В шкафу бывает тесно

Надежда водила меня кругами. Она резко меняла направление, и мне чудом удавалось не врезаться в неё. В конце концов пятиэтажки кончились, и мы вышли куда-то к заброшенным гаражам. Внимание перехватывали на себя старые трубы, судя по зданию неподалеку, раньше на этом месте располагался завод. Вокруг было много мусора, в которым проглядывались использованные шприцы и другие не самые лицеприятные предметы. Чем-то жутко воняло. Я шла следом, разделяя желание пообщаться немного дольше. - Кстати, когда ты родилась? - 15 августа, - догадавшись к чему это, добавила: - лев. - Люблю львов, - недолго думая ответила Надя: - Рей Брэдбери тоже лев. Они классные. "Наверное, это хорошо." "Но что, если бы я была весами?" - А ты? - Рыбы. Очень эмоциональная и чувствительная. К сожалению или к счастью, пока не поняла. Но других рыб недолюбливаю. Из-за постоянно меняющегося движения казалось, будто Надежда убегает, а я пытаюсь ее догнать. Становилось как-то не по себе. Это чувство резко усилилось, после того как девушка подняла с земли кирпич. Я пробовала не придавать значения тому, что гуляю с человеком, в руках которого почти орудие убийства, но надолго меня не хватило. После нескольких минут безмолвного молчания, спросила: - Зачем ты взяла кирпич? - А почему бы не взять хороший кирпич? Ответить было нечего и незачем. Не то что бы аргумент был весомым, но реальная необходимость взять с собой кирпич наверняка звучала бы скучно. А тут всё просто: кирпич хороший - надо брать. За время прогулки я поняла, что настоящих друзей у Нади нет. За каждым, казалось бы, хорошим другом на самом деле скрывался предатель. Бывает же такое, что не разбираешься в людях. До ее дома мы все же дошли. Стояли возле забора и неловко мялись, потому что обе не знали как стоит попрощаться. За спиной слышался лай, как бы подгоняя нас. Справляясь с волнением, я спросила: - Ну, тогда...пока? - Пока. Обнимемся? - Давай. От этого предложения по телу тут же побежали мурашки. Я надеялась, что Надя не почувствует моей дрожи. Мы буквально прижались друг к другу и стояли так где-то минуту. Либо время растянулось для меня из-за волнения. С друзьями так не обнимаются. Или так только у меня? Я зарылась носом куда-то между шарфом и кожей: она пахла порошком, сигаретами и чем-то своим. Кровь приливала то к щекам, то стремительно ускользала вниз живота. Сделав несколько шагов назад, я смотрела, как Надя открывает дверь. Несколько раз попадала мимо замка, может тоже волнуется? - СЕМЕН! Лера, лови Семена! Он убегает, скорее! В ноги врезался черный комок и, тут же сориентировавшись в пространстве, устремился вниз по улице. Вставать в ступор было бы некультурно, и я будто автоматически рванула за щенком. Убегал он так, будто его силой удерживали в клетке по меньшей мере несколько лет. И двигался так же, как и хозяйка - лихорадочно, во все стороны одновременно. Когда признать поражение в погоне стало неизбежным, я обернулась и растеряно посмотрела на Надю, мол: "И что теперь делать?" Она стояла на том же месте и громко смеялась. - И что это было? - Это было забавно, - продолжала смеяться девушка. Мне вдруг тоже стало невыносимо смешно. И мы смеялись, наблюдая вдалеке черного щенка по имени Семен. Интересно, кому в голову пришла идея так назвать собаку?