Особенный

— Ты бы хоть в порядок себя привёл, выглядишь кисло. — Сайно со скучающим видом подкидывает дайсы и вот удача: выпали все с нужным элементом. — Я и так в порядке. — бесцветно отвечает Аль-Хайтам, нанося удар оппоненту в карточной игре. — Попробуй взглянуть на себя со стороны. Например, когда ты в последний раз менял стрижку? Так ты никогда никого себе не найдешь, если и дальше будешь ходить таким бледным и удрученным. — без злости, а наоборот с каким-то братским сочувствием констатировал Сайно. — Сайно! — Тигнари шикнул на своего парня. — Это можно было сказать и повежливее. — Нари, а в чем я не прав? Мы друзья и я просто подсказываю своему другу, как будет лучше. Я до сих пор очень тебе благодарен, что ты порекомендовал мне своего мастера по ботоксу для волос. — парень с гордостью провёл рукой по своим волосам. — Предлагаю сыграть на желание: в случае моего проигрыша ты можешь попросить у меня всё, что угодно, в пределах разумного. Если же проиграешь ты — я записываю тебя на стрижку. — идея Сайно обрисовывала Аль-Хайтаму лёгкую победу и сегодня он был слишком расслаблен, чтобы не согласиться.

***

— Вторник, 11:00, тебе подойдет? — Сайно с лёгкой улыбкой наблюдал за озадаченным взглядом друга и уже печатал сообщение администратору салона. Аль-Хайтам явно не ожидал своего проигрыша, поэтому не сразу понял, что от него хотел Сайно. Пробормотав короткое "да", Аль-Хайтам с достоинством принял поражение. Во вторник к назначенному времени Аль-Хайтам стоит на пороге салона. Его вежливо приветствует администратор и направляет к мастеру. — Пожалуйста, проходите и садитесь за стол. — Аль-Хайтама встречает лучезарный парень с блондинистыми волосами и выразительными рубиновыми глазами. — Кажется, произошла ошибка...— Аль-Хайтаму не дают договорить, когда он окидывает взглядом маникюрный стол, за который его приглашает мастер Кавех (так было указано на его бейдже). После сверки данных становится ясно, что ошибку допустил Сайно, однако позориться здесь и сейчас пришлось именно Аль-Хайтаму. Аль-Хайтам уже успел написать своему другу-шутнику, на что в ответ получил исчерпывающее сообщение: "я не говорил, о какой конкретно стрижке идет речь. Подстричь ногти — тоже своего рода стрижка..." Аль-Хайтам не был бы собой, если бы просто ушёл, оставив мастера без работы. Он знает золотую истину — чужое время нужно уважать, поэтому смирившись, садится в кресло. — Наверное, ваша девушка записала вас, но решила не предупреждать, на какую именно услугу? — Кавех пытался завязать ни к чему необязывающий разговор. — Я проспорил другу. Это было его идеей. — клиент Кавеха ответил односложно, что подтолкнуло его быстрее начать работу. — Что ж, какой дизайн вы хотите? — Кавех разложил типсы перед Аль-Хайтамом. Они были настолько разнообразны, что зарябило в глазах. — Дизайн? — Аль-Хайтам недоверчиво перевёл взгляд на Кавеха. — Можно что-то проще? Кавех понимающе кивнул. На самом деле, он уже просканировал клиента своим оком профессионала, как только тот сел за стол, и уже приблизительно понимал, что ему нужно. Он предложил провести стандартную процедуру укрепления, нанести камуфляжное покрытие приятного нюдового оттенка и нарисовать на некоторых ногтях прямые линии и квадраты черным гель-лаком, напоследок покрыть матовым топом. Аль-Хайтаму оставалось только согласиться, поскольку данный вариант казался самым безобидным, что ему могли предложить, исходя из наличия дюжины кричащих оттенков, ярких страз и удивительно сложных рисунков. От прикосновения чужой пары рук в перчатках, по телу Аль-Хайтама словно прошел легкий разряд тока. Он не был слишком тактильным, но это ощущалось приятно. Кавех ловко обращался с маникюрными инструментами, периодически используя антисептик. В действиях Кавеха было нечто расслабляюще-томящее, что позволило Аль-Хайтаму ненадолго отпустить неловкость ситуации с дурацкой шуткой Сайно и уже через полчаса Аль-Хайтам наблюдал за сосредоточенным лицом мастера маникюра, за красивым изломом брови, за насмешливым прищуром глаз. — У вас красивые руки, господин Аль-Хайтам. — Обычные. — безразлично ответил Аль-Хайтам, но почему-то с интересом ждал продолжения разговора. — Поверьте, я знаю о чем говорю. Форма ногтевых пластин тоже красивая. Я видел множество рук. — хихикнул Кавех не отрываясь от работы. Золотистая чёлка слегка взмокла, край рубашки отошёл чуть дальше, оголяя острую ключицу, но Кавех не обращал внимание и не пытался ничего исправить. Он сосредоточился каждой клеточкой своего тела на том, чтобы как можно аккуратнее нарисовать квадрат на ногте, как будто он был наклейкой, а не рисунком от руки. — Нравится? — Кавех подвинулся ближе, практически перегибаясь через стол. — Кажется, вышло неплохо. — Выглядит сносно. — Аль-Хайтам ответил со всей серьёзностью, с которой он только мог оценить маникюр на собственных ногтях. В своем профессионализме Кавех не сомневался, и кому-то оценка "выглядит сносно" могла бы показаться прикрытым недовольством, но только не сегодня и не с этим клиентом. Проницательности и эмпатии Кавеха можно было позавидовать: он с лёгкостью находил подход к самым необычным, взбалмышным, шумным и замкнутым, болтливым и тихим, к таким разным, но по-своему интересным типам клиентов. Он как хамелеон, искусно подстраивался под личностей, с которыми работал. И сегодняшнее "сносно" — наивысшая похвала, которую может получить Кавех. Маникюр готов, осталось нанести смягчающее масло, а после сделать очередную красивую фотографию готовой работы для портфолио. Кавех с аккуратностью, но в то же время с небольшим натиском втирает масло в кожу, переходя на кисти рук. В этом нет ничего странного и Аль-Хайтаму, неожиданно для себя, приятны эти касания, что он задаётся вопросом, как ощущались бы руки Кавеха, если бы он работал без перчаток...к несчастью, массаж быстро заканчивается. — Могу я сделать фото для своего портфолио? — Кавех как всегда, вежливо интересуется. Сделав пару фото, Кавех лепечет "приходите к нам еще" и, сняв перчатки, достаёт свою визитку, протягивая клиенту: — В следующий раз можете сразу написать мне, я проверю свой график и найду свободные окошки. — мастер хочет верить, что следующий раз непременно случится. — Хорошо, спасибо. — Аль-Хайтам принимает визитку из изящных рук и на секунду соприкасается с пальцами Кавеха. Аль-Хайтам расплачивается и в немного затуманенном состоянии выходит из салона. Он вынужден признать: результат ему понравился. Украдкой взглянув на свой маникюр, Аль-Хайтам решил, что записаться к мастеру Кавеху на следующий раз — не такая уж и плохая идея. Вечером на глаза попалась визитка, любезно врученная мастером маникюра. Внимательно изучив ее, Аль-Хайтам просканивал qr-код и сразу перешёл на рабочий аккаунт Кавеха в инстаграме. Страничка не была слишком пёстрой и вызывающей, как разноцветные типсы мастера с вариантами дизайнов, а наоборот, чем-то цепляла и заинтересовывала, из-за чего хотелось смотреть рилс и карусели с фото, наверное, часами. Собственно, Аль-Хайтам не отказал себе в этом. Пролистывая неизвестно какой по счету пост, Аль-Хайтам не заметил, как его стало клонить в сон. Рука дрогнула и Аль-Хайтам случайно поставил лайк, которого заслуживал буквально каждый пост на аккаунте Кавеха. Вышло неловко, потому что он лайкнул публикацию двухлетней давности. Можно было бы отменить лайк, но Аль-Хайтам уже давно не ребёнок, и прекрасно понимал — Кавех все равно получил уведомление о лайке.

***

— Не предполагал, что из всех возможных работ тебе понравятся стилеты. — Кавех не сдержал издевательский смешок, когда Аль-Хайтам пришел на запись во второй раз. Как они перешли на ты — никто не помнит. Все было настолько естественно и их общение напоминало скорее старых знакомых, нежели маникюрщика и его клиента. Сам Кавех не помнил, когда в последний раз так легко чувствовал себя с клиентом. Обычно, он проводил свой "анализ личности" и, как актёр, играл перед клиентом ту роль, которая идеально подходила под ситуацию. С Аль-Хайтамом не нужно притворяться, не нужно натянуто изображать улыбку, искусственно восхищаться его успехами, давать советы, как психолог. Порой, Кавех позволял себе по-доброму подтрунивать над клиентом, бросать мягкий взгляд из-под густых ресниц, заговорчески улыбаться и безобидно подкалывать. Сеанс с Аль-Хайтамом стал для Кавеха долгожданным глотком свежего воздуха, среди рутины из клиентов-вампиров, которые часто приходили еще и для того, чтобы пожаловаться на свою жизнь, выпустить пар, а уходя выжать из Кавеха весь запас сил и энергии. В конце-концов, Кавеху удалось разговорить Аль-Хайтама и даже узнать, кем тот работает. Как выяснилось, Аль-Хайтам — литературный переводчик. Он делал переводы с английского, испанского, немецкого, итальянского и французского языков. Разговор завязался достаточно легко, а в процессе оказалось, что литературные вкусы Кавеха и Аль-Хайтама во многом сходятся. В этот день каждый из них сделал для себя маленькое открытие: Аль-Хайтам интересный собеседник и может часами говорить на мудреные темы, если они вписываются в рамки его предпочтений, а Кавех — хорошо разбирается не только в маникюре, но и в различных видах искусства. Он выучился на художника, но решил не ограничиваться творениями лишь на привычном холсте. Творить шедевры можно на любой поверхности: будь то холст, лист бумаги, стена, или же ногтевая пластина. В свободное, от смен в салоне время, Кавех пишет картины на заказ для достаточно богатых персон. Кавех любит быть в центре внимания, общаться с людьми, ходить на различные мероприятия. Правда, иногда он перенасыщается социальными контактами настолько, что при удобной возможности запирается в мастерской, отключает телефон и пишет картины в своё удовольствие. Иронично, что в моменты его изнеможения или усталости, картины получаются значительно лучше и живее. Уже четвёртый месяц Аль-Хайтам является постоянным клиентом Кавеха. Маникюры всё такие же минималистичные и идеально отображающие стиль Аль-Хайтама, а глаза Кавеха, с каждым визитом любимого клиента, горят всё ярче и ярче. Аль-Хайтам хотел записаться на очередной маникюр в эту пятницу. Как сказал Кавех, есть только одно окно на восемь вечера и пораньше никак не получится. К шести Аль-Хайтам заканчивает работу, а чем еще заниматься целых два часа, он не знал. Пятница наступила не настолько быстро, как хотелось бы Аль-Хайтаму, казалось, дни до визита длились целую вечность. За три недели он практически успел соскучиться за приятным тембром голоса мастера, его горящими глазами и забавными историями, за насмешливым взглядом из-под густых ресниц, и, конечно, же за мягкими, но сильными руками, которые способны творить истинное искусство. Кавех всегда с особой скрупулёзностью подходил к выбору своих образов и добавлял в них частичку своей индивидуальности. На работу в салон он предпочитал надевать однотонные светлые рубашки, но, например, с интересным кроем или воротником-стойкой, которую всегда дополняли расстегнутые верхние пуговицы, образующие кокетливый вырез, что демонстрировал молочную кожу, украшенную цепочкой с кулоном. Бижутерию он любил: ассортимент его украшений мог с лёгкостью конкурировать с небольшим ювелирным магазинчиком. В целом, его рабочие образы никогда не выходили за рамки допустимого. Или почти никогда. Сегодня Кавех в черной рубашке, а его грудь украшает три тонких цепочки, разных по длине, но соединяющихся в одну. На самой длинной цепочке — небольшой кулон, покачивающийся словно маятник при каждом движении Кавеха. Аль-Хайтама завораживает каждое движение Кавеха. И дело не в злосчастном кулоне. Он ведётся и разрешает себе смотреть, пока мастер делает работу. Кавех чувствует на себе пристальний взгляд, но он должен доделать маникюр и не задавать никаких вопросов. — Тебе идет черный. — на пальцах одной руки можно сосчитать, когда Аль-Хайтам был инициатором их разговора, но Кавех будто не слышит скромного комплимента, а только тянется к пуговице на своей рубашке, чтобы расстегнуть ещё одну и меняет перчатки. Маникюр заканчивается привычным массажем пальцев и кистей рук. Кавех наблюдает, как слегка розовеют скулы Аль-Хайтама, когда он переходит на ладони, а потом, незаметно для клиента, приближается к линии пульса. Он успел сосчитать: пульс учащенный, около ста ударов в минуту. Уже яркий румянец и тихий вздох Аль-Хайтама не остаются незамеченными. Кавех притирается лодыжкой к ноге Аль-Хайтама и ведёт выше. — Ай-ай, господин Аль-Хайтам, всё так, как я и думал. — издевательская улыбка появилась на лице Кавеха, когда он настиг ступнёй пах Аль—Хайтама. Аль-Хайтам предпочёл бы провалиться сквозь землю в ту же секунду и никогда больше не иметь шанса на реинкарнацию. Кавех решил идти ва-банк. Упираясь локтями в стол, тем самым подвигаясь ближе к Аль-Хайтаму, он берет его руку и опаляет горячим дыханием, смотря прямо в глаза: — Если ты думаешь, что я не замечал, то ты ошибаешься. Я почувствовал и запомнил каждый твой взгляд на себе, Аль-Хайтам. — сейчас в голосе Кавеха нет ни намёка на издевку. Он просто отвечает желанием на желание. Сердце Аль-Хайтама готово совершить кульбит, когда Кавех прикасается губами к его ладони, а после очерчивает языком фаланги пальцев. — И многим клиентам ты такое предлагаешь? — в голосе Аль-Хайтама промелькнул укол ревности от того, что возможно, он не первый и далеко не последний, кому Кавех оказывает подобную "услугу". — Нет, эта услуга доступна только одному особенному клиенту. — стоит ли верить словам Кавеха, Аль-Хайтам решит позже. Сейчас Аль—Хайтаму хочется одного — поцеловать Кавеха, по—собственнически смять соблазнительные губы. И он целует с таким чувством и напором, будто действительно желает подтвердить свой статус одного—единственного клиента с привилегиями. Кавех не возвражает, а только шире открывает рот, позволяя Аль—Хайтаму исследовать языком ровный ряд зубов и углубить поцелуй. Кавех пытается ухватиться за ткань водолазки Аль-Хайтама и потянуть на себя, но проклятая вещь не поддаётся и выходит только дразнящее скольжение руки по упругой груди. Кавех отстраняется с затуманенным взглядом и говорит мужчине, что не мешало бы опустить оконные ролеты и запереть дверь. После всех манипуляций, способствующих сохранению приватности обстановки, Кавех ведёт Аль-Хайтама наверх, где расположена комната отдыха персонала. В салоне кроме них никого нет, даже администратора Кавех отпустил немного раньше, зная, что его клиент — последний на сегодня, а кассу он закроет и сам. Зайдя в комнату, Аль-Хайтам нетерпеливо одной рукой сжимает талию Кавеха, а второй поглаживает шею, плавно переходя на линию груди, не переставая его целовать, будто от поцелуя зависит его жизнь. Аль-Хайтам садится на диван, а Кавех опускается на его бедра. Его тесная водолазка очень мешала планам и желаниям Кавеха, и хвала небесам, Аль—Хайтам наконец-то ее снял. От долгих поцелуев у обоих горели губы, а возбуждение отдавало болью, вместо желанного удовольствия. Кавех то и дело ерзал на бёдрах Аль-Хайтама, уже попутно зацеловывая его шею и поглаживая соски. Кавех бесстыдно стонал. Он был на пределе не меньше Аль-Хайтама. Кавех начал расстегивать молнию на штанах Аль-Хайтама. Опустив белье, перед глазами Кавеха встал крепкий возбужденный член, истекающий смазкой. Не в силах больше медлить, Кавех приподнялся с бёдер Аль-Хайтама и снял с себя брюки вместе с бельём. Взору Аль-Хайтама предстала изящная спина и упругий зад, в котором поблёскивала анальная пробка. Удивленно ахая, Аль-Хайтам мягко тянет Кавеха на себя, заставляя оттопырить зад. Он касается наконечника пробки, аккуратно извлекая ее из Кавеха. Пробка покидает тело с невероятно смущающим звуком. Аль-Хайтам проводит пальцами рядом с подрагивающим входом, но пока не торопится ничего делать. — Как давно ты этого хотел, Кавех? — Аль-Хайтам говорит практически шёпотом и Кавеха это заводит еще больше. Нет, ему не стыдно, что он по-особенному готовился к сегодняшней смене, а точнее, к клиенту. — Со второй нашей вст-речи, — последнее слово даётся тяжелее, потому что руки Аль-Хайтама продолжают изводить его, но палец так и не проникает внутрь. — твои рассказы про французскую литературу восемнадцатого века очень увлекли меня. — Ты мог просто сказать или попросить — Аль-Хайтам сам удивляется, как ему хватает сил нести такую чушь. — Хайтам... — Кавех сдавленно рычит, когда в него проникает один палец. Ему чертовски мало. Кавех каким-то образом нагибается к своим брошенным в сторону штанам, выуживает из них презерватив и бутылёк с маслом. Аль-Хайтам принимает протянутые Кавехом предметы и в который раз за сегодня восхищается находчивостью парня. Раскатав презерватив, он вновь уделяет внимание Кавеху, проливая масло на пальцы и вводя уже два. Он перестаёт свою пытку и плавно входит в податливое тело. Аль-Хайтам возможно и хотел бы сходу задать быстрый темп, но он дает Кавеху привыкнуть, успокаивающе целуя в шею, уши, и везде, куда только может дотянуться. — Как ты вообще проходил с этим целый день? Наверное, собственные фантазии сводили тебя с ума? — Аль-Хайтам двинулся на пробу глубже. — Сейчас ты сведешь меня с ума, если не оттрахаешь так, как я хочу! — Кавех попытался резко насадиться, но Аль-Хайтам сдавил бедро, удерживая на месте. — Чш-ш, не торопись. — Кавеху хотелось взвыть от нетерпения. Слишком долго он ждал. Аль-Хайтам начал двигаться быстрее. В уголках глаз Кавеха стали собираться слёзы, волосы пребывали в беспорядке, а рубашка все еще висела на предплечье, явно мешая. Он выглядел таким уязвимым и таким нуждающимся в Аль-Хайтаме. Аль-Хайтам высвободил Кавеха от последней ненужной детали — черной рубашки и заметил на лопатке тату в виде экзотической птицы. — Невозможно красивый. — успевает сказать Аль-Хайтам перед тем, как припасть губами к той самой птице на светлой коже. Стон Аль-Хайтама рвётся наружу, когда Кавех ловко разворачивается в его руках и перебрасывать через него одну ногу. — Я хочу видеть твоё прекрасное лицо, мой любимый клиент. — Кавех продолжает соблазнительно двигать бёдрами на члене. Аль-Хайтам в ответ лишь тяжело дышит и толкается под другим углом, задевая точку наслаждения внутри Кавеха. Кавеха накрывает волна удовольствия, когда Аль-Хайтам в очередной раз попадает по простате. Он тянется к своему члену, но Аль-Хайтам опережает и слишком правильно и приятно водит по стволу, уделяя особое внимание чувствительной головке, из которой сочится предэякулят. Кавех изгибается и кончает, пачкая чужую руку семенем. Аль-Хайтам, совершив еще несколько сильных толчков, кончает следом. — После всего ты просто обязан на мне жениться. — Кавех хитро улыбается и крепче цепляется за плечи мужчины. Вместо ответа Аль-Хайтам целомудренно осыпает поцелуями лицо Кавеха.

***

Если бы еще год назад кто-то сказал Аль-Хайтаму, что он вступит в брак с кем-то вроде Кавеха, он бы точно не поверил. Но сейчас, лежа с закрытыми глазами и якобы работая моделью для своего мужа, а по совместительству начинающего лешмейкера, который уговорил его на "классику", всё кажется более чем реальным. Идея научиться наращивать ресницы пришла в голову Кавеха спонтанно. Пройдя профессиональные курсы, ему не терпелось опробовать свои умения на близких. Несомненно, ближе всех оказался Аль-Хайтам. — Долго еще? Я сейчас усну. — ворчание Аль-Хайтама можно оправдать: во время данной процедуры многим жутко хотелось задремать. — Еще полчаса. — сдувая мешающую прядь волос, Кавех цеплял ресницу к реснице. — Ты уже говорил это. Кавех, у тебя серьёзные проблемы с тайм-менеджментом. — Но ты ведь любишь меня. — Кавех изогнул брови. Аль-Хайтам не видел этого, но точно знал. Он любит.