Лира Аполлона (невошедшее)

Один из дней они просто провели дома. Кристина уже читала, дремала; а не заметив мужа рядом, услышала плеск воды в ванной, куда и зашла, босиком, в ночной сорочке, наблюдая, как Эрик садится в ванну и расслабленно откидывается на бортик. - Мы уже столько раз принимали ванну вместе, но ещё ни разу не мыли друг друга, - задумчиво пробормотала она, подойдя ближе. - Каждый раз находилось занятие... поважнее. - Не нужно, Кристина, просто отдыхай, - ответил Эрик, но это вовсе не значило, что ему не хотелось её компании. - Я уже достаточно отдохнула, - фыркнула она и подошла сзади, у него за спиной прошептав, как можно соблазнительней. - А позже ты искупаешь меня, ближе к ночи. Он не мог не согласиться, когда его милая искусительница так соблазняет. Пройтись намыленной мочалкой по всем её сладким изгибам, изящной шее, позвоночнику, ягодицам, наблюдать, как по её белоснежной коже стекает мыльная пена... Между тем, Кристина взяла мочалку и намочила её, намылив мылом. Девушка взяла согнутую в локте руку мужа, что до этого лежала на бортике, принявшись тереть от острого плеча и до кончиков пальцев, и также вторую руку. Затем подмышки, бока, от ключицы и до впалого живота (кратко поцеловав в волосы), затем шею и спину (Эрик повернул голову, целуя её в губы). Её движения нежные, почти убаюкивающие, и это вместе с горячей водой. Кристина переместилась к противоположному бортику ванны, к его ногам, подняв одну из воды, провела мочалкой от пальцев и до колена, и также со второй. - У тебя такие длинные и гибкие пальцы на руках, но такая узкая стопа и короткие пальцы на ногах, как у скульптуры, - словно просто так, бросила она, ненадолго задержав в своей хватке его ногу, погладив. Эрик знает, что она не любит виконта, но вдруг его красота, которой нет у её мужа, вдруг она жалеет, вдруг ей... Он не понимает, где и чем выдал себя, но Кристина пытается (в который раз) намекнуть, что её муж прекрасен. Иногда это даже кажется глупым - ревновать, когда она каждую свободную ночь (и не только ночь) показывает, насколько он ею желанен? Он поднялся, чтобы Кристина вымыла его ноги целиком, и то, что между ног. Их интимная жизнь давняя, и они не каждый раз, видя друг друга голыми, возбуждаются, как и сейчас. Да и потом, ей нравится не его достоинство (которое Эрик гордо назвал "таким же, что у других мужчин"), а его задница (которую Эрик считает костлявой). Кристина всё трёт и пожирает взглядом его ягодицы, ещё чуть-чуть, и начала напевать - явный признак, что увлеклась. Эрик, довольно ухмыльнувшись, снова сел, пока она смывала воду с его тела, встав обратно, вылив немного воды на его волосы. Она обмакнула в воду мыло, густо намылила руки и принялась нежно массировать кожу его головы, взбивая пену. Всякий раз, стоило ей задеть ноготками, Эрик вздрагивал и слегка выгибался, издавая короткий низкий стон. Кристина убрала руки, он поднял голову, и жена наклонилась, это был целомудренный поцелуй, их губы едва коснулись друг друга несколько раз. Девушка смыла кувшином пену и вскрикнула. - Что случилось? - обеспокоенно спросил Эрик. - Я, к сожалению, промочила сорочку, - ответила она, без сожалений в голосе, будто так и планировала. - Иди ко мне, - ответил Эрик, подхватывая её тон. - Жаль, что твоя сорочка пострадала. Снова нашлось дело поважнее.

***

Ночью, после ванны, Кристина обнимает его. Не с нежностью. В первый раз Эрик не спал, любовался своей обнажённой женой, а она, всё ещё во сне, перекатилась поближе к нему и обняла. Перекинула руку так, что обе его руки обездвижены, прижалась лбом к его плечу и перекинула ногу через его ноги. Эрик не может пошевелиться, она сковала его. Но это жадное, собственническое объятие радует его. И поэтому по его впалой щеке стекает слеза - от счастья, он подавляет плач, чтобы не пошевелиться. Он ценит каждый момент, а такие особенно ценны. В ту ночь Эрик лишь дремал, всего полчаса, не меняя позы. А утром, Кристина даже проснуться не успела, проложив дорожку нежных поцелуев от его плеча к шее, где бьётся пульс, от шеи к тонким губам супруга. Девушка лениво смяла его губы в поцелуе, Эрик настроился на неспешные движения, но Кристина, открыв глаза, в одно мгновенье оседлала его живот. Северная Фея, иначе никак. Холодный и упрямый нрав севера, вместе с тем, обворожительная, неземная красота.