Прощай

— Да какого хрена я вам всем должен здесь верить?! — П-3 никак не унимался. Он не в какую не хотел верить в то, что Сеченов использует его в качестве ходячего оружия, перенося его сознание в Лимбо. Академик был для него почти отцом, все эти годы с момента произошедших событий в Болгарии. На его лице читалась явная ненависть к услышанному в записи одной из бобин, но затем эта ненависть плавно сменилась на глубокое отчаяние — Шеф бы не поступил так со мной никогда! — пытался себя уверить в этом майор. — Да, конечно. — прервала его Филатова. Она была не довольна упрямством Нечаева, но пыталась это скрыть чтобы не начинался конфликт — Например не стёр бы из твоей памяти, что ты был женат. Или не создал бы «Коллектив» как систему управления сознанием! — Да кто сказал, что это именно Сеченов?! — Сергей продолжал стоять на своём, казалось ещё немного и весь мир для него рухнет, а его единственный лучик света — академик, погаснет — Там вообще не видно кто в кресле сидит! — Не веришь — спроси у него сам! — уже переходя на крик пыталась донести Лариса хоть что-то, чтобы П-3 прекратил вести себя как малое дитя, которому только что, в канун Нового года, сказали родители, что Деда Мороза не существует. Сама она тоже не хотела верить во всё это, но похоже к сожалению придётся. Подумать только... Учёный, академик, да что уж там говорить, человек, родной человек! На которого равняется вся страна хочет использовать их в своих личных целях! Захотели ли вы верить в такое? Майор от переизбытка ярких эмоций резко и неожиданно ударил двумя руками по столу, а после опустил голову и стал перебирать всю только что полученную информацию. Лариса вздрогнула он удара, а после лишь покачала головой и тоже опустив голову уставилась в никуда. Повисла гробовая тишина. Оба, каждый в своих мыслях рассуждали что им делать этой ситуации, не оставят же они это всё дело просто так? Как же советский народ? Как же это наивное общество, которое готово поверить человеку только потому что он является лучшим учёным во всём СССР? Недолго постучав пальцами по столу в такт какому-то механизму, возможно механизму лифта, девушка решилась спросить первая. — Какой план, майор? — Филатова прервала тишину и взглянула на Сергея. Ведь нужно двигаться дальше и решать проблему сплочённо, иначе ничего толком не выйдет, а если он будет за Сеченова, то считай всё человечество обречено на неизбежное рабство, а после даже гибель... — Нас обоих ждут в Челомее — девушка добилась своего, отчего на лице выступила лёгкая и не приметная улыбка, теперь Нечаев уж точно не на стороне Дмитрия Сергеевича и ему полностью можно доверять — Чтобы остановить Сеченова, нам нужно ему подыграть... — Доставишь меня как пленницу, а потом? — Голубоглазая пыталась уловить суть, которую ей пытается донести майор. — Потом... будем импровизировать... — немного подумав сказал Нечаев, он сам был не уверен в надёжности своего плана, поэтому решил: по ходу событий они сами поймут что им нужно делать, чтобы "остановить" Сеченова. И вот вздохнув он украдкой посмотрел на Ларису, дожидаясь ответа. Долго ждать не пришлось, девушка, направляясь в сторону лифта, ответила — Вот такая правда, майор... Обдумай всё, а мне дай минутку — на миг нейрохирург замолчала, будто перебирая все мысли в голове, а затем снова продолжила — я попробую взломать лифт, чтобы могли вернуться на поверхность — из уст майора послышалось непринуждённое "угу" и вот, уже подойдя к лифту, Лариса начала слышать ругательства и негодования майора за спиной. Видимо он ругался на Харитона Родионовича, а тот в свою очередь всё объяснял Серёже. Она не особо обращала внимание на их разговоры, поскольку ей нужно было взламывать лифт и не отвлекаться на посторонние звуки. Всё что она услышала это не большие отрывки фраз: "Ожил, падла?!", " Ты же Харитон, сука, Родионович!", нецензурная брань, по типу: "Блять", " Сука, да быть не может" и что-то про его жену. Наконец-то лифт был взломан и не успела девушка сказать об этом майору, как он тут же крикнул ей — Лариса! Ну что там с лифтом? — Эй, майор! — уверенно сказала нейрохирург, так, будто она всю жизнь готовилась к этому моменту и учила эти слова каждый день, да так чтобы они от зубов отскакивали! — Транспорт подан! Мы можем уходить отсюда! — майор раскрыл рот, уж было хотел что-то сказать, но тут же закрыл его, отводя взгляд в сторону. По Нечаеву было видно, что сейчас у него слишком много вопросов, на которые так мало ответов, казалось, что он хотел бы побольше узнать о своей жизни до потери памяти, узнать побольше про свою покойную жену, про службу, про Дмитрия Сергеевича и что он замышляет против них. — Уходим или ты хочешь ещё что-то здесь узнать? — на всякий случай спросила Филатова. Вдруг Сергей захочет ещё по изучать те записи на бобинах. Немного подумав П-3 покачал головой — Всё, уходим... — Ларисе ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть в знак соглашения и зайти в лифт, который уже ожидал их. Майор тут же прошмыгнул за ней и что было сил ударил по кнопке лифта, отчего голубоглазая содрогнулась. Двери лифта закрылись и тот начал движение наверх. Обоих покачнуло из-за резкого старта лифта с исходного положения. Филатова, обративши взгляд на Сергея с сочувствием промолвила — Мне искренне жаль, что тебе пришлось пережить всё это... — ответа не последовало и после этих слов нейрохирург отвела взгляд на двери лифта. Не прошло и время, как со стороны майора послышалось — Твою же мать! Опять началось... — после этих слов бедную Ларису охватил ужас. Осознание того, что ещё немного и П-3 наброситься на неё, как хищник на добычу, пришло сразу и моментально, можно было даже и не предугадывать это, всё итак было понятно. Голос девушки заметно дрожал как и она сама, а в глазах читался страх. Страх перед скорой её кончиной. — Нет! — голос дрожал всё сильнее, — Только не сейчас! — ноги подкашивались, точно становились ватными, — Не здесь! — голос сорвался на крик. Могли бы вы хоть раз представить, что окажетесь в подобной ситуации? То чувство, когда перед смертью тебя разделяет всего ничего. Тогда вся жизнь проносится перед глазами, ты переживаешь те моменты, которые сохранились в памяти лучше всего, но теперь эти события пролетают слишком быстро, едва ли ты успеваешь о них вспомнить. Осознание того, что ты умрёшь, что больше никогда не увидишь этот мир, не увидишь своих родных и близких, не будешь чувствовать ничего приводит в ужас. Но человек боится смерти не только оттого, что будет чувствовать боль в последние минуты, потеряет всё, что у него было, но также и перед страхом неизвестности, а что же там, по ту сторону жизни? К сожалению никому не известно... Мы боимся забыть всё, но разве нам не будет проще, если в новой жизни мы не будем помнить ничего? Ответить на этот вопрос может ответить только сам человек. Это лишь его рассуждение. Сейчас, дрожащую от страха девушку, пугала лишь боль, которую она будет испытывать в последние минуты, в последние мгновения своей жизни... Плутоний протянул свои руки, медленно подходя к Ларисе. Он прижал её вплотную к стене и схватил за горло. Напуганная девушка плакала, кричала, пыталась вырваться или дать отпор, но всё не имело смысла, она буквально не может противостоять этому "терминатору", который в боевом режиме не чувствует никакой боли. — Пожалуйста... Не надо! — ещё надеялась Филатова, что Нечаев на грани Лимбо и реальности услышит её, и попытается противостоять самому себе, но этого не произошло. Воздуха в лёгких уже практически не хватало, горячие слëзы, продолжали литься водопадом из опухших и покрасневших от них же глаз. уже не было сил бороться за свою жизнь, но боль и страх продолжали пожирать невинную душу изнутри. И только сейчас к девушке пришла мысль о том, что Сеченов не может знать, где сейчас находится майор, у него буквально нет никакого доступа к такой информации, это значит, что не он отправляет Серëжу в Лимбо, а кто-то другой, тот, кто владеет информацией об его местонахождении, их местонахождении. Харитон. Больше никто не знал, что они находятся в Академии Последствий. И как она вообще не додумалась до этого? Как она могла так ошибиться и сделать ложный вывод в сторону Сеченова? И теперь из-за этого ложного вывода она умирает, мучительной смертью. Но хватка Плутония ослабела, словно что-то в нём проснулось, проснулись сознание и контроль над собой. Нейрохирург распахнула глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, помимо тёмных пятен, и исподлобья устремила на майора свой взгляд полный ужаса. Она тяжело дышала, пытаясь жадно глотнуть как можно больше воздуха. Дрожащими губами она тихонько произнесла — С-Серëжа?... — тишина. Во рту пересохло, а мысли стали вырисовывать далеко не самые милые картины. Мурашки пробегали по спине, в ожидании каких-либо действий, лёгкие неприятно горели, будто кто-то зажёг внутри спичку, во рту появился очень кислый привкус. Кружилась голова из-за резкого поступления кислорода в мозг, а в животе скручивался тяжёлый узел от страха и волнения, — Т-ты меня с-слышишь?... — всё ещё на что-то надеясь произнесла Лариса. Ответа также не последовало. П-3 резко схватил Филатову за руку в районе плеча и вырвал её с пронзительным треском костей и хрустом суставов. Раздался мучительно громкий крик бедной, обречённой на страдания девушки. Кровь лилась пульсирующей струёй, как из оторванной руки, так и из надплечья, где проходили вены и артерии. Белые стены лифта приукрасились ярко-алыми брызгами и каплями, которые вскоре изменяться на запëкшийся неприятный коричневый оттенок. Голубоглазая зажмурилась, надрываясь, продолжала кричать, плакать от ужасной боли, желая и моля о том, чтобы это прекратилось. Похоже мучителю понравилось слышать раздирающие крики из уст его жертвы и он продолжил разрывать её на куски, принимаясь за вторую руку. Она оторвалась не сразу, поэтому пришлось прибавить силы и продолжить дёргать её, чтобы оторвать окончательно. Хруст костей и шум лифта неприятно резали слух, а крови и криков становилось всё больше. Лариса на миг открыла глаза и перед ней встала такая картина: её руки и небольшие куски мяса лежат на полу лифта, белоснежные стены запачканы её собственной кровью, а Нечаев всё так же продолжает рвать её на части. От увиденного истерика накатила ещё больше, девушка, еле сдержав рвотный позыв, вновь зажмурилась, продолжая неистово кричать и колебаться от пронзающей её боли и самой ужасной пытки, наполненной страданиями. У Филатовой на уме была лишь только одна мысль: поскорее бы этот кошмар закончился. Видимо, какие-то силы свыше услышали её мольбы и Плутоний, снова схватив ту за шею одной рукой, а после ухватившись второй рукой за лицо оторвал голову с корнëм. Треск шейных позвонков и разрыв тканей раздались эхом в одном из корпусов Академии Последствий. Наступила тишина. Кровь стекала со стен и из под дверей. Буквально за несколько мгновений стены лифта из белых превратились в ярко-красные. Когда палач подходит к наказуемому, с топором или мечом наперевес, то должен понимать, что это убийство останется только на его совести. Перед тем как рубить голову он слышит плач и мольбы о пощаде, но у сожалению сделать ничего не может, поскольку это не его выбор, а выбор тех, кто командует им сверху. Ему ничего не остаётся кроме как обезглавить человека поскорее, дабы никто не мучался. Тяжело приходилось тем, у кого был плохо заточён топор, приходилось раз за разом наносить удары, пока голова окончательно не отлетала в сторону. В нашем случае всё немного по-другому. Перед обезглавливанием невинной души, над ней неплохо поиздевались, отрывая конечности и выпытывая из неё душераздирающие крики. При этом никакие топоры и мечи не использовались. Только руки, подумать только... Голыми руками, ведь таким образом какие-либо конечности сложно оторвать с первого раза. Ох, и сколько же она натерпелась... Но есть небольшая схожесть, П-3 делал всё это не по своей воле, а под контролем Захарова. Он был готов пойти на всё, чтобы владеть всем миром. Даже на то, чтобы таким зверским способом лишить жизни свою коллегу, помощницу, знакомую, родную душу в конце концов! Ведь никто другой не мог его понять или выполнить любые просьбы кроме как Филатова... Вечно улыбчивая девушка с необычными фиолетовыми волосами, голубыми глазами и еле заметными веснушками на лице. Всего секунды до момента Когда всё резко оборвётся, Как жаль, она не понимала Что уже больше не проснётся. Не распахнëт своих очéй Вдыхая облако из пыли, И не услышит глас людей Что сильно так её любили. И в памяти остались лишь Шум раздражающего лифта, Глаза убийцы, словно вспышка Грядущие свести в могилу. Не заслужила она смерти Такой холодной и жестокой, Хочу сказать я в строках этих Не безразличное ей слово: —Прощай.