Дотянуться до тебя

После тяжелого дня я хотела лишь одного, поскорее пойти в пятый кабинет и получить приятные эмоции. В школе уже никого не было, а я брела по коридорам к заветной двери. Приоткрыв её, я тихо вошла и увидела странную картину. Женщина сидела за столом с опущенной головой и руки были сжаты в кулаки. Я очень сильно испугалась. Её лицо было закрыто волосами, и я абсолютно ничего не понимала. Сердце забилось чаще, а тревога с каждой секундой нарастала. Я стала аккуратно подходить к ней со словами: — Елена Владимировна, у вас всё хорошо? Но ответа не последовало, я приблизилась ещё на пару шагов. — Пожалуйста, не молчите! Что случилось? Расскажите! Я подошла к ней совсем близко и аккуратно положила руку ей на плечо. Женщина тут же её одернула и прижала меня к доске. Я не успела ничего сделать и уже стояла не в очень удобном положении, прижатая вплотную своей учительницей математики. Елена смотрела на меня очень зло, но во взгляде читался страх. Казалось её глаза были полны ненависти, но в тоже время и любви. Мне было очень некомфортно, что в моральном плане, что в физическом. Прямо в спину мне упиралась штука, на которой лежал мел. Тут внезапно она заговорила. — Что тебе от меня нужно, Аксёнова?! — громко и грубо, оскалив зубы спросила она. — А вам? По-моему, вы не в том положении, чтобы задавать такие вопросы! Вам не кажется?! — совершенно спокойно ответила я. В ответ меня ещё больше прижали к стене. В спину мне впилась перекладина для мела. — Ай, — непроизвольно обронила я. Но даже после этого не была отпущена. Но на этот раз в глазах учительницы блеснул огонек, который оповещал о любви ко мне. Было ощущение, что меня хотели жестоко пытать. Я предприняла ещё одну попытку, прекрасно понимая, что меня могут после этого послать. — Вы меня изнасиловать собираетесь?!Дак вперед! — огорошила её я. Она тут же отошла и выпустила меня из своей хватки. — Что? Нет, ты с ума сошла? — закричала преподавательница. — А вы? — задала я встречный вопрос. Елена же ещё дальше отошла от меня и отвернулась к окну. — Поговорим?! — А что есть о чем? — тихо произнесла она. — Ну например о наших отношениях! Не хотите? — А что с ними не так? Просто общаемся! — заявила женщина. — Ха, серьезно? — возмутилась я, подойдя поближе. — Ну только не говорите, что вы прижали меня сейчас к стену в педагогических целях. Что мы общаемся исключительно, как учительница и ученица. Что сейчас обсуждаем здесь домашнее задание. Елена Владимировна, можете врать кому угодно, даже себя, но я вас насквозь вижу! — Я не имею желания с тобой разговаривать! — Да что ж такое?! Мы же выясняли всё, я понимаю, что накосячила, но я же все объяснила. Могу сделать это ещё тысячу раз! — оправдывалась я. — А в ответ тишина. Ладно, постоим! — опираюсь я на стену. — Елена Владимировна, я очень запуталась. Я не знаю чего хочу, чего хочет моя душа. Знаю, что ужасно вас напугала, но ничего такого без вашего согласия я бы не сделала! Вы очень дорогой мне человек, я не хочу вас терять из-за этой оплошности, из-за этого всплеска чувств и эмоций. Но я ведь тоже не железная, у всех бывает! Я клянусь вам, подобного не повториться! — распиналась я. А преподавательница все так же сурово смотрела на меня. Она явно металась в том, что сделать, как поступить. — Уходи, пожалуйста! — в итоге попросила она. — Хорошо, простите, ещё раз, — грустно кинула я и скрылась прочь. — Катя, я такая дура! — ныла я в трубку подруге. — А я тебе говорила! Причем ещё летом. Соня не натвори глупостей, а ты? — Катя, не начинай! — тяжело вздохнула девушка. — Что мне теперь делать? — Поговори с ней! — предложила подруга. — Она не то что слушать меня не хочет, она меня избегает! Две недели прошло, а мы не разу не пересекались. Она даже на уроках меня к доске не вызывает, лиж бы не контактировать со мной. Столько раз к ней подходила, а женщина просто смотрит в компьютер и глазами по экрану бегает. У меня оценок нет в этом модуле, я буду не аттестована. Честно говоря, мне плевать на эту математику, пусть хоть двойки ставит! — выпалила я. — Катя, я не хочу её терять, я её люблю. А эти мои идиотские фантазии затуманили мне голову, и я натворила глупостей! — с грустью подытожила Соня. — Попробуй ещё раз! Она не сможет долго тебя избегать! — заявила подруга. — Ладно, завтра попробую, как раз её урок последним будет. — Елена Владимировна, а почему у Сони Аксеновой нет ни одной оценки за этот модуль? — спрашивает женщину классная 9 «А». — Она не работает, не просится к доске, а когда вызываю отказывается идти. — Дак почему вы не ставите ей двойки? После этого преподавательница точных наук замолчала, она не знала, что сказать и как это объяснить, но сделать этого она не могла. Не могла просто так поставить этой девочке двойку. — Зачем портить ей оценки? Может вы с ней поговорите? — начала нападение Елена. — Странная вы, ладно, я с ней поговорю, — согласилась классная руководительница и ушла. «Она меня убьёт! Что же делаешь, Елена Владимировна?! Не себе, не людям! Ну она же даже тебя не трогала! Да и ты сама на неё пялилась, ты убьешь девочку своими качелями, так нельзя!» — думала женщина, но в реальный мир её вернул хлопок двери. На следующий день, Алена Александровна поймала меня прямо перед геометрией и позвала на разговор. — Что я уже сделала? — в полном непонимании вошла я в кабинет. — Почему ты не хочешь заниматься на математике? — Чего? — возмутилась я. — Я не хочу? Это вам кто такое сказал? — продолжала кричать я. — Соня, успокойся! Я к тебе претензий не имею! Но разберись, пожалуйста, со своей Еленой Владимировной. — Моей? С какой стати она моя? — нервно усмехнулась я. — Аксёнова, все мы прекрасно знаем, что… — Ладно, я вас поняла! Я буду аттестована по математике, я вам обещаю! — самоуверенно буркнула я и ушла, хлопнув дверью. — Ну держись, Елена Владимировна, я тебе сейчас устрою! — сжала я кулаки и буквально побежала в пятый кабинет. Я демонстративно открыла дверь, чтобы на меня обратили внимание. Только внимание на меня обратила не только она, но и весь мой класс, который смотрели на меня с интересом. — Дорогие одноклассники, я очень вас прошу выйти из кабинета и погулять! — любезно, но грубым тоном попросила я. Преподавательница смотрела на меня с полным осмыслением ситуации и пониманием, что сейчас будет. И поэтому помогла мне вытворить ненужные уши. — Выйдите! И не заходите пока я не позову! — рявкнула она. Они сразу же вышли, а Катя кинула на меня непонимающий взгляд перед тем как выйти. — Сонечка, давай не будем устраивать истерику! Просто после урока спокойно поговорим! Пожалуйста! — Ха, серьезно? Нет, Елена Владимировна, вы так просто не отделаетесь! — села я за первую парту перед ней. Я была очень зла, что меня выставили непонятно кем. А теперь она пыталась сгладить ситуацию, но это ей не поможет. — Мало того, что вы сами меня не спрашиваете, не замечаете меня от слова совсем, вы ещё и выехать хотели за счет меня. Не выйдет! Не на ту напали, я вам уже не та маленькая девочка! — говорила я, смотря в ей глаза. — Не смейте, слышите, не смейте больше так делать! Я знаю, что виновата, но я извинилась за свои слова, но по факту я ничего плохого вам не сделала! — разложила я всё по полочкам. — А вы, зараза, такая все делаете мне назло! Только зачем? — не выдержала я. — Вон пошла отсюда! Ты кто такая, чтобы предъявлять мне такое? А? Я для тебя тоже не девочка, не подруга твоя! Я твой преподаватель, так что имей совесть и извинись! — теперь вспылила она. — Ха и не подумаю! — скрестила я руки. — Я то пойду! Только будьте добры, преподавательница моя, относится ко мне без личных придирок! Мне нужны оценки! — заявила я. — И личная просьба, хватит себя обманывать! — задела я её за больное и убежала. От её слов стало больно, а от поведения буквально передергивало. На глаза навернулись слезы, а я пыталась прикрыться, чтобы никто этого не увидел. — Соня, что случилось? — побежала за мной подруга. — Ничего, Катя, оставь меня, пожалуйста! — умоляла я. — Ладно, на урок я так понимаю ты не пойдешь, дождись меня! — кинула подруга и ушла. А я осталась плакать в одиночестве. Женщину буквально раздирало от боли, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. В голову лезли разные мысли, но ей нужно было вести урок. Елена весь урок была растерянная, то скажет не то, то ошибется. В итоге дети были отпущены на 15 минут раньше звонка. — Катя, ты же в курсе всего, да?! — остановила она девушку. — Допустим, — холодно ответила та. — Приведи мне Соню, пожалуйста! Мне очень нужно с ней поговорить! — в отчаянии попросила женщина. — С какой стати? Она явно не хочет с вами разговаривать! — Один разговор и я отстану, от тебя, от неё! Обещаю! — умоляла учительница Катю. — Ладно, я попробую! — согласилась та. — За что мне всё это! Она меня убьет сейчас, всем достанется! — вышла из кабинета ученица. — Катя, ты с ума сошла? Ты чья подруга? — начала наезжать я. — Так, стоять! Тихо, не начинай! Я просто тебя очень люблю и хочу, чтобы у тебя всё было хорошо! — невинно улыбнулась Катя. — Она была очень убедительна! — Ааа, помогите, ладно! Только если я её убью это на твоей совести, Катушкина! — Договорились! — Что вам ещё нужно? — Сонечка, девочка моя, прости меня! — распиналась она. А у меня после сорокаминутной истерики не осталось никаких эмоций, только пустота и злость. — Иронично, не правда ли? — начала ерничать я. — В чем ирония? — непонимающе посмотрела Елена на меня. — Да в том, что теперь вы извиняетесь, я вас не понимаю! Эти ваши качели, мне иногда кажется, что у вас биполярное расстройство! — Я извинилась, — с грустью добавила она, не зная, что сказать. — Да? А я сто раз перед вами извинялась, я две недели перед вами скакала, повторяя одно и тоже, а вы даже меня взгляда не подняли, вы делали вид, что меня не существует, — мой голос задрожал. — Ты плачешь?! — она была удивлена. — Ну да, а что мне делать смеяться? А хотите я на колени встану? — захотелось мне добить женщину. Слёзы мне в этом помогли, они текли без остановки, а я опустилась на грязный пол и развела руки в стороны. — Вот она я перед вами! Как мне ещё унизиться, чтобы получить ваше прощение? Ниже плинтуса некуда! Елена тут же подбежала ко мне и стала поднимать с колен. Женщина еле держалась, чтобы не заплакать. Было видно, как её глаза становятся стеклянными. Она непонимающе на меня смотрела, с огромной болью. Как будто спрашивала: «Зачем?». — За живое задела да? А я предупреждала, не надо так со мной поступать! — говорила я, а душа мне противоречила. Я не хотела этого, мне было больно от собственных слов, от того каким тоном я разговаривала с ней. — Я думаю нам стоит перестать общаться, пока на некоторое время, а потом посмотрим, — внезапно выпалила я. А Елена Владимировна лишь отвернулась к окну, чтобы не видеть, как я ухожу. — До свидания, Елена Владимировна, — с грустью обронила я.