mushy spot

Чигири всегда казался холодным, отстранённым и одиноким с тех пор, как Ренске не прошёл на следующий этап. Просто не появился в комнате с участниками. Сколько бы малиновые глаза на бегали по помещению в поисках торчащих во все стороны волос — все бестолку.  Они были близки, даже слишком. Запирались в комнате, пересматривали матчи, иногда обсуждали ошибки, иногда… иногда целовались до беспамятства.  Зачастую Ренске помогал с уходом за коленом. Даже не верилось, что такие крепкие массивные руки могут быть настолько нежными и аккуратными. Шершавые пальцы с любовью и заботой скользили по бархатной коже. Кунигами казался той самой непробиваемой доброй скалой, за которую можно спрятаться в случае опасности.  Но чигири остался здесь. По-прежнему здесь. Рядом с Исаги и остальными.  Пытаясь отвлечься и хоть как-то заполнить дыру в сердце, он проводил все больше времени в компании Наги. В основном они сблизились из-за общих интересов. Зависали в телефоне. Бесконечно листали видео-ролики. Днем оба ленились.  Наверное, это была основная причина, по которой Чигири по началу ловил на себе неодобрительные взгляды Рео. Мотивации что-либо делать не находилось, так что он устало следовал инструкции: проснуться, позавтракать, посетить тренировочный комплекс, ужин, принять душ и отбой. Весьма скучная ежедневная рутина.  И вот Чигири снова одиноко сидит на постели, расчёсывает волосы после душа, аккуратно складывая локон к локону. Разделяет россыпь на несколько частей, и заплетает в хрупкую тонкую косу несколько мелких прядей сбоку, оставляя основную длину распущенной. Выходит к ужину вместе с Наги практически в обнимку. Начинают между собой что-то увлечённо обсуждать, смеяться.  Тоннельное зрение рассыпается, когда край обзора цепляется за одну важную выбивающуюся из общей картины деталь — Кунигами.  Действительно он. Сидящий за отельным столиком, измотанный, жадно поглощающий пищу в одиночестве, потому никто — даже пресловутый Исаги — не решался приблизится.  Реске отличался от прежнего себя. Выглядел отстраненно. Взгляд заметно похолодел. Вытянутое лицо, со спадающей на глаза челкой, было лишено эмоций.  Нужно признать, что его физическая форма стала ещё краше. Мускулы, коими было усеяно тело, воспылали. Сам он заметно поправился, став ещё крупнее и сильнее.  Но Чигири не думал об этом. Сорвался с места, сбрасывая оковы с ноющего колена. Кинулся вперёд, игнорируя остальных, игнорируя Наги и его болтовню. Он готов прямо сейчас заплакать от переполняющего чувства счастья. Ему казалось, что это все чертов мираж — воображаемый оазис посреди пустыни. Но ему все равно хотелось дотронуться до этой иллюзии.    Ощущения смешались в один комок, что застрял в горле.  — Это же ты… — с трудом произносит он в пол голоса, заключая в объятья Кунигами и пытаясь ухватиться за широкие плечи, — мой герой.  Но Ренске хватается за хрупкое предплечье, впиваясь в нежную кожу грубыми пальцами, и одёргивает от себя.  — Не делай так. — в крепких жилистых руках, с выступающими венами, поселилось напряжение. Маска безразличия плотно прилегала к его лицу, не давая возможности пошевелить лишней мышцей.  Невозможно было сделать лишнее движение или сказать лишнее слово — оно бы мгновенно уничтожило обоих. Но это долгое молчание обладало удивительной способностью — сильно раздражать самих молчащих. Казалось, все остальные вокруг тоже притихли.  Воспоминания отдались гулким и резким ударом внутри головы. Теплые вечера, мягкий шепот, голос собственного сердца. Все это мимолетно, будто пленкой, пронеслось, отражаясь на радужке глаз.  Тут-то все для них и разделилось на «до» и бесповоротное «после».  — Просто уйди.