Cigarettes out the window

Солнце уже давно ушло за горизонт и взайдет еще не скоро из-зо небольших стареньких многоэтажек Питера. Небо застелило лазурное покрывало, состоящее из маленьких одиноких звезд, которых закрывали лоскуты серых облаков. Между двух пальцев татуированной руки тлела сигарета, дым от которой развевал прохладный осенний ветерок. Кажется, на коже, где зажат фильтр, скоро образуются мозоли от того, как часто парень выходил на балкон курить. Особенно по ночам. Даня всегда курил сигареты, когда не мог уснуть. А еще во многих других ситуациях, заглушая стресс и отвлекаясь хотя бы на несколько минут от мыслей, давая себе передышку. Он не любил называть это плохой привычкой, вечно убеждал себя в чем-то и давал ложные надежды, думая, что это не зайдет слишком далеко и его здоровье бесконечно. Практически каждую ночь он поднимался с постели и выходил на балкон, где пропадал на час, а то и два, уходя в забытые. И каждую ночь он видел однообразный вид ночного Питера: все те же дома, улицы и прочие районные виды, которые глубоко въелись в его память за долгое время. Но в такие моменты Даня искренне наслаждался отсутствием городской суеты, движения и шума, которые сопровождают крупный район каждодневно, начиная с раннего утра. Илья поежился на остывшей постели и тут же разомкнул глаза, заметив пустое место на постели напротив себя. Каждый раз, когда парень оставался у Дани на ночь, он просыпался от отсутствия в его объятиях рыжего, с которым Илья любил переплетать ноги во время сна. Такая возможность давалась совсем редко, но сейчас брюнет навещал Кашина намного чаще, т.к. нестабильное состояние рыжего совершенно не внушало какого-либо доверия. И даже учёба в институте, на которую он и так ходил с малым желанием, не препятствовала намерениям Корякова. Даня любил находится в одиночестве, но без Корякова дни протекали иначе и совсем не в удовольствие. Поэтому старший только рад присутствию брюнета и возможности более менее нормально поспать. Увидев отсутствие друга в кровати, он заметил приоткрытую дверь на балкон, которая впускала в небольшую комнату холодный ветер, который и разбудил спящего Корякова. Брюнет сел на край кровати, потерев ладонями лицо, чтобы привести себя в чувства и хотя бы чуть чуть взбодриться. Глубоко вздохнув, он тянется за теплой кофтой, лежащей на полу и натягивает ее на себя, чтобы пойти к своему ненаглядному. Илья вприцнипе ненавидел холод во всех его проявлениях. Ненавидел осень и в особенности зиму, которых сопровождали минусовая погода и холодные ветра. Но, несмотря на все, спускал с рук то, когда Даня не отвечал на звонки, сообщения и даже не отзывался на свое имя в разговоре, потому что любил своего балбеса. Кашин часто был холоден по отношению ко всему, даже к Корякову, хотя внутри его чувства совсем не остывали, держа рыжего за эту реальность и давая надежду на хорошее будущее. Вялыми шагами, Илья добрался до входа на балкон и, закрыв за собой дверь, чтобы больше не впускать в и так холодную комнату ветер, вошел в небольшое помещение. Облокотившись на металлические перила открытого балкона, рыжий поднёс почти потухшую никотиновую палочку к губам, чтобы успеть вдохнуть последную тягу, прежде чем она отправится к десяткам таких же окурков в самодельной пепельнице-железной банке. Парень заметил присутствие друга, но даже не пошевелился. – Ты говорил, что бросил – парень вспомнил многообещающие слова друга, сказанные буквально несколькими неделями назад. – Значит напиздел – И Илья не удивлен. Когда младший только знакомился с сигаретами будучи подростком, Даня уже бросал это дело. Сколько раз Кашин убеждал знакомых и друзей, что бросит вредную и назойливую привычку, и сколько раз за этими словами стояло ничего. К своим 23-ем годам парень успел конкретно посадить свое здоровье, но это его мало волновало, каждый раз возвращался к старому. Коряков тянется к практически пустой пачке и достает оттуда сигарету, зажимает меж губ и закуривает, привыкнув к горькому вкусу никотина. ~ Темную небольшую кухню освещали лучи уходящего солнца тускло оранжевыми и розовыми цветами. И даже когда лето сменила приходящая осень, августовские закаты не переставали удивлять и украшать небо в конце сентября. – Дань, ты меня вообще слушаешь? –окликнул сидящего напротив Илья. Кажется, Даня снова отвлекся от долгого монолога Ильи, рассказывающего, как бы лучше прописать параметры в треке. Не смотря на то, что все последние недели полностью ушел из реальности в программу для написания музыки и горел исключительно новородившимися идеями, музыкант совсем не хотел вникать в суть слов друга, как бы не заставлял себя. – Да, да, – рыжий слегка поежился и активно закивал головой, показывая другу, что на самом деле не выпал из реальности – Делай так, я согласен с тобой – Илья, чуть сложив брови домиком, с сожалением смотрел на Даню, которого уже достаточно сильно охватила усталость и клонила в сон. Он встал из-за стола и, взяв пустую кружку, поставил ее в раковину. Илья, ничего не сказав, ушел в комнату, чтобы наконец закончить то, что они с рыжим создавали весь вечер. Черный чай в Даниной кружке так и остался нетронутым, совершенно остывшим. ~ Ночная тишина будто создавала барьер для начала диалога, чтобы сохранять и оберегать свое спокойствие. Разговор и так не строился, поэтому Даня не переставал смотреть куда-то вдаль, а Илья, стоя рядом с ним, тихо курил. Коряков не хотел сдаваться и прекращать поиски путей решения проблем рыжего, чтобы он как можно меньше портил свое здоровье и как можно больше имел спокойный сон. На кожу упала холодная капля, которая отвлекла Корякова из раздумий. Ну вот, красивый закат обещал хорошую погоду, но похоже соврал. В ушах начинали очередью шуметь капли дождя, бившееся об асфальт. Потушенный окурок полетел вниз и парни покинули балкон.  Илья любил и облегченно выдыхал, когда наконец слышал еле тихое сопение Кашина, который с трудом засыпал, но Коряков усердно оберегал беспокойный сон рыжего. Капли сентябрьского дождя все настойчивее стучятся о помутневшее стекло, играя свою особенную мелодию. А синее свечение, проходящее сквозь тонкие шторы, помогает Илье разглядеть на щеках Дани рыжие веснушки, которые еще не успели потускнеть после солнечных дней августа. Спокойствие и приятные ощущения сразу охватывают Корякова и тот невольно закрывает глаза. Брюнет по крепче приобнимает старшего и вместе с ним пропадает в царство Морфея, зная, что завтра будет определенно лучше, чем вчера.