любовь и долг

– Драконья кровь течёт в наших венах, Эймонд. Мы – само пламя по сути своей. Эймонд ей верить не хочет; он величественную Вхагар сам заполучил, отдав в обмен свой глаз. Дейнерис же троих драконов почти выносила: Дрогон, Рейгаль и Визерион ведут себя словно они – маленькие дети из её чрева, несмотря на то, что вместе могут весь Вестерос спалить до тла, затихая от одного её слова. – Зачем ещё боги дали нам королей и королев, если не для защиты тех, кто сам себя защитить не может? – Говорит она одним вечером, заставляя чаще думать о своём недостойном трона брате, который скорее с бастардом с блошиного конца схож, чем с благословением. Эймонду иногда кажется, что Дейнерис – богиня Древней Валирии, плоть которой священна, а лик – на статуях Девы, Воина и Матери вырезаться должен. Эймонд теперь в Семерых не особо верит. – Матушка говорит, что без драконов мы – обычные лорды и леди, но.. Тогда обычные лорды и леди смогли бы тоже приручать их. Дейнерис сквозь пламя ходит, ожогов не получая; она костры погребальные разжигает, провожая Таргариенов; и звереет, теряя человеческие черты, если кто-то из лордов заикается об отсутствии цепей на её драконах. Эймонд по сравнению с ней – обычный человек с внешностью валирийца, недостойный внимания сошедшей с небес святой. Однако.. – Мы одной плоти и крови, Эймонд. Всегда были. Всегда будем. Однако, Дейнерис лишь с ним выше облаков летает, его компанию в танце ищет более всякой на празднованиях в Красном Замке, ему книги приносит в полуночный час об их родине, которая ныне – пепел и руины. Эймонд ради неё мысли о троне оставить хочет, ради дочери Отрады Королевства и Порочного Принца, носящую фамилию Веларион. Она – дочь драконов, мать драконов. Появившаяся на свет в самую грозную бурю на Драконьем камне и, наверное, всём Вестеросе. Эймонд хочет Дейнерис всего себя отдать, оставшийся глаз выколоть собственноручно и в пламя её детей броситься без сожалений ради одного тёплого взгляда. Но она не просит совершенно ничего; Дейнерис смотрит на него, слушает его. Она понимает без слов; и целует его за день до своих шестнадцатых именин. – Долг – смерть любви и я принадлежу Короне больше, чем себе, – шепчет она под покровом ночи. Любовь – смерть долга, но Эймонд не говорит этого. Он целует Дейнерис в ответ. – Ты – моя королева. Отныне и навсегда.