Игра длиною в вечность

***

      Как до такого дошло? Ответ ускользал из разума. Прямо сейчас я трахаю своего злейшего школьного врага. Врага и союзника, лжеца, уродца и просто слизеринца.       Злость клокотала так, что через туманную пелену виднелось как мои красные от напряжения руки дрожали рядом с белыми руками, теребящими простынь. Смоляные, блестящие на лунном свету, волосы разметались по постели скрывая лицо, из-под которых виднелся лишь кончик длинного носа. Кожа светилась синевой от света исходящего из открытого окна, охложденная, покрытая муражками от ветра, тянущего за собой тяжелые шторы. Узкая, выгнутая спина и острые слабые плечи подрагивали, а сам Северус упал с тихим стоном на грудь от моего очередного толчка. Его тушка качалась от силы моих фрикций. Трудно признать, что подобные реакции придают горячую гордость в груди, и возможность прихорашиваться, стараться перед оным.       Широко раздвинутые бедра давали доступ прикоснуться ко всему, и я с жадностью мну мягкую плоть его ягодицы одной рукой, а второй крепко придерживаю за плечо, упираясь ею всем весом, фиксирую, чтобы увеличить силу толчков. Тихие вздохи выходили из него почти не слышно, вместе с сильными подрагиваниями тела. Ох матушка Магия, насколько же отзывчиво оказалось тело моего нелюбимца. В моих руках его кожа была такой холодной, но внутри мой член чуть ли не плавился. Мягкий, узкий, сжимающийся, кажется еще чуть-чуть и я его съем. Сразу после того как закончим. А заканчивать не хочется, ой как не хочется.       — Знал б, что ты такой горячий, давно б предложил оттрахать — Как бы между прочим высказался я, отчеканив каждое слово сильными толчками. Полу-удивленные стоны последующие после шлепков кожи о кожу, звенящие в комнате, как мед на душу. И невозможность слишком занятого недруга ответить очередной колкостью заставляет усмехнуться.       Разум как в тумане, пьянка на выпускном, превосходное отмытие, яркое пятно слабых воспоминаний о море припрятанного алкоголя на последний день в стенах школы с лучшими друзьями и рядом не стоит с этим чувством эйфории сейчас, окутывающей все тело, как бы горько не приходилось это признавать. Подумать только: с Нюниусом мне приходиться лучше, чем с бутылкой на перевес, ха-ха!       Но это лишь временные мысли. Временные чувства.       Потом он снова закроется от мира черным тряпьем, заставляя Сириуса рентгеновским взглядом искоса осматривать его фигуру. Искать в холодных глазах воспоминания о той страсти. О их ночи. Но и того как след простыл. Сириус даже начал подозревать себя в шальной иллюзии, что не было никаких исцарапанных губ, любезной дрожжи в теле под собой, тяжести во всем теле, приятной прохлады кожи под потными руками, долгих минут отдышки после, искрящих возбуждением глаз. И все так же будет колко выводить на слова, убивать взглядом, пришиблять к стенке. И Сириус будет отвечать тем же, всегда.       Эта игра никогда не закончится, никогда. Пока кто-нибудь не сдастся, но таких нет и не будет.