Ссора

Вечер. На улице довольно шумно, но если убрать звук машин — будет гробовая тишина. Все почему-то куда-то спешат, едут в разные стороны. Всё как обычно, а в одном из окон стоят две фигуры, выполняя какие-то активные агрессивные действия. — Тебя постоянно шипперят с этим Арсением, и ты там сам с ним не против пообжиматься! — возмущается бедная девушка, сидя за столом. Она смотрит одновременно злобно, обижено и жалобно, и парня просто сносит. Он любил девушку, искренне и сильно. Обожал её глаза, просто падал в обморок, когда она смотрела на него, жалобно подняв бровки. Но от злого огонька в глазах у него мурашки по коже, даже лицо этой красивой девушки сильно меняется. — Ир, ну не начинай, сколько можно? Арсений мне просто друг, ну мы лучшие друзья, мы и по росту подходим и по характеру, ну мы сыпимся с шуток друг друга и помогаем друг другу, и что с того? Мы друзья просто, ну мужская дружба. Мало ли кто что думает про это? Ты же сама понимаешь, что я не встречаюсь с ним, бред какой, ты реально веришь в это всё? — уверенно начинает Антон, но потом он снижает тон, а в конце вообще голос чуть не дрожит. Конечно, ему нравится Арс, но не прям в этом смысле. Красивый, умный, сильный — ну классный человек же! И он дружит с таким, вот повезло. А сколько у него фоток с ним да и просто его одного фоток, ой-ой-ооой. Арсений прямо заколебал со своими фотками, на каждом шагу: «А сделай, вот чтобы я типо туда смотрю и смеюсь. И чтоб было будто случайно сфоткал, в движении как бы. Вот, сюда стань, да… нет, левее чуть-чуть». Но так мило заколебал, капец! А один раз он вообще… — Ты чего там улыбаешься? Мне обидно вообще-то. Антон выходит из воспоминаний и видит себя на той же кухне рядом с той же девушкой. Вот бы сейчас с Арсением погулять, он такой добрый. Он бы пошутил, показал бы какие-нибудь прикольный видос, рассказал бы что-то интересное. Антон бы стал говорить, какой он красивый и крутой, и смотрел бы, как тот плавился бы от комплиментов. Арс ещё сфоткался бы, конечно же. Начал бы душнить, как он обычно делает, но это у него так мило выходит, что это даже нельзя назвать душностью; и вообще непонятно, почему к нему постоянно придираются по этому поводу. Он вообще абсолютно всё делает очень мило. Господи, какой он котик. Никогда они не ссорились сильно с ним по поводу этого шипперства, этого камня преткновения на фиг. Ну и что с того, что они оба такие красивые и хорошенькие. — Анто-он, — рука Иры маячит перед его лицом. — Ты вообще здесь? — Да здесь я. — О Попове своём думаешь? — Да он такой же мой, как и твой! Вообще-то у него семья. И вообще я ненавижу, когда ты, да и даже кто-нибудь другой поднимает эту тему. Ну Ирочка, дурашка моя, иди сюда, — он простирает к ней свои большие руки для объятий. — Иди к своему Арсению Попову, между прочим из-за него меня все хейтят. Я обиделась на тебя и на него тоже, — девушка, надувшись, отворачивается, думая, что сейчас Антон подойдёт к ней сзади, пожалеет, попросит прощения, может, мурлыкнет и обнимет. Да что думает, у неё цель просто такая. — Ну и пойду к нему, он хоть не злится на меня по выдуманным причинам. Что он тебе такого сделал, что ты на него обижаешься; он же не виноват, что тебя типо не любят, с чего ты это взяла, я, конечно, вообще не понимаю. Если честно, его уже это достало. Он встаёт из-за стола, на ходу опрокидывает в себя все остатки чая в кружке и направляется к выходу. — Антон, ты куда? — К Арсу, пойду пожалуюсь на тебя. — Ой, ну и иди. — Ну и пойду! — Иди! Сегодня спишь на диване. — У Арсения, разве что. — Ну и иди отсюда, пидор придурошный. — За это ты ещё отхватишь. — Да только тронь меня! — крикнула девушка вслед, и эхо разнесло её голос на весь подъезд. Антон безмолвно скрылся в темноте, шаги становились всё тише. Наконец открылась дверь в подъезд и благополучно закрылась, и в нём наступила жуткая тишина. Ира закрыла дверь, почувствовав себя очень одиноко. Начиталась твиттера и наорала ни за что. Да, правда несправедливо. Только его уже не вернуть, такой упёртый. Ещё и обиженный. Ира вдруг рванулась к окну и, резко открыв его, громко крикнула: — Антон!.. Но тихий вечерний воздух так и продолжал быть безмолвым. «Ушёл уже наверное… бедняжка, опять я его обидела. Дура, чем ты думаешь вообще?» — девушка ударила себя по лбу, и на её лице показались слёзы. — Антон!.. — уже тише она крикнула в темноту. И добавила, уже шёпотом, сквозь рыдания: — Не уходи, Антоша… прости меня. Пожалуйста… Вылетев на улицу и закурив, Антон постепенно стал приходить в себя. Уже поздний вечер. Возвращаться обратно — значит сдаться, будет выглядеть, будто он извиняться пришёл. Сказал, что пойдёт к Арсу, похвастался, пригрозил и приплёлся назад с носом. У Арсения сейчас дома жена, дочка, он занят скорее всего. А точнее, ему не до него. Хотя… можно попытать счастья. Можно ещё совместную фотку запостить, чтоб Ира не подумала что он что-то там просто сказал, а на самом деле по-лоховски один бродит по улице. Что, реально звонить Арсу? Странно, что он так колеблется, раньше просто: надо — набрал, поговорил. А сейчас… Темнеет, холодает. Да, он просто позвонит и объяснит ситуацию. Лениво достаёт телефон из кармана, находит нужный контакт. — Антон!.. — слышится с высоты. Ну всё, время мести, он точно поедет к Арсению. Он смотрит на экран, на котором идут гудки, и рвано выдыхает в воздух облака дыма. Гудки идут долго. Он уже собрался сбросить, как на экране появились нолики, обозначающие начало разговора. — Алло. Здоров, Антох. Парень начал неуверенным голосом: — Арс?.. тут такая штука… — Что такое? Арсений спрашивает, что случилось. Антон будто только сейчас заметил, как его коллега заботится о нём, волнуется за него. Он всегда поможет с чем угодно… абсолютно. Вылезет из кожи вон, всё отменит, порвёт все свои планы, но поможет. — Мы тут с Ирой поссорились случайно… Точнее что-то она начала наезжать на меня, потом пошло-поехало. Ну ты понимаешь… Арс, можно к тебе, а? — у него снова начал дрожать голос. Нервы сдают с потрохами. Боже, только не заплачь. — Конечно, заезжай, посидишь, Шаст. Такси тебе заказать? — Да я сам, а точнее… да, лучше закажи. — Окей. Ты что, плачешь, Тоша? Не плачь, всё наладится. Приедешь, помогу тебе, давай, держись. Ты где, дома? — Да я уже ушёл. Я тут недалеко от дома, — он назвал адрес. — Ну давай тогда, сейчас закажу. «Тоша… какой у него родной, нежный успокаивающий голос» — подумал Антон. «Тоша…» — и улыбнулся. Давно тот его так не называл. Подъехало такси. Антон молча сел в машину, и всю дорогу стояла такая тишина, которая постепенно успокаивала парня. У дома друга машина остановилась, и Антон, выходя, машинально сказал: «Спасибо, до свидания». Увидев Арсения, он улыбнулся, и тепло разлилось по телу, несмотря на окружающую прохладу. На пороге они, как обычно, крепко обнялись. — Тоха-а, — улыбаясь, растянул Арс, всё крепче прижимая его к себе. — А-арс, — отвечает тем же Антон. Оба шумно выдыхают, когда отрываются друг от друга. — Мы сейчас с Алёнкой фильм смотрим, посмотри с нами, успокоишься. Потом поговорим, ок? — Да я уже успокоился. Пошли, — они прошли в большую гостиную, где на диване сидела жена Арсения с маленькой девчонкой на коленках. — О, Шаст, привет, — девушка встала и, оставив Кьярочку на диване, подошла к другу мужа; они обнялись. — Как дела? — Да как обычно, — ответил он. — А у вас? — Антон, улыбнувшись, взглянул на дочку Арсения. — У нас всё хорошо. Друзья вместе сели на диван. В продолжение фильма Антон думал над словами Иры, на своими, и вообще о чём-то, не касающимся фильма. Короче говоря, занимался самокопанием и самоанализом и постоянно поглядывал на Арсения, а иногда и залипал, задумавшись. Арсений не раз уже поймал на себе взгляд друга и сидел, улыбаясь, кажется, думал тоже не о том, что на экране. В один момент он, не поворачивась, обнял Шастуна одной рукой, вызвав у того рой мурашек по спине. Вдруг жена его легко толкнула в бок и, когда он обернулся на неё, указала на заснувшую на её коленях малышку. — Пойди уложи её в спальню, — шепнул муж. — Да и сама ложись, уже поздно, родная. — А ты? — спросила она, вставая, держа и укачивая дочку на руках. — Мы сейчас поговорим с Антоном и я лягу. — Давай быстрее ложись, а то завтра встанешь поздно, Арсюш. — Как скажешь, — Попов встал и поцеловал жену в губы, оставив друга смущаться на диване. — Спокойной ночи, Алёна. — Спокойной, — и Алёна благополучно ушла к себе в комнату. Когда Арсений снова приземлился на место рядом с Антоном, тот выключил телевизор. — Ты чего? — Да что-то неохота смотреть. — Что там у тебя случилось, рассказывай, чего хмурый такой? — Да Ира сидела, наверное, читала вк или твиттер, там где вот это всё про нас с тобой пишут… начала наезжать на меня, я и психанул. — О, ну всё ясно. В таком случае ты должен был на меня обидеться. — Да за что на тебя обижаться вообще? Ты же хороший друг, мы с тобой не ссоримся… — Слушай, — Антон вдруг резко сменил тон и выражение лица на какое-то серьёзно-жалостливое. — Ты же не перестанешь дружить со мной, если я скажу тебе кое-что?.. — Смотря что, — улыбается Арсений, но, заметив физиономию парня, добавляет: — Нет, конечно, Тох, нас всё равно как минимум одна профессия связывает. — Знаешь что… я теперь как-то странно себя чувствую рядом с тобой. Волнуюсь, что ли. Мне кажется, знаешь, что я… — он сделал в паузу, значительно посмотрев в глаза друга. Такие голубые, добрые, родные. Кажется, ближе и теплее глаз для него не существует. — Я в тебя… таво… — Антон заикается и вдруг, смутившись, отворачивается. Арс понимает, что нужно срочно спасать друга, и старается быстро распланировать свои действия. Они же иногда играют геев в импровизации, поэтому это не сложно. Но тогда было главное, чтоб это было смешно, а сейчас главное — ничего не испортить. Он хватает Антона за руку и тащит на кухню. — Пойдём, я тебе чая налью. Он пододвигает к поникшему другу горячую кружку с двумя нарисованными прижавшимися котиками и сердечком. Антон задумчиво обводит контур рисунка, будто не замечая, как кружка жжёт подушечку пальца. За всё это время он ни разу не взглянул на друга. — Шаст, — вдруг обращается к нему Арсений и подходит к столу. Он так близко… хотя, как обычно, он всегда так. Он стоит, поэтому голова Антона находится напротив живота Попова, и тот почти прижимается ногами ему в бок. У Антона, и, скорее всего, не у него одного, пролетает совершенно логичная мысль, но сразу же исчезает. Арсений запускает руку в густые волнистые волосы Шастуна, гладит по голове, прижимает к себе. Антон, закрыв глаза, слушает странные звуки в животе и тихое биение сердца, прижавшись к твёрдому прессу коллеги. Вдруг тот наклоняется и коротко и мягко нежно целует его в щёчку недалеко от губ. — Ты же никому не расскажешь, солнце? — шепчет он. Антон в первый раз заглянул ему в глаза, пристально всматриваясь. Он правда не шутит? — Не расскажу, — говорит он. — Ты у нас ночуешь? — Если позволишь. — Конечно можно, Шаст, какие вопросы. Сейчас, только Лене скажу. — Хорошо, только… — Антон ухватился за запястье старшего обеими руками. — Что? — Ты с ней не целуйся сейчас, ладно? — умоляюще и очень тихо попросил Антон. Арсений только усмехнулся и ответил: — А Кьярочку хоть можно? — Ага, — смущённо ответил тот, отворачиваясь. Он слышит, как сзади тихо закрылась дверь в спальню, и отпивает горячий чай. Чувствуется, как он льётся внутрь и греет всё внутри, теряясь где-то посередине. Арс уже долго там в своей спальне. Ощущение, будто уже прошёл как минимум час. Наконец, он возвращается со стопкой постельного белья в руках. — Ты чего так долго? — Да еле отпросился. Пойдём, я тебе на диване постелю. Антон поднялся и пошёл за Арсом в гостиную. Там тот разложил диван, заправил его, сказал: «Укладывайся» и ушёл. В комнате стало жутко тихо. Антон разделся, выключил свет и залез в одних трусах под тёплое одеяло. Теперь ещё стало темно и страшно. А ещё — одиноко. Хочется позвать Арсения, но, кажется, это уже слишком. Антон никак не мог уснуть, всё думал. Вдруг дверь в комнату открывается и заходит его коллега в одних домашних шортах. — Арс? Ты чего? — шепнул Антон. — Я к тебе. — Зачем, ты что? — Да я ж отпрашивался к тебе у жены полчаса! — А-а, — только и нашёлся протянуть Шастун. Арсений ныряет к нему, прогибая под собой диван и пуская под одеяло массу прохладного воздуха, и сталкивается с его телом. — Ты что, голый? — Почти. — Да надень хоть шорты. Тебе принести? — Не, мне жарко и так. — Ну тогда повернись ко мне. Антон просто онемел и несколько секунд обдумывал его слова, однако, повернулся. Арс прижался к нему и крепко обнял. — Только не говори никому, — вдруг шепнул он. — Да все и так знают. — Что значит «все и так знают», Шаст? Они просто предполагают, а это разные вещи. — Да, ты прав. Арс… — Чего? — Поцелуешь меня? Арсений посмотрел ему в глаза. Жаль, что в темноте не разобрать их оттенка, но он знает, что они сейчас зелёные, такие добрые, успокаивающего цвета. Попов слегка стянул одеяло вниз, оголяя плечи младшего. В темноте они выглядели будто фарфоровые. И это не то, что он видел, когда актёры переодевались, не то, что он трогал на сцене и не только. Он снова прижимается к Антону, часто мягко целует в эти круглые нежные плечи; он опрокидывает Антона на спину и оказывается лежащим сверху. — Арс, — тихо шепчет Антон, сладко растягивая. Тот целует его ключицы, оставляя на них парочку лёгких пятнышек. Арсений нависает над лицом Антона, становясь в упор лёжа. Они долго смотрят друг другу в глаза, рассматривают лица, губы. У Антона в голове бьёт «жди, жди, жди, жди», он терпит. Наконец, Арсений прижимает свои губы к его, оба закрывают глаза. Они проникают друг в друга языками. Оба это хорошо умеют, но сейчас совсем другие ощущения. Этого не было у них ни с одной девушкой никогда. И не будет, потому что это создано только для них двоих. Руки Арсения скользят куда-то вниз, по плечам, по рёбрам, потом обхватывают худую талию. — Арс… — Чего? — Ну не прям так сразу же, а… — Раньше ты не казался мне таким осторожным, Антон. — Да ладно, давай дальше уже, — иронично просит Антон. — Ой, разрешил, — в тон поддержал Арс диалог, наполненный невероятным смыслом, и стал спускаться ниже. — Только ты не громко реагируй там. — Я не тупой, — заметил младший и сжал простыню, чувствуя, как с него стягивают последнюю одежду, и как его член плавно погрузился в горячий, влажный рот Попова. Антон содрогается при каждом действии коллеги, с самого начала у него в глазах плавают тусклые звёздочки от ощущений. Он вздрагивает несколько раз, у него закатываются глаза, когда его накрывает волна оргазма, он зажимает себе рот и изливается в Арса, который беспрекословно принимает всё в себя. — А у тебя был опыт, видимо, да? — тихо замечает Антон, когда Арсений поднимается на уровень его лица. — Не угадал, это в первый раз, дурак, — улыбается тот. — Ахуенно, — оценил младший и ещё сильнее прижался к мужчине, и почувствовал его стояк. — Ага, спасибо, а теперь ты помоги мне, солнце, — шепнул ему на ухо брюнет. — Дай руку, — он берёт того за запястье и тянет вниз. Но тот и так знает, что делать. Он забирается рукой в боксеры другу, стягивая всё одним движением. Только коснувшись члена Арсения, он сразу накрывает его губы своими, всё проводя в поцелуе. Приближаясь к разрядке, Арсений оторвался и быстро прошептал: — Ты съешь всё, а то она спалит. Антон понял, что ему некогда выбирать и колебаться, он быстро съезжает вниз заодно с простынёй и вбирает пульсирующий член не до конца, проглатывая вязкую жидкость. Они свободно выдыхают, снова прижимаясь телами, разморёнными от оргазма. Кажется, ни на минуту бы не оторвались друг от друга. Арсений кое-как расправил простыню и смятое в комок одеяло и скрылся под ним вместе с Шастуном. Они слились в ещё одном глубоко и долгом поцелуе, после которого он шепнул: — Ты же никому не расскажешь? — Да ты уже, блять, три раза повторил, я понял! — тихо возмутился тот, добавляя нежно: — Арсюша. — Ну да, — улыбнулся Арсений. — Мы теперь кто? — Ну и так понятно, Антон. Коллеги. Антон уткнулся прямо в лицо Арса, зажмурившись в бесшумном смехе. Кого-то скоро будет терзать совесть, кто-то попытается забыть то, что забыть невозможно, оба будут пытаться что-то анализировать и думать, что с этим делать; но это будет потом, какая сейчас разница…