История Хранителя: Книга 1 — Восполнение

      Учебные дни давали надежду на счастливое будущее, в котором бы не пришлось отвоевывать свое право на жизнь у других такхи же «везунчиков», как и ты сам. Кому вообще могло прийти в голову устраивать состязание среди школьников? Их социальная жизнь только начиналась, столько всего неизведанного окружало их юные умы.       Истина стояла за предшествовавшими поколениями. Их суровые нравы и конгруэнтность, на которой строится весь современный, да и бросьте, весь реальный мир в любую эпоху, не давали покоя наследникам непрошенного престижа и значимости, за которые они обязаны были вгрызаться в глотки своим сверстникам, дабы удовлетворить иллюзорные желания их надменных родственников.       — Всем привет!.. — радостно шагнул в класс блондин. — Как поживаете, друзья?       — Доброе утро, Солум!.. — расплывалась в улыбке каревласая девушка, упираясь щеками в кисти рук.       — Ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно!~ - флиртовала она в открытую, не стесняясь чужих ушей и глаз. — Сходим на прогулку после урока?~       — Конечно, Мила! — кивая, похлопал пару раз едва слышно в ладоши собеседник. — В такой хороший день грех сидеть взаперти в этом душном классе...       — Какое счастье!..~ - влюбленно похихикала ученица, подзывая новопришедшего сесть рядом с собой. — Давай-давай, Лемела сегодня все равно не будет. Его родители там что-то открывают, и сын им позарез оказался нужен.       — Как жалко, но крайне любезно с твоей стороны позволить мне сесть рядом с тобой, — сгрустнув, согласился на предложенное юноша. — Давайте проведем этот день весело, друзья! — обратился Солум ко всем одноклассникам, мастерски жестикулируя руками. — Поддержим Лемела в его отсутствие!       Класс еще незрелой элиты бурно поддержал своего предводителя, подчеркивая приверженность его мнению и идеалам, взглядам на жизнь.       Все, кроме пары человек, державшихся особняком от основной массы ввиду своей индивидуальной непереносимости показушной лжи и такой манеры общения, где от собеседника один лишь голос, а все остальное — труха, покрашенная в оттенки социально-одобряемого поведения.       Их недолюбливали окружающие, выставляя отстающими, зашуганными — ненормальными, одним словом.       Показатели по обучению средние, особых достижений почти не было. Статус семей, конечно, перекрывал все это сполна, только самих жертв социальной меры это мало волновало: все, чего им хотелось, так это свободы от предрассудков и рейтинговой гонки.       — Сегодня он снова выпендривается? — выдохнул непонимающе красноволосый, положив голову на прохладное дерево парты. — Хотя бы день мог бы и не вести себя как икона, — ухмыльнулся ущемленно парень, поглядывая на соседку.       — Ты преувеличиваешь, хотя я тоже не в восторге, — пилила ногти перед началом занятий блондинка; длинноволосая девушка до жути любила оттенки монохрома, потому сейчас на ней красовалась черная одежда в перемешку с белой — кроссовки и рубашка под темной накидкой. — Солум популярен, да, — рассуждала она, периодами отвлекаясь, дабы посмотреть на объект обсуждения, любезничавший с одноклассниками; слетала пыль спиленной ороговевшей ткани, стремясь к серому металло-бетонному полу. — Возможно, он даже звезда, — прокашлялась зеленоглазая, сбившись с мыслей. — О чем это я?..       — О Солуме... — хмуро напомнил товарищ. — Говорила о том, какая он звезда, — воздержался от использования обсценной лексики юноша с очами оттенка рубинов. — И всякое такое...       — Я точно не успела сказать столько всего, — помотала головой в несогласии девушка. — Ты все опять преувеличил, Гилберт, — вздохнула она повержено, всплеснув мягко руками. — Ну что такое, дружочек?       — Дорогая моя Стелла, — язвительно отозвался друг, — продолжи начатые тобой суждения, пожалуйста, — чуть ли не шипя закончил свою реплику сосед по парте, плюхнувшись обратно на свое предплечье черепушкой.       — Как скажешь, ладно-ладно, — попыталась вернуться к утерянной нити повествования. — Точно! Так вот... — промелькнуло все, в чем нуждалась юная звездочка. — Пусть наш выскочка и популярен, но он не желает тебе или мне никакого зла, — с неким облегчением, положила она левую руку на грудь. — Прекращай уже винить его во всех смертных грехах, иначе далеко не уйдешь... Вместе на помойке валяться будем, — сдержала смех ученица.       — Это что, угроза такая?. — непонимающе выдохнул коротковласый, подняв голову с руки-подушки. — С тобой только туда нам и дорога, Стел-ла!.. — протянул он льющуюся согласную, дразня подругу.       — Как будто бы с твоими навыками нам светит вана с раками, Гил-л-лберт?.. — прислонилась девушка, почти вплотную придвинувшись лицом к лицу. — Не смеши меня...~       Поддавшись юмору, дуэт радостно заголосил, наполняя помещение своим звонким смехом, на что не могли не обратить внимания окружающие. Особо то касалось лидера класса. Делая вид, что слушает, он наблюдал за парочкой изгоев, размышляя о чем-то своем. Не совладав с бессознательной яростью, Солум раздавил металлическую ручку, которую он до этого крутил между пальцев.       — Оу.. — почувствовал резкий импульс боли блондин.       Разогнув кисть, голубоглазый обнаружил, что осколок лопнувшего металлического каркаса впивался в его дрожащую ладонь. Собравшись с мыслями, под возгласы переживаний свидетелей, Солум с неизменно натянутой улыбкой успокоил всех и покинул кабинет, якобы направившись в медицинский пункт заведения.       Выучив расположение камер, юноша не снимал социальной маски ни при каких условиях, не важно, что с ним происходило. Идеальный образ, не испытывавший негатива, пришелся по душе что родителям, что одноклассникам. Преимущества, дарованные им, затмевали все, что только можно было получить, отказавшись от ложной личины. Но... Как же мерзко было то вытесненное чувство, вспыхнувшее вновь при виде столь счастливой дружбы между никчемнейшими из класса придурками!.. — незаметно старался урегулировать собственное дыхание голубоглазый, приветствуя знакомых учащихся в коридорах.       Только раздался звонок, ознаменовавший начало обучающего процесса, лидер масс прошмыгнул в мужской туалет, заперевшись в кабинке. Важным отличием школы при Сходатае от любой другой была ее уникальная планировка, полная всевозможных удобств, способных улучшить эмоциональное состояние детей, что полностью соответствовало статусу элитного учебного заведения, созданного Верховным Канцлером. Каждая кабинка в туалете являлась полностью изолированным помещением со стопроцентной шумоизоляцией. При желании здесь можно было заниматься чем угодно, что активно использовали группы, занимавшиеся нелегальным бизнесом в Ursa Minor — такое название носил пансион.       Проверив помещение на наличие прослушки или записывающих устройств, итак разъяренный Солум обнаружил парочку таких, с несменной улыбкой раскрошив их своей силой, отчего посыпались желтые заряженные искры.       — Какой же это пиздец... — подавился собственным горячим дыханием юноша, опустив крышку туалета и сев на нее, все же, не очень желая соприкасаться с бактериями, так как являлся довольно-таки брезгливым молодым человеком. — Мне даже интересно, кто поставил сюда эти камеры и жучки, — ухмыльнулся, подвергнувшись пульсирующей пламенной мысли, блондин.       Около десяти минут у звезды шло кровотечение, которое он игнорировал, отрекаясь от своих телесных ощущений. Произнеся лишь одно слово — «черт», голубоглазый парень оперся всей тяжестью своего тела на керамическую спинку туалета, поникнув головой. Его светлые локоны застилали видение, но как же мало значения это имело в данный момент.       Время как бы замерло для наследника актерской отрасли. Его безучастное отчаяние, обычно скрывавшееся под образом идола, проявило себя, создав безопасные условия. Психика, не выдержавшая избыточного внутреннего давления, перегрузила сама себя и требовала срочного отката.       Достав из кармана правой рукой небольшую металлическую капсулу в форме сферы с голубым рецепторным индикатором по срединному сечению. Пустив ток своей энергии, Солум разблокировал «упаковку», полюса которой разделили корпус на две половины. Внутри хранилось два голубоватых шарика с сизым налетом диаметром не более сантиметра. Вытащив одну из зависшего в воздухе контейнера, блондин засунул ее себе в рот. С нажимом голубоглазый прокусил препарат молярами с правой стороны челюсти.       Наслаждаясь неповторимым вкусом, Солум испытывал неподдельную эйфорию благодаря содержавшемуся в конфете веществу. Блондин всегда носил с собой парочку таких капсул с препаратами на случай эмоциональной перегрузки, к которым он имел наследственную предрасположенность ввиду своих сил. Правда, лекарство считалось незаконным, из-за чего икона Урсы обязался перед родителями хранить факт его наличия в строжайшей тайне.       — Когда-нибудь это закончится?.. — ведомый погружением в бессмысленность ввиду перенапряжения Солум придурковато посмеивался над самим собой и всем этим серым миром.       Оставшись наедине с самим собой и непреодолимыми мыслями, девятнадцатилетний ученик заплакал, подогнув колени и обхватив их руками. Подобная поза на крышке унитаза не доставляла удобства, да только плевать хотелось на это парню, чье сердце разрывалось от невыносимых переживаний, раскручиваемых его психикой до невозможных фантазийных форм, конца которым не виднелось.       В семействе Агенс покоя не существовало. Биологически их организм функционировал иначе, чем у других людей, что сильно ненавидел Солум, не желая себе такой никчемной судьбы. Корчась в истеричных агониях, юноша со временем привык к низменному свойству его тела. Настолько, что со временем перестал ощущать собственные чувства, дабы максимально, насколько то являлось возможным, дистанцироваться от боли нестабильных реакций.       ...       — В жизни каждого члена нашей семьи важно успокоение, — положил руку на плечо отец. — Поэтому наши предки выбрали для себя актерскую стезю, стянув нитями свои настоящие эмоции, чтобы получить хотя бы такую иллюзорную стабильность, от которой мы до смерти зависим.       — У мамы тоже так?.. — не мог понять еще маленький наследник рода Агенс. — Он выглядит совсем другой...       — Нет, у нее нет нашей особенности, — не хотел называть вещи своими именами глава семейства, согнувшись в коленях, дабы хотя бы примерно сравняться ростом с ребенком. — Она понимает, через что ты проходишь, будь уверен.       — Но как?.. — запутался блондин, потупив взгляд.       — Она умная женщина, — улыбнулся с теплотой в устах отец. — Именно поэтому я выбрал ее однажды.       — Хорошо... — посмотрел в глаза родителю Солум. — Я понял...       ...       Ничерта мое понимание не значит, — расслабление, привносимое в душу, лишило сил произнести удуманное в слух. — Мне не н... не хватает вашей любви, я не верю в нее!.. — будто бы разбил на куски собственный образ родительской заботы голубоглазый. — Мне так одиноко, когда штиль накрывает пелена спокойствия... — невольно плавно выдыхал Агенс; чувства юноши мало-помалу стабилизировались, приходя в баланс. — Я люблю вас, мама, — предстал образ шатенки с вьющимися локонами перед глазами. — Папа... — улыбающийся вид близкого человека растапливал сердце, но лишь усиливал тревогу и беспокойство.       Просидев порядка двадцати минут в туалетной комнате, Солум почувствовал достаточную гармонизацию, чтобы наконец покинуть замкнутую клетку своих переживаний. Все это время в его левой ладони зудел металлический фрагмент каракаса, все еще соединенный с общим каркасом ручки.       — Здравствуйте, — с помощью сканера энергии около двери вошел в отсек медицинской помощи голубоглазый. — Можете помочь? — с неизменной лучезарно-загадочной улыбкой показал рану юноша, осторожно разжав свою левую.       — О, боже мой!.. — подскочил с места медицинский работник, стремясь посадить ученика на кушетку и начать извлечение постороннего объекта из-под кожи, только смышленый блондин уж занял место, зная правила приема. — Лучше ляг, пожалуйста!..       — Да, конечно, — моргнул Агенс в знак одобрения, сопроводив сей мимический жест легким кивком.       Потребовалось время, чтобы безопасно извлечь каркас пишущего предмета, а затем и все мелкие осколки, забившиеся в плоть. Ощущения были не из приятных. Принятое лекарство из-за излишней нагрузки несмотря на вколотое обезболивающее сокращалось в сроке своего действия.       — Я закончил, — благодаря медицинскому клею на коже не осталось никаких следов от повреждения, но требовалось время, чтобы и боль утихла, окончательно исчезнув. — Через два часа прими повторно обезболивающее, — протянул медработник три овальные металлические капсулы с пурпурным цветом рецепторной панели по срединному контуру сечения. — Следующую в четыре часа вечера, затем в десять вечера или перед сном. И последнюю — на утро, — сочувственно смотрел на своего гостя мужчина. — Если что-то случится, приходи в медотсек: он работает круглосуточно; на вечерней смене будет моя коллега, ты ее видел раньше уже. Все документы об инциденте есть в базе, она без проблем тебя примет.       — Спасибо зав вашу помощь, — попрощался Солум, по-доброму помахав на прощание. — Ваша работа неоценима! Медицинский работник засмущался от полученного отзыва, попытавшись хоть как-то отбиться от входящей волны доброжелательности. После же Агенс спокойно навеселе вышел из кабинета, на какое-то время уже смирившись с ранее встреченным триггером искренних чувств.       — И что я тут забыл? — непонимающе и напряженно вопрошал Райан, не отрывая своего взгляда от лица Ластры. — Здесь же одни дети!..       — А ты посмотри на себя, — приобняв за плечо, усмехнулся приветливо брюнет. — Сейчас ты такая же мелочь, как и они!       — Ах, ты, мелочный, змееныш!.. — панибратски чуть ли не ударил своего союзника светлоглазый.       — Здравствуйте, Ваше величество!~ — приложив левую руку к груди несмотря на импульс резко пронесшейся боли от движения, согнулся в спине Солум. — Рад вновь видеть вас!       — Ох, черт, нет, это снова происходит!.. — свободной рукой прикрыл лицо певец. — Не обращай на него внимания, Райан, просто идем вперед, — старался избегать визуального контакта с Агенсом наследный принц. — Он в одном классе с Гилбертом, вы еще обязательно встретитесь, но не сейчас, — как-то напряженно прошипел на ухо своему спутнику вокалист. — Этот парень полностью не мой типаж людей!.. — ускорился в походке Фабио.       — П-понял тебя... — русак как-то растерянно смотрел на обескураженное улыбчивое, как никогда прежде, лицо Солума, скрывавшее лопнувший пузырь бешенства и пламенного гнева.       Выпрямившись в спине, решил обогнать гостей учебного заведения Агенс. Быстро он подал сигнал преподавателю через наручные часы, что сейчас зайдет в класс. Переведя дыхание, юноша отворил створчатые двери кабинета и сердобольно начал извиняться за свое отсутствие на протяжении почти всего урока.       — Что он творит?.. — ошеломленно прозвучал голос Ластры, все больше утихая и по итогу перетекая во вздох.       — Зачем все это пижонство?.. — недовольно прогудел себе под нос Гилберт, сидя за партой и наблюдая за поведением своего одноклассника.       — Так, давай покончим с этим быстрее!.. — потянул за руку Райана принц. Прокашлявшись, он дал Солуму понять, чтобы тот отошел в сторону от единственного прохода в помещение. — Прошу прощения, господин учитель, — старался заглушить в своей голове внутренним шумом голоса школьников вокалист. — Мне нужен Гильберт Эквиал, могу я забрать его с вашего урока?       — Да, пожалуйста, — с определенным трепетом произнес преподаватель. — Скоро будет звонок, мы закончили на сегодня.       — Прекрасно! — цыкнув, щелкнул в сторону красноволосого принц. — Экви, быстрее~ — максимально неестественно и наигранно в попытках скрыть собственную нервозность, вызванную видом Солума, подозвал к себе ученика Фабио.       — Сейчас, я соберу рюкзак, — кивнул в знак понимания Эквиал.       — Быстрее~ — с тем же жутковатым выражением лица попросил брюнет.       — Быстрее, значит, быстрее!.. — в панике начала помогать Стелла собирать учебные принадлежности. — Б-ы-с-т-р-е-е, — с выпученными глазами и искусственной панической улыбкой смотрела она на товарища.       — Да понял я... — закончив собирать сумку, поднялся с места Гилберт, закинув ее на плечо. — До свидания, Огнедар Никифорович.       — До свидания, — смиренно кивком попрощался мужчина.       — Чудно! — хлопнул в ладоши Фабио, притянув к себе Эквиала за плечо. — Идем, введу тебя в экскурс дела!.. — холодный пот пронял Ластру, как только он краем глаза вновь заметил присутствие Солума.       — Д... а... — не успел нормально проговорить красноглазый, как его уже вытащили наружу и резко задвинули дверь за ним; последнее, что успел заметить юноша, так это странную гримасу на лице идола класса и легкий блеск в его глазах, что вызывало некоторые непредвиденные вопросы, которых ранее не могло возникнуть... — Это уже перебор!.. — поутих его пыл от мгновенных размышлений.       — Идем-идем!.. — шипением и экспрессией, жестикуляцией поторопил принц Исибира. — Я не хочу встретиться с этим парнем, когда прозвенит звонок!..       — Как скажешь... — с толикой очередного непонимания согласился красновласый, нагнав стремительно удалявшегося гостя, тянувшего за собой незнакомца в бежевых брюках клеш и светлой кремовой блузе.       — Да отпусти ты меня!.. — от стыда возмущался Р. — Я сам могу ходить!..       — Походишь еще... — старался не оборачиваться Ластра, преследуемый страхами былого; и завопил сигнал, оповещающий о конце первого учебного отрезка дня. — Блять!.. — процедил сквозь зубы синеглазый, раздавленный накатившим накатившим на него изнутри давлением. — Шевели ногами, Гильберт! — громко произнес он.       — Мое имя произносится без мягкого знака, — повысив темп, уже почти бежал рубиноглазый, чувствуя со спины странное смятение.       Лишь на миг обернувшись, Гилберт обнаружил Солума, еще более странно глядевшего ему в след, как никогда ранее. На некотором удалении от одноклассника, прижавшись к стене, наблюдала за непривычным поведением лидера класса Стелла.       Кажется, их мнения с Эквиалом снова совпали — происходило что-то непонятное, имевшее куда больший смысл, чем они сейчас могли понять.       — Как скажешь, дружок... — потерянный в реальности пытался найти место для уединения Фабио. — Нико... а, да, — опомнился синеглазый. — Райан, нажми на кнопку лифта, пожалуйста...       Повинуясь просьбе напарника, Хранитель вызвал одну из многих кабин. Звон — створы разошлись. Пара секунд, и троица парней уже внутри.       Стремительно «Магистраль» понесла содержимое лифта в другой отсек, по мнению Ластры, наиболее подходящий для разговоров.       Мы еще встретимся, Фабио, — вздохнув, растянул улыбку на своем лице Агенс, снова став неоспоримой иконой Урсы Минор. — Мила, пора прогуляться!~ — произнес голубоглазый блондин непринужденно, заперев мир собственных мыслей.