Дитя света и тьмы

Жизнь бывает жестока и весьма непредсказуема. Вот здесь и сейчас ты находишься в окружении своих друзей, родственников и очень близких тебе по духу людей. Но в один прекрасный момент всё может перевернуться с ног на голову, и станет очевидным, кто тебе верен, а кто, при первой же представившейся возможности, нанесёт удар в спину. Ведь самые близкие люди, которые клялись в вечной преданности и любви, наносят самые болезненные удары. Доверяя, ты сам даёшь им оружие, способное уничтожить тебя безжалостно. Тогда всё, что останется, – пепел на выжженной и мёртвой земле. И помощь может прийти совсем с неожиданной стороны: твой заклятый враг протянет руку помощи. А может, он и не враг тебе, а твой самый верный союзник. Кто знает? Как говорится, чем чёрт не шутит.

1

С трудом встав с кровати, Фолл направился к окну. В комнате было слишком душно. Каждое мгновение ощущалось, так словно он находился в аду, где во всю готовился шикарный ужин, а главным блюдом был именно он: запечённый волк в собственном соку. Едва держа равновесие, он семимильными шагами начал свой долгий путь к окну. — Макс? — Встревоженный голос невестки заставил его резко обернуться. — Только очнулся, а уже куда-то собрался? Вечно вам, мужчинам, не сидится на месте. — Хелен? — Макс тихо произнёс имя волчицы. — Что ты тут делаешь? — Нет, ну вы только посмотрите на него, — Ральф скрестил руки на груди и с серьёзным выражением смотрел на брата. — Мы тут все за него переживали, а он… — Я в порядке, — перебил его Макс, стараясь скрыть раздражение. — Просто хотел прогуляться, свежий воздух нужен. — Свежий воздух, — фыркнул Ральф. — Вечно ты находишь отговорки. Как будто мы не знаем, что такое "прогулка". — Послушайте, мне просто нужно побыть одному. — Это не значит, что мы не должны волноваться, — вмешалась Хелен, её взгляд был полон заботы. — Мы с Ральфом просто хотим, чтобы ты был в безопасности. Макс вздохнул, понимая, что они правы. Цокнув языком, вожак весьма строго смотрел на своего брата. Страх, сковывавший всё это время, начал медленно, но верно отступать. Макс жив и стоит перед ним на своих ногах. Его взгляд слегка затуманен, но не это сейчас так важно. Главное, что он вернулся в мир живых. В отличие от волчиц, волки более сдержаны в эмоциональном плане. Не выдержав больше ни секунды, невестка бросилась к парню и крепко обняла едва не уронив всё ещё слабого Альфу на пол. Но, лишь услышав, как сильно в его груди бьётся сердце, она смогла полностью расслабиться. — Ты не представляешь, как сильно я переживала. Сколько слёз я пролила и ночей не спала. Я, да мы все, думали, что ты не очнёшься. Тебе то становилось легче, то резко … — Хелен не смогла договорить. Слишком эмоциональная волчица не могла совладать со своими чувствами и разревелась на плече Альфы. — Тише. Всё же хорошо закончилось. Да что со мной будет? Я молодой, здоровый парень. Подумаешь, чуть-чуть захворал, — большая ладонь волка нежно гладит её волосы. — Чуть-чуть? — голос дяди Джона прозвучал как гром среди ясного неба. — Надеюсь, ты только что весьма неудачно пошутил. Кое-кто находился на грани жизни и смерти. Даже семейный врач разводил руками. Только чудо помогло тебе выкарабкаться из её цепкой хватки. Ни одно из лекарств, назначенных им, не помогало. Твой организм как-то странно на них реагировал. — Чудо да и только, — Конрад внимательно смотрел на своего внука. Он точно знал, что, а точнее, кто спас его. «Весьма удивительная девушка. Появляется лишь тогда, когда сама того желает. Но каждая встреча с ней словно бальзам на раненую душу. Впервые встречаю столь одарённую девушку. В шахматах разбила меня в пух и прах. Удивительно, но до встречи с ней этого никому не удавалось. Настроение менялось с геометрической скоростью: то смеётся, то агрессивно высказывает свою точку зрения; но в то же время такая милая и очень ранимая юная леди.» — Сейчас ты ложишься обратно и, как следует, отдыхаешь. Хелен принесёт тебе поесть, и не смей мне перечить. Тебе нужно набираться сил и возвращаться к прежней жизни. Конрад внимательно смотрел на реакцию внука, пытаясь определить любые изменения, которые, вольно или невольно, всё же могли произойти в Максе. Да мало ли какие побочные действия могут возникнуть из-за принятия лекарства. «Если бы я хотела отравить вашего блохастика, сделала бы это давным-давно. Но меня ОЧЕНЬ попросили спасти. Не могла поступить по-другому. Просто обязана этому человеку. Да и вы выглядели слишком жалобно. Словно побитый жизнью щенок».

2

«Трибрид? Но как? Ты здесь? Если да, то как тебя не видят другие? Зачем ты…» «Ой, всё! Не бесите меня. Да и эти остолопы не видят меня. Отвечаю на вопросы: моим духом в вашей конуре и не пахнет; ну как сказать — соскучилась, что ли, по вашему ароматному чаю. Но если вам в тягость, то я разворачиваюсь и…» «Нет. Нет. Я рад вам, юная леди. Очень. Приходите в мою комнату через полчаса. Буду ждать встречи с вами.» «Я подумаю.» Искренний смех внезапно раздался в голове пожилого волка. Невольно лицо Конрада озарила не менее искренняя улыбка, чем смех трибрида. — Пап? Всё хорошо? У тебя хорошая новость? — Я, как и остальные, очень рад, что Макс вернулся в мир живых. Воистину нынешняя медицина творит чудеса. «Только здесь не медицина и не врач спасли нашего Макса, а трибрид. Единственная и неповторимая в своём роде. Если бы она не проявила милосердие, то парень бы зачах, словно цветок без воды и дополнительного подкорма.» «Врачи — безмозглые, инфантильные уроды, неспособные ни на что. Редко среди них есть такие, у которых талант от самого Всевышнего, а уж чтобы руки росли из того места, откуда надо, — прям редкостная редкость. Таких стоит занести в Красную книгу и охранять как собственные яйца и матку.» «Сегодня не в духе? Или у вас всегда такое отвратительное настроение?» «Именно сейчас, в данный момент, оно просто замечательное. Жду вас в комнате. Не забудьте, пожалуйста, прихватить с собой печенюшки и свой чай.» Конрад не успел ответить, как трибрид исчезла, словно её и не было. Хотя, если условно, видеть столь незваного гостя мог лишь старый волк. И то потому что она позволила. Но по какой-то причине он был так рад видеть эту неугомонную. «Ну что за девчонка? Электровеник с вентилятором в одном месте, но, несмотря на её грубость, она милая и весьма очаровательная. Прям ангелочек во плоти. Пора бы уже идти на кухню и приготовить всё к чаепитию. Хорошо, что в своё время отнёс вторую чашку с блюдцем к себе в комнату. Иначе бы посыпались лишние вопросы. Ну а мне они совершенно ни к чему.» Бывший вожак, прихрамывая на правую ногу, добрался до кухни. Взяв заварочный чайник, ошпарил его крутым кипятком. Достав с верхней полки прозрачную банку с надписью "Ромашковый чай", уверенно открыл крышку. Ему не понадобилось много времени, чтобы заварить его, так как делал только он. Именно по этой причине стая и доверяла ему. Неповторимый аромат и вкус ещё никому не удавалось воспроизвести в точности. Прихватив поднос со сладостями, горячим чаем и чашками, Конрад направился в сторону своей комнаты. Единственное, что он не знал, как объяснить — наличие двух чашек на подносе. «Успокойтесь. Второй чайный набор никто не увидит. Но вы предусмотрели и заранее отнесли его к себе в комнату. Хотя я бы с превеликим удовольствием посмотрела, как вы стали объяснять второй чайный предмет на вашем подносе. Боюсь, задержались бы надолго. Ну никак не могу этого допустить. Очень сильно хочу чая. Жду в комнате.» Трибрид снова исчезла так же быстро, как и появилась. Тяжело вздохнув, Конрад, ковыляя, направился в комнату. Эта девушка поражала своей импульсивностью, агрессией и в то же время нежностью. Весьма несочетаемые эмоции в столь хрупком теле. Как только пожилой волк зашёл в комнату, сразу же заметил девушку, которая с нетерпением, и не скрывая этого, ждала его возле окна. Обернувшись, на её лице появилась ухмылка, а следом за ней и нежная улыбка. Хоть лицо по-прежнему было искажено, а голос изменён был рад её присутствию. — Я уже хотела за вами посылать национальную гвардию! Долго же вы добирались. Боже мой, это чай и сладости! Давайте, помогу вам. Мгновенно оказавшись рядом с Конрадом, она перехватила поднос. Спустя секунду переместилась к столу.

3

— Вы очень добрая. — Откуда такие выводы? Вы знаете меня всего ничего. Я хуже, чем вы думаете. Намного. Доброта — всего-навсего оболочка. Я волчица в овечьей шкуре. Ангел внешне, а внутри — дьявол. — Наше общение длится примерно столько, сколько вы этого хотите. Но мне и этого времени вполне хватило, чтобы понять, насколько ранимая душа у столь «плохой» девочки. Ваше поведение обусловлено тем, что совершенно посторонние люди думают о вас. Они видят чудовище, которое явится и уничтожит всех и вся на этой планете. На деле же это абсолютно не так. Сделали скоропостижное мнение и менять его не собираются. — Очевидно, вы настолько слепы, что верите в ту чушь, которую сами несёте. Я плоха по своей природе и не могу быть хорошей. Меня искренне поражает тот факт, что вы до сих пор продолжаете так упорно искать во мне святую душу. К сожалению, это не так. Я уничтожу всё живое, что есть на этой грешной планете. Не сейчас. Чуть позже. «И всё же такая милая девушка. Хоть и отрицает, что в ней есть что-то хорошее. Особенная. Интересно посмотреть, какая получится пара, если свести её с моим внуком. Ну просто идеальная будет. Упрямая и своенравная с не менее упрямым бараном в наглой морде Макса.» Сев за стол, трибрид аккуратно взяла чашку чая и медленно подула. Приятный аромат поднимался вместе с паром, который девушка вдыхала с превеликим удовольствием. Хоть её лицо и не было видно, Конрад отчётливо понимал, насколько сейчас она счастлива. — Боже мой! Какой же вкусный чай,— засунув булочку со сладкой начинкой, трибрид удовлетворительно промурлыкала. — Вишнёвая начинка. Обожаю. Душу продам за кусочек. Как же чертовски вкусно! Вишня так и тает во рту. Такая сочная, сладкая. Конрад улыбался, глядя на то, что смог угодить ей. Хотя по большей части пирожки пекла Хелен. Здесь, в основном, только её заслуга. Взяв чашку в руки, старый волк сделал небольшой глоток. В этот раз он постарался на славу. Да и собеседница у него не простая. Интересная и очень хорошая собой девушка. Единственное, что омрачало ситуацию, так это непонимание того самого факта, как можно охотиться на это невинное создание. Хотя она и в состоянии позаботиться о себе. Насколько ему известно, девушка одновременно является волчицей, вампиром и ведьмой. Все три сущности делают её очень сильным врагом. Дружить можно, но вот предательство не простит. — Я могу задать вам… Я же могу перейти на «ты». — Да без проблем. Мне не особо-то и важно. Но продолжай, — махнув рукой, трибрид чётко дала понять, что ждёт продолжение реплики. — Мне не особо много известно о том, кто такие трибриды, но я чётко знаю, что в вас… в тебе три сущности: вампир, оборотень и ведьма. Ты же Альфа? — Всё верно. И да, я Альфа. — У каждой сущности есть свои силы и слабости. У оборотней — волчий аконит; у вампиров — вербена; у ведьм, если мне память не изменяет, это цветок лобелия, но есть и множество других способов ослабить её, например, напоить кровью Гримма. Я всего-навсего лишь старый волк и не смогу оказать сопротивление, но мне, чисто теоретически, интересно, есть ли у вас… у тебя такие же слабости, как у всех нас? — К твоему сожалению, у меня их нет. В свое время я тоже задавалась таким вопросом и, замолчав лишь на мгновение, потёрла кончик носа. Я проверяла ряд экспериментов. Ни волчий аконит, ни вербена, а уж тем более цветок лобелии не действуют на меня. Даже малой толики хоть какого-либо эффекта на меня они не оказывают. Все мои три сущности, легко объединившись, борются с любым недугом. У оборотней и вампиров только один общий враг - охотник, но в то же время вы являетесь врагами друг для друга. У ведьм - экзорцисты, медонос и им подобные. У меня же врагами считаются ведьмы (они также желают моей смерти), оборотни, вампиры, экзорцисты и медоносы. Так что охотятся на меня слишком много желающих. Но не ты и никто другой не сможете причинить мне вред даже с такими знаниями. Поэтому я спокойно рассказываю тебе об этом. — Я это прекрасно знаю и понимаю, что никто и ничто не смогут причинить тебе боль. Лишь ты сама способна навредить самой себе. Но не станешь этого делать. Несмотря ни на что, ты слишком любишь эту жизнь, сколько бы она ни причинила боли и вреда. Но давайте отступим от столь неприглядной для нас обоих темы и перейдём к тем увлечениям, которые нам нравятся. Мне очень хочется узнать… — Узнать меня поближе? У меня нет хобби. Мне плевать на всё живое. «Ну не совсем. Здесь я преднамеренно слукавила. Но тебе-то это знать не обязательно.» — Жизнь всего-навсего начало смерти. Мы рождаемся в этом грешном мире лишь для того, чтобы исправить те ошибки, которые совершили в прошлом по глупости и молодости. И мы будем перерождаться, каждый раз, пока не станем своей самой лучшей копией. Конрад весьма внимательно смотрел на девушку, и его душа ликовала от того, что он первый, кто был удостоен такой чести — общения с самой сильной. Кем? Здесь он не смог подобрать слово. — Солидарен. Но некоторым людям, как оборотням и вампирам, свойственно ошибаться. Мы живые, и, за исключением, конечно, ходящих трупов, человеческий фактор еще никто не отменял. — Хм. Человеческий фактор? Большинство даже не могут признать свои ошибки. Да и зачем, когда и так живётся неплохо? Эгоизм сверхмеры. «Прикольный старичок. Впервые встречаю того, кто действительно искренне заинтересовал меня. Жаль будет его убивать. Он же может прожить еще лет так двадцать. Из него получился бы прекрасный дедушка. Хотя не сомневаюсь, что так и есть. Уже внуки, внучка и правнук есть. Интересно, какого это иметь такого вот родственника?» Быстро одернув себя от непрошенных и весьма неприятных мыслей, трибрид пригубила чай, прикрыв от удовольствия глаза. Но именно в эту секунду и момент малюсенькое зерно сомнения в правильности её действий крепко укоренилось в подсознании; и кто же знал, что спустя время оно даст побег в виде хрупкого и тонкого стебелька. «Вижу, как начали одолевать сомнения. Значит, не всё потеряно. Наше с ней общение даёт о себе знать. Это уже хорошо. Есть предположение, что у неё небольшая семья, состоящая только из неё и родителей. Видимо, других родственников больше нет. Пока ещё сама не осознаёт, как тянется к старшему поколению. Нужно эту тягу направить в нужное русло. И тогда, возможно, сможем избежать дальнейших событий, которые могут привести к воистине катастрофическим последствиям. Да и я буду рад, если у меня появится ещё одна внучка. Пусть и строптивая, как сизая кобыла, да и характер хуже, чем у сатаны, но всё же милая и очень добрая. Хочу стать лучшим другом.» — У тебя сейчас такое выражение лица, словно перед тобой находится маленький дикий зверёк, которого в экстренном порядке стоит приручить и сделать безобидным и ручным. Надеюсь, что я очень сильно ошибаюсь? — Тело трибрид слегка поддалось вперёд, и, огранённые в чёрный цвет, жёлто-красные глаза очень внимательно и с явным интересом рассматривали лицо своего собеседника. — Ни в коем случае. Я всего-навсего хочу стать твоим другом. Не менее и не более. — Другом? — В мгновение ока оказавшись рядом с ним, трибрид склонилась над сидящим Конрадом. В голосе отчётливо слышались грозные нотки. — Серьёзно? Мне никто не нужен. Абсолютно. В свои двадцать лет чувство одиночества меня совершенно не тяготит. Даже, наоборот, устраивает. Друзьям свойственно предавать, а я предательство не прощаю. — Тише, родная, тише. В успокаивающем жесте дотронулся до ладони девушки. Она была горячей, что свойственно оборотням. Под пальцами волк отчётливо чувствовал, как дрожит её маленькая ручка. С лёгкостью определил, что сейчас, в данный момент, над ней верх взяла волчица. Слишком эмоциональная. Когда верх одерживает вампирша, то она слишком хладнокровно относится ко всему. Когда на свет выходит ведьма, то это сплошные эмоциональные качели, она бросается из крайности в крайность. Вот в качестве человека он её ещё не видел, но уже было любопытно до ужаса. — Не смей трогать меня. Ненавижу, когда ко мне прикасаются. Пусть и в качестве утешения. Не нуждаюсь. Отдёрнув руку, трибрид резко отскочила в сторону. Последний взгляд на старого волка, и она исчезла в неизвестность. — Вот же неугомонная. Но я всегда добиваюсь своего. Хочешь или нет, но мы с тобой обязательно подружимся. Стану для тебя лучшим другом и близким родственником. Главное — терпение. Остальное всё уладится. Встав, Конрад подошёл к окну. Потерев подбородок, он молча смотрел в пустоту. «Значит, тебе всего двадцать лет. Сейчас начало лета. Родилась ты приблизительно в последний месяц зимы и в период весенних месяцев. Интересно. Очень. Буду действовать по мере поступления информации.»

4

Виктор сидел напротив камина. В его руках была книга. Внимательно глядя на страницу, вампир не различал ни единой буквы. Впервые в жизни он был рад, что эта несносная девчонка послушалась его. Пусть и не по своей воле, но всё же. Главное достижение цели: спасение его лучшего друга. — С возвращением домой, трибрид. Он вынужден был так к ней обращаться лишь по той причине, что девушке не нравилось, когда к ней обращались по имени. — Не в духе? И кто же посмел испортить в этот раз тебе настроение? Швырнув в сторону кресла кофту, трибрид села напротив камина. Обернувшись, лишь злобно посмотрела на князя. — Ты не поверишь, но этот старый пердун захотел со мной подружиться. Стать, видите ли, моим самым лучшим и единственным другом. — А что в этом такого плохого? Скорее всего, наоборот. Как говорится, не имей сто рублей, а… — Да плевать я хотела, — грубо прервав Ван Арта, устало посмотрела на полыхающие поленья. — Мне и без друзей хорошо живётся. От них лишь одни проблемы. — А я-то уж, грешным делом, подумал, что ты всё-таки смогла подружиться с Конрадом. Он очень мудрый волк. Терпения ему не занимать. Да и свою дружбу кому попало не предлагает. Кроме родителей и меня у тебя больше нет в живых родственников. Неплохо бы начать хотя бы с кем-то общаться. — Катись к чёрту, Виктор. Хочу напомнить тебе, что мне и одной очень хорошо. Не нужно мне навязывать свою точку зрения. Я устала. Да и тебе пора на охоту. Так что свали из своего же дома восвояси. Пожрёшь — вернёшься. — Какая же ты грубая. Твои родители будут в шоке от твоего поведения и манеры общения, но не мне тебя судить. Скоро вернусь. Как только за вампиром закрылась дверь, трибрид села на диван. Посмотрев на свои руки, в шоке заметила, как сильно они трясутся от напряжения. Нервно провела пальцами по волосам и до боли закусила нижнюю губу. Взгляд раненого щенка. Она прекрасно понимала, что с охоты Виктор вернётся ближе к рассвету. Дневной свет никак не влияет на него, но лучше уж в это время быть дома. Находиться в полной темноте и тишине. В своём «замке», в котором полностью чувствуешь себя в безопасности. Как только полностью успокоилась, огляделась по сторонам. — Пора бы исследовать твой дом, князь. Мне прямо жутко любопытно, какие такие тайны ты скрываешь. И начну, пожалуй, со второго этажа. Медленно начала подниматься на второй этаж. Тонкие пальцы едва касались перил лестницы. Вампир отличался чрезмерной любовью к чистоте. Одним словом, был до блевотины перфекционистом. Всё должно быть доведено до совершенства: ни пылинки, ни мусоринки, и даже все предметы должны стоять на своём месте. Так и хочется прибить. — Так-так-так. Что у нас тут такое? — приоткрыв дверь, девушка попала в хозяйскую комнату. Комната вампиров представляла собой одно сплошное разочарование. Для трибрида так оно и есть. Несмотря на то что дизайн в стиле минимализм, чего-то ей не хватало. — Минимум мебели — хорошо, но мало тёмных оттенков. Да и выглядит как лучшая операционная в мире. Больше чёрного цвета. И красного. Вот это идеально. Чтобы полностью исследовать второй этаж трибриду понадобилось почти полчаса. Ничего интересного и особенного она так и не нашла. Да и глазу было не за что зацепиться. Спустившись вниз, разочарованно, она вздохнула. Медленно пройдясь по первому этажу и тяжело вздыхая, случайно наткнулась на дверь, которую за столько лет увидела впервые в своей жизни. — Та-а-а-а-ак, а что это у нас тут такое скрывается за таинственной дверью? Протянув руку к ручке, трибрид попыталась повернуть её, но дверь не поддавалась. — Ну естественно. Я бы искренне удивилась, если бы дверь была открыта и с лёгкостью поддалась. Portae tam prope et tam clarae sunt. Postquam autem intrantes, ego adepto ad dextram locum. Per virtutem verborum meorum, ego vado in spatium. Открылся портал чёрного цвета. Девушка с уверенностью вошла внутрь. Спустя несколько секунд она оказалась по ту сторону двери. Оглядевшись, увидела множество фотографий на стене. Подойдя поближе, ахнула, прикрыв рот рукой. На каждом снимке были изображены родители, которые держали маленький сверток в руке. —Мама? Папа? А это, видимо, я такая кроха, – повернув голову вправо, увидела своих родителей, но рядом с ними, улыбаясь, стояли другие дети: сероглазый блондин и чуть поменьше русоволосая девочка. — А это, мать вашу, кто такие? Впервые вижу. Возможно, это их погибшие дети. Может, по ним они так сильно скучают каждый вечер. И спросить-то не могу. Нужно же будет объяснить. Ведь обещала не пользоваться магией. Дотронувшись до фото, на котором её родители стояли и улыбались рядом с незнакомыми детьми, увидела видение.

***

Женщина сидела на скамейке и смотрела, как мужчина играет со своими детьми. Троица бегала по импровизированному полю и гоняла мяч. Весёлый смех разносился по всей округе. — Пасуй мне мяч, папа! — кричал блондин мужчине и бежал вправо. — Я обязательно поймаю. — Нет, мне! — девочка бежала в сторону мальчика, и её взгляд был сосредоточен на мужчине. Мужчина, смеясь, смотрел на своих детей. Его глаза сияли. Уверенными движениями он пинал мяч в сторону ворот. Мальчик и девочка смеялись так громко, что невольно вызывали зависть у трибрида. Она всю жизнь просила братика или сестричку, но вот родители по каким-то причинам не смогли родить малыша. — Попробуйте отобрать мяч, — сказала она. — Вас же двое! — Папочка. Звонкий смех взрослых и детей вызывал не только чёрную зависть, но и острое желание убить этих малолеток. Ногти болезненно впились в ладонь, но, как таковой, боли она не чувствовала. Ненависть закипала в крови и стремительно поднималась по венам, словно раскалённая до предела лава. — Ненавижу. Я вас всех искренне проклинаю. Надеюсь, вы сгнила́те самой мучительной и болезненной смертью. Они мои родители. И только мои.

***

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Трибрид сидела на полу и тяжело дышала. Сердце громко и быстро стучало в груди. Руки дрожали. Сильное покалывание в кончиках пальцев буквально кричало, что это всё не сон, а явь. — Твою ж мать. У них и до меня были дети. Как же так вышло, что я с ними даже не знала об их существовании? Сильный крик невыносимой душевной боли разнёсся по всему дому. Нервная система дала сбой. Секунда. Вторая. Третья. Темнота. Инстинкт самосохранения и трибрид, закрыв портал, исчезла из дома вампира в неизвестность.

Несколько дней спустя.

Вся семья, за исключением Макса, сидела за столом. Ральф недовольно посмотрел на пустое место. — Макс ещё с пробежки не вернулся? — Скоро должен прийти. Пусть бегает. Спорт — неотъемлемая часть нашей жизни. Потихоньку восстанавливается. К тому же ты слишком хорошо знаешь своего брата. Макс может часами изводить себя тренировками. Уж лучше так, чем тащить в свою постель дешёвую девку. Не хватало, чтобы лёгкая интрижка дала свои плоды. — Ты права, родная. Но всё же я беспокоюсь за него. Прошло всего пару дней, а он уже скачет, как горный козёл по вершинам горы. — Заметив пристальный взгляд своей жены, сдался. — Твоя взяла. Вернётся.

5

Макс бегал по лесу в истинном облике. Серая шерсть плавно переливалась в утренних лучах. Ветер дул в наглую, но счастливую морду. Услышав тихий стон, он резко остановился. Навострив уши, внимательно прислушался к звукам. «Кто-то стонал. Мне не могло это показаться. Нужно найти причину. Может быть, человек в опасности. Пора вернуться за одеждой и трансформироваться обратно. Но так, чтобы никто не увидел». Быстро добежав до тайника, Фолл принял человеческий облик. Наспех натянув одежду и обувшись, Альфа осматривался по сторонам. Только не хватало, чтобы его тайну кто-то раскрыл. Тихий стон. «Не послышалось. Маленький зверёк застрял в ловушке, установленной браконьерами. Если это так, то я просто обязан помочь». Идеальный слух быстро позволил оборотню найти источник звука. Стоило ему подойти, как шок мгновенно отразился на его лице. На земле, в порванной одежде, лежала без сознания миловидная блондинка. Длинные черные, как воронье крыло, ресницы периодически дрожали. Тихий стон вновь вырвался из пухлых губ. — Ты главное крепись. Не смей умирать. Отнесу тебя к себе в дом. Взяв на руки девушку, он направился в сторону дома.