будут у школы, а также президент выступит с заявлением. Его можно будет посмотреть по главному телеканалу страны в кабинете директора или с любого мобильного телефона, если на нем есть интернет. Осталось немного. Феттохоглу было ужасно холодно, её всю трясло. — Мерьем, слышишь меня? — из последних сил спросила преподавательница, сжимая ладонь девушки. — Конечно! Все скоро будет хорошо! Потерпите ещё немного! — Узерли говорила это и слёзы вновь текли по щекам. Она каждые пятнадцать минут стирала холодный пот, выступавший на лице рыжеволосой и чувствовала, что жар становился лишь сильнее. — Мне жаль, что это происходит так, но если я умру. Знай, что ты мне не безразлична. — Нур вновь закашлялась. — Мне холодно… — добавила молодая женщина. — Вы не умрете, Госпожа Феттохоглу! Не думайте об этом! — Халит протянул подруге свой пиджак, и девушка накинула его на плечи учительнице. Вдалеке послышались выстрелы. И Нур стало страшно как никогда, страшно, что это конец. — Я люблю тебя, Мерьем. — последнее, что сказала темноволосая, прежде чем провалится в полную тьму, под звуки приближающихся выстрелов. Казалось, она чувствовала ещё большую боль…

•••

Два месяца назад вся Турция облачилась в траур. Невинными жертвами теракта в элитной школе пали двадцать семь детей и трое учителей. Больше сорока учеников были госпитализированы, также двое учителей. Это был вопиющий слушай. Президент страны вопреки требованиям террористов — не пошёл на их условия, в своей речи в тот день сказав лишь о том, что с террористами не ведут переговоров. Все трое были убиты вошедшим в школу спецназом. Прошло уже достаточно времени, чтобы жизнь продолжилась своим чередом для тех, кого эта трагедия не коснулась лично. Начались выпускные. Мерьем стояла перед зеркалом в красивом синем платье. Однако этот момент вовсе не был полон радостных эмоций, как должно было быть. Она каждый день жила в этом кошмаре, пленницей этой страшной трагедии. Почти ничего не радовало. Взяв со стола сумку, она попрощалась с родителями и спустилась вниз. Там уже ждало такси, рыжеволосой сейчас меньше всего хотелось быть там. Её сердце навсегда с Нур. Без неё нет смысла жить дальше. В голове Узерли всё ещё заучит её: я люблю тебя. И девушка ненавидела свою трусость, что смогла сказать это лишь тогда. Перед лицом самой смерти. Той, чьи руки если заберут, то уже никогда не отпустят. Расплатившись с таксистом, девушка вышла. Её одноклассники уже собрались в актовом зале. Судя по их лицам, все были примерно в таком же настроении, что и Мерьем. Особенно Сельма, она чувствовала свою вину. Теперь и следа не осталось от той жизнерадостной девушки. Она была словно тень. Их дружба с Узерли почти распалась. Ведь и Мерьем в глубине души винила блондинку. Директор выступила с речью. Она была не радостная как обычно. Все почтили минутой молчания погибших в тот страшный для их школы день. Но как бы то ни было — нужно жить дальше. Женщина объявила о том, что вручать аттестаты в этому году будет не она, а почетный преподаватель. Это было шоком, ведь эта была давняя школьная традиция. Ещё большим шоком для Мерьем было появление на сцене Госпожи Феттохоглу. Как же так? Её ведь должны были выписать лишь через неделю. Одноклассники переглянулись между собой, на их лицах смешалось удивление и слёзы. Слёзы счастья. Нур выглядела всё ещё очень болезненно. Она сильно похудела, кожа была бледная и ходить было всё также тяжело. Но для Мерьем она всегда будет самой прекрасной. Они отметят вместе выпускной. Как и планировали. Все будут веселиться, они кажется обнимались почти час после того, как получили аттестаты. В ресторане класс веселился от души. У Нур состоялся серьёзный разговор с Сельмой, на который раньше у неё не было сил. Девушка плакала, извинялась. Рыжеволосая лишь сказала, что всё это уже не имеет значения, но ей стоит поработать над собой, чтобы в стрессовых ситуациях такого больше не повторилось. Эргеч пообещала преподавательнице, что так и сделает, что больше не будет винить себя и губить свою жизнь. — В конце концов, не для этого я тебя спасла. — Феттохоглу рассмеялась, обнимая блондинку. — Спасибо вам! Можно я буду приходить иногда? — уточнила Сельма, лишь сильнее прижимаясь к учительнице. — Конечно, я всегда буду рада тебя видеть! — ответила Нур, улыбаясь. После все ещё долго общались, танцевали. Рыжеволосая, конечно, в этом году лишь смотрела. Около двух часов ночи, когда большинство разъехалось, Мерьем и Нур тоже решили сбежать. Они сели в такси, которое увезло их на набережную. Девушки долго сидели перед водой, наблюдая за яркими огнями города. Держались за руки. С того самого дня, как Феттохоглу пришла в себя в больнице, они всегда крепко держались за руки. Нур, по правде сказать, уже слишком сильно устала. Рана начинала болеть, действие обезболивающих, которые Феттохоглу пила чуть ли не каждый час, заканчивалось. Ей ещё предстоит долгое лечение, не хочется быть для столь молодой девушки, как Мерьем, обузой. Однако же сама Узерли времени не теряла, почти поступила в институт и всё оставшееся лето готова посвятить заботе о возлюбленной. — Я так люблю тебя, Нур. — Мерьем мечтала произносить эти слова во снах, сейчас это реальность. — И я тебя люблю! Теперь ничего нас не разлучит. — с особой нежностью ответила рыжеволосая. Их губы соединились в нежном поцелуе. Их первом, но далеко не последнем. Таком желанном. На фоне ночного города и звёздного неба, они начинали новую жизнь. Жизнь прекрасную и полную любви…