Минсоны про любовь

Джисона целуют. Не как в сопливых романчиках, которые читают подростки в поисках «той самой любви», а по-настоящему. Его бока сминают, коленом раздвигают ноги, чтобы быть ближе, а губами оставляют горячие поцелуи то на щеках, то на шее. И Джисон постанывает, сжимая зубы до хруста в такие моменты. Он хочет большего, и в тоже время его мозг отчаянно стучится о череп в попытках добраться до остатков здравого смысла, ведь за приоткрытой дверью сидят мемберы, а до слуха доносится их непринужденная беседа и шкварчание яичницы на сковороде. Джисон не понимает, в какой момент свернул не туда. Он всего-то утолял тактильный голод, приставая поочерёдно к каждому человеку в общежитии. Ничего такого, обычное дело в кругу stray kids, где ежедневно происходит дичь — короткие объятия ничего не значат. Для Минхо значит. Джисон и не знал, как сильно дразнит Минхо своей дурацкой фразой «дай поцелую» и ещё сильнее вниманием к другим. Джисон помнит все взгляды, бросаемые на него чуткими прищуренными глазами старшего, но никогда не придавал им большого значения. Наверное, просто показалось, ведь все в группе наравне, в порядке вещей похлопывать по плечу или трепать волосы. Оказывается, не все так просто. Джисон откидывает голову назад, встречаясь затылком со стеной, а Минхо уже задирает его футболку и наслаждается нежностью разгоряченной кожи. Сейчас старший как никогда похож на кота, дорвавшегося до добычи. Да, именно Минхо припечатал Джисона к стене со словами «достал», когда младший пошёл по пятому кругу просить поцелуи в щеку и посидеть в обнимку на диване. Джисон просил каждого, кроме Минхо, потому что Минхо не любит, когда его трогают. Оказывается, любит. Джисон закатывает глаза в блаженной неге, когда чувствует, как зубы Минхо легонько проходятся по кадыку, заставляя тело покрываться мурашками. Коленки младшего слегка дрожат, а пол под ногами становился словно желе — устоять все сложнее. — Ну как, достаточно? — Минхо возвращается на уровень Джисона и однобоко ухмыляется, но рук от тела младшего не убирает, наоборот, будто сильнее сжимает бока. Эта цепкая хватка ни с чем не сравнима. Минхо никогда так сильно не держал младшего, даже во время танца, даже когда падал. — Более чем, — Джисон чувствует себя пьяным от одного лишь взгляда на Минхо. Мир перед его глазами не переставая плывет, а тело находится на пределе своей чувствительности, что даже малейшее прикосновение заставляет вздрагивать в предвкушении. Слишком стыдно и одновременно так легко, что младший от этих чувств готов расколоться на тысячи осколков, а потом разлететься по полу, подобно разбитой вазе. — Уверен? — голос Минхо хриплый, а взгляд туманный, и от этого ведёт сильнее, чем от легкой травки, которую Джисон пробовал в старшей школе, думая, что то часть подросткового бунта. Минхо будет крепче любого алкоголя — истина, которую вымученный мозг осознал только что. И Джисон не уверен, что ему хватит. Джисон не хочет останавливаться, он чувствует, как тактильный голод потихоньку убирает когти, и любое промедление стоит немалых усилий, чтобы удержать желание. Джисон ужасно хочет Минхо. Ему страшно признаться, насколько сильно, оказывается, он влюблён. Да, имели место чувства, странные наваждения и внезапные мысли посреди ночи, но никогда Джисон не хотел старшего так сильно. Никогда Джисон не думал о Минхо в таком ключе и так много. — Не останавливайся, — сдаётся Джисон в плен полюбившихся рук и губ, а Минхо не смеет отказать. Он жадно впивается в бледную кожу, слизывая противные от соли капельки пота, но даже не жмурится, если не считать прикрытых от удовольствия глаз. Минхо тоже влюблён в Джисона. Джисон путает свои пальцы в волосах старшего, оттягивает их и ерошит, понимая, как же сильно они оба попали. За стеной все еще слышны голоса мемберов, но дверь с тихим щелчком закрывается и двое остаются в полумраке, ведомые тактильным голодом и желанием быть ближе.