Наследие прошлого

Сердце подсказывало мне, что произошедшее не было случайностью, землетрясение это не просто дрожь земли, это что-то серьёзное, я молилась, чтобы с ними всё было в порядке, но нельзя было останавливаться, я ждала этого слишком долго. Внизу царил мрак, но магические шары дарили хоть какой-то свет, мы шли в полной тишине, никто не осмеливался нарушить её, хотя, возможно, это был отличный шанс узнать об Этриде побольше? Кэтрин: А сколько тебе лет? — с искренним любопытством спросила я. Этрид: А тебе зачем? — Этрид поднял бровь: Кэтрин: Ну, я же должна хоть что-то знать о своём старшем брате — ответила я. Этрид: Мне тридцать два — сухо произнёс он. Кэтрин: Да ты старик! — со смешком воскликнула я. Этрид: Тебя что-то не устраивает, малявка? — в его голосе прозвучала угроза. Кэтрин: Чего? А ну-ка иди сюда! — я попыталась легонько ударить брата, но он ловко увернулся. Между нами завязалась шуточная борьба, я даже метнула в него магический шар, но Этрид снова уклонился, в следующий момент он подставил мне подножку, и я упала на землю. Кэтрин: Эй, это нечестно! — возмутилась я. Этрид: Зато интересно — рассмеялся он. Кэтрин: Какой же ты добрый — с сарказмом ответила я — Ладно, пойдём. Я поднялась и мы двинулись дальше, мельком взглянув на Этрида, я вдруг заметила, что цвет его глаз изменился… на зелёный? Кэтрин: Этрид, твои глаза… Этрид: Что с ними? Кэтрин: Они зелёные. Этрид: Значит, он ушёл на время — ответил брат. Кэтрин: Он? — переспросила я. Этрид: Моя вторая личность, это именно он хочет тебя убить, не я, я всю жизнь пытаюсь с ним бороться, но безуспешно, он намного сильнее меня — признался он. Значит, у брата раздвоение личности, на самом деле он не желает мне зла, это всё другая сущность, живущая внутри него, я просто обязана его вылечить. Кэтрин: Хочешь, я попробую его вытащить? — осторожно спросила я. Этрид: Я уже пытался, но это бесполезно. Кэтрин: Всё равно вылечу — твёрдо ответила я. В этот момент мы подошли к какой-то металлической двери, рядом был рычаг, я потянула его, раздался скрежет, и дверь начала открываться, перед нами открылся вид на какую-то комнату, а за ней виднелась тропинка. Этрид: Пойдём — сказал Этрид. Кивнув, я прошла первой, не успела я войти, как двери с двух сторон захлопнулись, а стены начали медленно сдвигаться! Этрид: Кэтрин? Кэтрин! Что там происходит?! — Этрид отчаянно забарабанил в дверь. Кэтрин: Этрид, стены сдвигаются! Я не знаю, что делать! Помоги мне! — мой голос дрожал от паники. Этрид: Попробуй найти какую-нибудь кнопку, что угодно! Ищи! Я лихорадочно оглядела комнату, на полу были выгравированы четыре странных символа, это явно какая-то загадка. Кэтрин: Этрид, здесь на полу символы, и они все разные! — крикнула я. Этрид: Так, символы... символы... — он явно что-то обдумывал — Точно! Нажми их в правильном порядке! У тебя всего три попытки! Что?! Всего три? Это чертовски мало! В таких ситуациях я совершенно не могу соображать, чёрт! В первый раз я нажала наугад, и стены тут же начали сдвигаться ещё быстрее! Кэтрин: Не получилось! — моя паника усилилась. Этрид: Думай! А что, если попробовать остановить их магией? Я встала боком и попыталась сдержать стены заклинанием, но это не помогло! Моя магия словно отскочила и сильно ударила меня. Нужно попробовать ещё раз, времени мало, стены вот-вот сомкнутся! Я снова нажала, и снова неправильно! Стены уже совсем близко! Этрид: Кэтрин! Что же делать? Как быть? У меня осталась всего одна попытка! *Автоботы* Ретчет: Учитывая, что мы имеем дело с самим Юникроном, скопление энергии может означать одно, тёмный энергон, но с какой целью? Бамблби: Мы все это видели, долина заполнена костями древних предаконов. Арси: Юникрон собирает армию нежити. Ретчет: В данный момент, она движется к колодцу Великой Искры, это прямой путь к ядру Кибертрона и Праймусу. *Юникрон* Бесконечная армада, казалось, росла с каждой наступающей секундой, её численность пугала, монстры, вздыбившиеся из глубин недр, медленно, но неумолимо двигались к самому сердцу Кибертрона, неся гибель и разрушение. Юникрон: Прошлое уничтожит будущее, мёртвые уничтожат живых! И хаос восторжествует над всем! *Автоботы* Ретчет: Юникрон пытается проникнуть к ядру нашей планеты, через ту точку, которую мы использовали для её восстановления — сказал док. Арси: Юникрон хочет свести на нет все наши усилия — подметила она. Балкхед: Что будем делать? — спросил зелёный. Бамблби: Мы встанем между армией Юникрона и колодцем — все Автоботы взглянули на него — Военный корабль и все реликвии, которые находятся в его хранилище, наш ценный резерв. Смоукскрин: В последний раз я нашёл там мобилизатор и нарукавники — ответил он. Арси: Очень ценная находка. Смоукскрин: Я соберу секретное оружие — сказав это, автобот ушёл. Бамблби: Балкхед, ты сможешь управлять кораблём? — поинтересовался жёлтый. Балкхед: Современные технологии просты в использовании — ответил разрушитель. Бамблби: Ретчет, однажды ты уже сделал всё, чтобы спасти этот мир. Чтобы избежать попадания под огонь, Ретчета и Ультра Магнуса высадили в безопасной зоне. *Комната пленных* Нокаут: Куда вы нас везёте? Мы имеем право знать! — начал качать права десептикон. Дверь распахнулась, и на пороге появился тот, чьего присутствия здесь не мог предвидеть никто, это был Старскрим. Старскрим: Приветствую, собратья Десептиконы! Нокаут: Старскрим! Слава звёздам, наконец-то мы сбежим с этого корабля — обрадовался док. Старскрим: Нет, доктор, на самом деле, мы должны захватить его, любым способом — объяснил сикер. *Автоботы* Бамблби: Первичные ядерные пушки, нулевые лучи, ионные бластеры — перечислял автобот — Всё, чтобы выстоять против армии Юникрона. Арси: Би, на случай если не будет возможности сказать это, ты проявил себя настоящим воином. Бамблби: Я всегда надеялся, что мои дела звучат громче, чем слова, Арси, но я рад, что могу наблюдать и учиться у лучших. Арси: Хорошо, если бы Оптимус и Кэтрин появились сейчас. Бамблби: Я имел в виду отважную, двухколёсную автоботку — с улыбкой произнёс Би. Старскрим: Автоботы, сдавайтесь, мы захватили корабль — внезапно, нарушая тишину, прозвучал голос Старскрима, застав автоботов врасплох, целясь в них. Арси активировала пушки, Бамблби рванул к Старскриму, но тот мгновенно показал, что у него есть иммобилайзер, и Бамблби замер на месте. Старскрим: Забавно, как мобилайзер может обездвижить автобота прежде, чем его активировать — усмехнулся десептикон. Нокаут: Кстати, если хотите знать, Смоукскрин сейчас не может прийти к вам на помощь. *Смоукскрин* А Смоукскрин, бессильно застряв в стене, ощутил едкое эхо мести Нокаута, вернувшего ему старый должок. Смоукскрин: О нет. *Предаконы* Даркстил: Скайлинкс, смотри, один из нас — указал он на небо. Скайлинкс: Ты прав, Даркстил, должно быть, наш предшественник. Предакинг, приземлившись, почувствовал, как ледяной ужас сковал его, когда он увидел, что все кости предаконов исчезли. Предакинг: Место захоронения осквернено! Все останки наших предков раскопаны! Даркстил: Жаль ты не видел, как они восстали из мёртвых — сказал дракон. Предакинг: Они живы? — поворачиваясь, спросил главный. Скайлинкс: Если нежить, можно так назвать — добавил от себя. Предакинг: Тёмная магия, сотворённая демоном внутри тела Мегатрона. Скайлинкс: Просто радуйся, что жив, этот демон мог и тебя уничтожить — сказал предакон. Предакинг: Как вы не можете понять масштабы этой трагедии, мы трое доказательство того, что наша великая раса может возродиться — объяснил он — Останки нужно вернуть, по той просто причине, их нужно захоронить как должным образом. Даркстил: Кто назначил тебя боссом? — недовольно спросил предакон. Предакинг: Я не ваш босс, я ваш король! Но Предаконы не разделяли этого мнения, они намеревались бросить вызов самому Предакингу, подготовив ему достойную схватку. *Автоботы* Балкхед: Старскрим не станет использовать иммобилайзер, мы ему нужны, чтобы выжить в борьбе с Юникроном — сказал автобот. Старскрим: Ты не понял, этот корабль мне нужен вовсе не для битвы, а для того, чтобы поскорее исчезнуть с этой обречённой планеты — ответил захватчик. Нокаут: Можно отправиться на Землю, Юникрон больше не считает её своим домом — предложил док. Старскрим: Тихо там! Балкхед, отойди от панели управления, или превратишься в истукана! — рявкнул сикер. Бамблби: Ты не учёл одну вещь, Старскрим, устройство, которое ты держишь, не иммобилайзер — немного обманул Би. Старскрим: Что? О чём ты? Жёлтый автобот, словно молния, ринулся к Старскриму, цепко вцепившись в иммобилайзер, тем временем Балкхед и Арси, отлаженным дуэтом, обрушили шквал огня на вехиконов, и те пали под их натиском в мгновение ока, однако Бамблби, несмотря на все усилия, никак не мог высвободить коварно удерживаемый Старскримом иммобилайзер. Старскрим: Я заставлю тебя умолкнуть навсегда. Внезапно рука прошла сквозь тело Старскрима и выхватила иммобилайзер, затем Старскрим был оглушён иммобилайзером, однако устройство сломалось. Нокаут: Теперь вы верите, что я на стороне победителей? — спросил красный. Бамблби: Нокаут! Он был нам нужен! — копировал фразу Ретчета. Нокаут: Что? Так это был иммобилайзер? — шокировано спросил он. *Предаконы* Предакинг с силой отшвырнул Даркстила, и тот уже приготовился к неминуемой гибели, но тут, за спиной своего противника, он увидел брата, Скайлинкс схватил Предакинга за лапы и с чудовищной силой вонзил его в стену. Даркстил ринулся, готовясь нанести решающий удар, но Предакинг, собрав последние силы, отбросил обоих предаконов, король трансформировался, принимая на себя натиск и Даркстила, и Скайлинкса. Внезапно оба предакона одновременно бросились на Предакинга, однако тот, парировав их атаку, повалил противников на лопатки, и когда он уже готовился испепелить их своим огненным дыханием, Даркстил и Скайлинкс вновь трансформировались, безоговорочно признавая своё поражение. Скайлинкс: Да здравствует Предакинг. Вдруг перед ними явился тот, кого они никак не ожидали увидеть... Шоквейв. Шоквейв: Впечатляющая демонстрация моих созданий, но разве не было бы логичнее использовать свою силу в другом месте? — произнёс учёный. *Автоботы* Старскрим был повержен, его бросили в камеру для пленных. Арси: Почему ты это сделал, Нокаут? Почему пошёл против Старскрима? — спросила фемка. Нокаут: Даже если бы я помог захватить корабль, он бы выкинул меня в первый попавшийся шлюз, а ещё он грубый — ответил десептикон . *Командная рубка* Смоукскрин: Мы на месте? — спросил автобот. Балкхед: Как по расписанию — ответил тот. Бамблби: Юникрон тоже. Прямиком к сердцу Кибертрона, к самому его ядру, где пульсировал колодец жизни, неумолимой лавиной неслась армия Юникрона, ничто не могло остановить их, кроме, быть может, яростного отпора, и он разразился: ослепительные лучи с корабля Немедзины рассекли тьму, ибо Автоботы, верные защитники, не могли допустить торжества зла. *Разум Мегатрона* Мегатрон: Сопротивление? На моём собственном корабле? — удивлённо спросил он. Юникрон: Мои чудовища, летите! Сотрите их в порошок! — был отдан приказ. Живая армада, словно цунами из плоти и металла, ринулась на корабль, игнорируя смертоносный град выстрелов, что рвал их ряды, обращая в прах, несомые неукротимой яростью, они обступали судно, и один из предаконов, чья тень накрыла своим ужасом, заставил Нокаут содрогнуться. *Немезида* Нокаут: Может Старскрим был прав? — на стекло приземлился предакон — Зомби! Зомби! Бедный Нокаут, поражённый ужасом, рухнул на землю, но его спину мигом спешили прикрыть Бамблби и Смоукскрин, но вдруг внезапным огнём был испепелён этот предакон! Арси: Это Оптимус? Или Кэтрин? — спросила фемка. Это был не Оптимус и не Кэтрин, а Предакинг, но не он один, рядом с ним находились Даркстил и Скайлинкс, втроём они обрушили всю свою разрушительную мощь на других предаконов, испепеляя их дотла. Балкхед: Предакинг. *Разум Мегатрона* Юникрон: Ещё одни летающие вредители? Мегатрон: Они объединились, границы определённо стираются. *Автоботы* Смоукскрин: Предаконы на нашей стороне, благодаря тебе, Би, подумать только, Оптимус чуть не передал Матрицу мне, а Кэтрин хотела, чтобы я позаботился о её королевстве — неожиданно рассказал бот. Бамблби: Подожди, что?! — не веря, спросил Би. Смоукскрин: В нужном месте, в нужное время не всегда оказывается нужный бот, теперь я это знаю. Предакинг, Даркстил и Скайлинкс неустанно обрушивали испепеляющий гнев на легионы мёртвых предаконов, но даже эта сокрушительная мощь оказалась недостаточной, полчища нежити, словно хищные птицы, ринулись к корме корабля, изрыгая смертоносное пламя, в этом адском рёве огня они задели нечто жизненно важное, что теперь грозило падение корабля. Балкхед: Держитесь крепче! Тряска становилась всё сильнее, пространство вокруг наполнилось сверканием электрических разрядов, Автоботы держались стойко, готовые к худшему, посадка вышла жёсткой: корабль заскрипел, задрожал и замер опасно близко к колодцу искры Праймуса, они чудом избежали падения. *Кэтрин и Этрид* Забыв обо всем, я предприняла последнюю отчаянную попытку, надежда почти иссякла, стены безжалостно сжимали моё тело, но тут произошло чудо, преграды внезапно замерли, а затем разошлись, даруя мне долгожданный вздох облегчения, двери распахнулись, и в комнату вошёл Этрид. Этрид: Ты в порядке? Всё нормально? Ничего не сломала? — он опустился передо мной на колени, обеспокоенно засыпая вопросами. Кэтрин: Нет, всё хорошо — ответила я, стараясь звучать уверенно. Этрид молча помог мне подняться, и мы продолжили путь, тропинка вилась узкой лентой, и вскоре мы достигли входа, похожее на лабиринт, было ясно одно: здесь ничего не давалось просто так. Кэтрин: Как думаешь, может, стоит разделиться? Так быстрее найдем выход — предложила я. Этрид: Думаю, не стоит, этот лабиринт не так прост, как кажется, нам нужно держаться вместе — возразил брат. Кэтрин: Хорошо — согласилась я, доверяя его интуиции. Мы ступили в лабиринт, я шла, следуя за Этридом, потому что верила ему, пусть порой он и бывал груб, он оставался моим братом, которого я всегда буду любить. Кэтрин: Слушай, Этрид, может, расскажешь что-нибудь о себе? — осмелилась спросить я. Этрид: А что ты хочешь услышать? — не глядя на меня, спросил он. Кэтрин: Всё, что угодно, я выслушаю тебя — улыбнулась я. Эти слова, казалось, тронули Этрида, он замер на мгновение, а затем повернулся ко мне, его взгляд смягчился, и тогда он совершил неожиданный жест: положил руку мне на голову и начал ласково гладить. Этрид: Ты ещё не готова знать обо мне — ответил он и двинулся дальше. Я застыла на месте, поражённая его прикосновением, столь проявлением столь редкой близости, мысли вернулись, когда брат окликнул меня. Этрид: Ты идёшь? Кэтрин: Иду! — отозвалась я. Внезапно всё вокруг зашаталось, земля задрожала, но самым удивительным было не это: пол начал двигаться, и я стремительно отдалялась от Этрида. Этрид: Кэтрин! Кэтрин: Этрид! — протянула я руку, но тут из-под пола выросла стена, отрезая меня от брата. Я слышала, как зовёт меня брат, но расстояние росло, а его голос слабел, вскоре наступила полная тишина. Кэтрин: Этри-и-ид! Где ты? — громко крикнула я, но в ответ лишь пустота. Я попыталась взлететь, но лоб мой ударился о невидимую преграду, нужно было найти его как можно скорее, я бросилась бежать по лабиринту, ища выход, но везде были лишь тупики, как же я ненавижу лабиринты! Кэтрин: Нужно действовать иначе, думай, Кэтрин, думай — шептала я себе под нос. Через несколько минут меня осенила идея, я наколдовала алое перо, которое должно было помочь мне найти Этрида. Кэтрин: Пёрышко, прошу, найди моего брата — дунула я на него, и оно взлетело, я последовала за ним. Перо летело всего пять минут, а затем растворилось у поворота. Кэтрин: Неужели ничего не получилось? — с грустью спросила я себя. Но, подняв глаза, я увидела перед собой Этрида! Кэтрин: Этрид! Как же я рада, что ты нашёлся! — я крепко обняла его. Этрид: И я-я то-о-же ра-ад — ответил он. Он говорил как-то странно, неужели что-то случилось? Кэтрин: Этрид, с тобой всё хорошо? Ты как-то странно говоришь — с подозрением заметила я. Этрид: Со м-мной всё-ё хоро-о-ш-шо. Всё равно это было очень подозрительно. *Этрид* Чёрт, что это за лабиринт такой? Почему нас разделили? Этрид: Кэтрин, Кэтрин! Отзовись, ты меня слышишь? — кричал я, но в ответ ничего. Она же ничего тут не понимает, может пострадать! Нужно найти её как можно скорее и выбираться отсюда, я бродил по этому лабиринту, но всё было тщетно, как искать Кэтрин? Ничего не понятно! От злости я ударил стену кулаком, боль была сильной, но регенерация быстро залечила рану, однако злость никуда не ушла, неожиданно кто-то взял меня за руку, это была… Кэтрин? Кэтрин: Дол-лго меня ищ-ш-ешь? —спросила она. Что-то тут не так, говорит странно, не похоже на неё. Этрид: Что с тобой? — серьёзно спросил я. Кэтрин: В-с-сё хорошо – ответила она. Нет, это не Кэтрин, это кто-то другой под её обликом, внимательно взглянув на неё, я понял: нет тени, рука расположена неестественно, да и эта заикающаяся речь… я знаю о Кэтрин всё, и у неё никогда не было ничего подобного, вдруг до меня дошло: если сюда явилась эта сущность, значит, Кэтрин в опасности! Она же такая доверчивая и влюбчивая, нужно спешить на помощь. Не говоря ни слова, я пронзил это существо насквозь, вытащив руку, я увидел, как оно упало передо мной на колени, а затем рассыпалось, после этого я услышал глухой звук недалеко от себя и побежал туда. *Кэтрин* Мы взялись за руки и шли, но с каждым шагом мне становилось хуже, тело слабело, веки тяжелели, словно из меня высасывали жизненную энергию, что это? Этрид: Мы п-почти дош-шли – сказал брат. У меня не было сил ответить, ещё два-три шага, и я точно упаду в обморок, так и случилось, я рухнула на землю, затем почувствовала, как меня берут на руки, несут куда-то, а потом кладут на стол. Мне стало ещё хуже, приоткрыв глаза, я увидела, как из моего тела высасывают магию! Кэтрин: Этрид, что ты делаешь? — слабо спросила я. Мне никто не ответил, становилось всё хуже, вдруг мои уши уловили какой-то шум, но разум покинул меня, я потеряла сознание. *Этрид* Я прибежал на место и обомлел от увиденного, Кэтрин, обессиленная, лежала на каком-то столе, а напротив стояла моя копия, высасывающая магию сестрёнки, злость взяла верх, я грубо оттолкнул его своей магией, процесс тут же прекратился, магия хлынула обратно в тело Кэтрин, я подхватил её на руки. Этрид: Кэтрин, ты меня слышишь? Очнись! Кэтрин! — звал я. *Кэтрин* Я услышала голос Этрида, разум начал медленно пробуждаться, открыв глаза, я увидела лицо брата, обеспокоенно смотрящего на меня. Кэтрин: Этрид, это правда ты? — спросила я. Этрид: Да, это я, можешь не бояться, всё закончилось — ответил брат. Он аккуратно поставил меня на землю. Кэтрин: Что же случилось? Этрид: Это была ловушка лабиринта, эти существа хотели запутать нас и истощить жизненную энергию — ответил он. Кэтрин: А я повелась на их уловки и чуть не погибла — грустно проговорила я. Этрид: Ты не виновата, я же спас тебя, и теперь всё хорошо — попытался подбодрить меня он. Я улыбнулась ему, и мы пошли дальше, навстречу новым испытаниям. *Автоботы* Тишина после удара казалась неестественно густой, Автоботы, один за другим, приходили в себя: их оптические сенсоры мигали, перезагружаясь, сервомоторы тихо гудели, Нокаут приподнялся и окинул взглядом своё тело. Нокаут: Корнеубовский воск всё исправит. *Отсек пленных* Старскрим с трудом пришёл в себя после падения, помотал головой, приходя в чувство, и замер от изумления, дверь, блокировавшая выход, разлетелась на мелкие осколки от удара, уголок его рта дрогнул в хищной улыбке: наконец‑то он мог выбраться! Ступив на землю, Автоботы застыли в ужасе, армия восставших мертвецов неумолимо приближалась к колодцу, и в одиночку им было не выстоять против столь грозного врага, в этот критический момент на помощь автоботам явились Предаконы. Юникрон: Мой легион, время пришло, уничтожьте Праймуса огнём дракона! Приказ был отдан, восставшие мертвецы взмыли в безмолвное небо, устремляясь к неведомой цели. Бамблби: Мы последние линии обороны — сжав кулаки, проговорил Би. Предакинг: Советую оставить это тем, кто более приспособлен к этой задаче — ответил король предаконов — Даркстил, Скайлинкс, не подпускайте никого к колодцу. Предаконы, преображаясь, устремились навстречу своей участи, орда нежити, подобно смерчу, взметнулась, не ведая отступления. Пылали пасти предаконов, казалось, всё шло по плану, но увы мертвецы оказались куда свирепее, они не просто достигли колодца, они утащили туда самого Предакинга и его подданных. Балкхед: Неужели это конец? Бамблби: Мы не потеряем нашу планету, нельзя допустить, чтобы Юникрон захватил её. Юникрон: Что? Знакомый резонанс, чистая энергия! — что-то чувствуя, проговорил он — Но не Праймус, я не сталкивался с ней с древних времён — тут до него дошло — Великая Искра! Корабль Уилджека, словно крылатый спаситель, промчался над головами, неся надежду. Балкхед: Оптимус — с облегчением произнёс автобот. Нокаут: Вот уж не думал, что буду рад видеть этого громилу! *Оптимус и Уилджек* Оптимус: Мы должны уберечь Великую Искру от Юникрона. Уилджек: Я думал контейнер невозможно разрушить. Оптимус: Так и есть, но если сосуд мог захватить Великую Искру, он также может выпустить её наружу — ответил лидер автоботов. С грохотом распахнулся люк, и Оптимус, словно молния, взмыл в небо, направляясь к зловещей фигуре Юникрона. Юникрон: Прайм вернулся. Но повелитель тьмы, не колеблясь, материализовал острое, как осколок ночи, копье и с силой швырнул его в сторону корабля, смертоносный удар пришёлся по одному из двигателей, и исполинская машина, потеряв опору в воздухе, с оглушительным треском рухнула на землю. Балкхед: Джеки! — он трансформировался и поехал к кораблю. Пока Оптимус яростно сражался, Юникрон, казалось, находил в его атаках лишь забавное зрелище. Юникрон: Спасибо тебе, Прайм, что доставил Великую Искру, теперь я могу стереть её из небытия. Оптимус: Нет, пока я стою у тебя на пути, Юникрон. С ревом оба гиганта устремились навстречу друг другу, их движения были полны ярости и решимости, в воздухе свистели занесённые для удара конечности, удар Юникрона с грохотом обрушился на шлем Оптимуса, в то время как Оптимус, увернувшись, нанёс ответный удар, целясь в уязвимый подбородок Юникрона. Оптимус: Мегатрон, однажды мы объединились, чтобы защитить мир от Юникрона, сделаем это снова! — в этот момент, когда кулаки сходились в смертельной схватке, лидер атоботов изо всех сил пытался докричаться до Мегатрона. Юникрон: Может, Мегатрон тебя и слышит, но помочь тебе он не сможет, я обрёк его на вечные муки — ответил злодей. Молот Юникрона обрушился на Оптимуса, повергнув его на землю. Юникрон: Твои попытки защитить священную реликвию Кибертрона была напрасны, мой легион скоро достигнет Праймуса, он движется к ядру вашей планеты, мы оба знаем, что Великая Искра не может находиться в отравленном колодце. Юникрон замахнулся для решающего удара, нацелившись на Оптимуса, но в самый критический момент неведомая сила, исходящая от артефакта, подобного мощному магниту, остановила его. Нокаут: Вот он, минус использование нарукавников полимеризации — сказал док. Смоукскрин: Вы подчиняетесь законам магнетизма — ответил автобот. Бамблби: Оптимус, скорее, спаси Великую Искру! — сдерживая злодея, прокричал Би. Лидер автоботов не стал медлить и полетел к кораблю Уилджека, тем временем Балкхед и Арси уже оказывали помощь автоботу, помогая ему выбраться из корабля и двигаться дальше. Уилджек: Бывало и хуже. Тут уже прилетел Оптимус. Уилджек: Как же нам обезопасить эту штуку? — указал на искру. Оптимус: Единственным способом, доступный нам в этих обстоятельствах, от этого зависит будущее нашего рода, в этом или в любом другом мире. *Кэтрин и Этрид* Второе испытание было позади, мы держали путь к третьему, предвкушая неизвестность, но с надеждой на успех, однако, мы оказались в абсолютной пустоте, окружающем пространстве не существовало. Кэтрин: И что за испытание, где нет ничего? — с ноткой сарказма произнесла я. Этрид: Всему своё время, потерпи немного — ответил он. Даже спустя пять минут ничего не происходило, но это было не самое главное, где находилось оружие наших родителей? Кэтрин: Этрид, а где оружие мамы и папы?— спросила я. Этрид: Хороший вопрос, я сам не знаю — признался он. Внезапно всё вокруг затряслось, словно по волшебству, открылся люк, и оттуда, в большой стеклянной коробке, показались оружие. Кэтрин: Вот они, наконец-то! — воскликнула я, устремляясь вперёд. Этрид: Кэтрин, стой! Это может быть ловушка! — предостерёг Этрид. Я попыталась открыть коробку, но ощутив сильный удар током, отпрянула. Кэтрин: Ай! Этрид: Всё в порядке? — спросил брат. Кэтрин: Да, всё нормально — ответила я. Голос: Просто так вы не сможете получить то, что принадлежит вашим родителям, вы должны доказать, насколько крепки ваши семейные узы, Этрид и Кэтрин Максимофф, дети Вествью — откуда ни возьмись, раздался голос. После этого всё стихло, что это означало? Кэтрин: И как мы должны это сделать? — спросила я, но в ответ лишь тишина — Эй! Но мне так ничего и не ответили. Этрид: Кэтрин, мне кажется, со мной что-то не так — тихо произнёс брат. Кэтрин: В каком смысле? — подoшла я, расспрашивая. Этрид: А-а-а! Как же больно! Уйди из моей головы! Уходи навсегда! — внезапно Этрид схватился за голову и начал кричать от боли. Кэтрин: Этрид! Что с тобой?! Этрид: Он возвращается, Кэтрин! Прошу тебя, беги, беги как можно скорее! — пытался предостеречь меня брат от собственной второй личности. Кэтрин: Нет! Я не уйду, оставив тебя в таком состоянии! — ответила я — Этрид, ты сможешь его побороть, вспомни, как нам было хорошо вдвоём! Вспомни мои слова в лесу, на Земле! — старалась я докричаться. Этрид: Я не могу! Он слишком сильный, мне не побороть его! Если у Этрида не получалось, нужно было попробовать вытащить эту сущность из него, я направила руки к брату и начала тянуть, это было невероятно тяжело, из его тела начала выходить какая-то красная оболочка, должно быть, его тёмная сторона, я продолжала тянуть изо всех сил, но ничего не удавалось, в какой-то момент красная оболочка вернулась в тело брата, а я упала, брат сидел на коленях, не произнося ни слова. Кэтрин: Этрид, всё в порядке? — осторожно спросила я. Неожиданно Этрид прыгнул на меня, повалив на землю и начав душить. Этрид: Наконец-то время пришло, я уничтожу тебя! — с безумным взглядом смотрел он. Воздуха не хватало, но это не остановило меня, с помощью магии я силой оттолкнула его. Кэтрин: Ты меня не победишь!— с яростью ответила я. Нарисовав руками круг, я создала щит, призванный защитить меня от атак брата. Этрид: Твой щит тебе не поможет, сестрёнка, твой час настал! Он бросился ко мне, но я ловко увернулась, брат продолжал атаковать, но безуспешно, вдруг он исчез, став невидимым, и я не могла его увидеть, нужно было быть предельно внимательной, сняв заклинание щита, я закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях, я чувствовала, как он двигается, выжидая идеального момента для атаки. Но он не знал, на что способна Кэтрин Максимофф, почувствовав магическую атаку, я открыла глаза и мгновенно воссоздала щит, тяжесть удара заставила меня присесть, брат давил со всей силы. Этрид: Сдавайся, тебе не выстоять против меня. Кэтрин: Мне нужно спасти Этрида от тебя! Собрав последние силы, я встала и нанесла магический удар, отбросив Этрида на три метра, пока он был дезориентирован, нужно было действовать быстро, подойдя к нему, я собиралась применить заклинание, но стоило мне слегка коснуться его головы, как Этрид тут же растворился. Кэтрин: Что? — недоверчиво спросила я. Внезапно я почувствовала сильный удар в спину, и меня отбросило к стене, глова и спина сильно болели, мир вокруг начал расплываться, я увидела, как появился Этрид и идет прямо на меня. Этрид: Ну что ж, ты проиграла, дорогая сестричка, есть какие-то слова напоследок? — садясь на корточки, спросил он. Кэтрин: Да — ответила я — Этрид, я знаю, ты меня слышишь! Прошу тебя, вернись ко мне! Мы вместе восстановим Кибертрон и наш родной дом, мы всегда будем вместе, я дам тебе всю свою любовь, которую ты никогда не получал! Я дам заботу и уют, чтобы ты почувствовал себя нужным! Услышь меня! — прокричала я. Минута молчания, Этрид смотрел на меня с удивлением, а затем истерично рассмеялся. Этрид: Ахахахахаха! Ты действительно думаешь, что я поведусь? Мне уже ничего не нужно! Я должен отомстить за нас обоих! Вы все пожалеете, что бросили меня! Этрид вытянул руку, из его пальцев начала появляться магия, готовясь нанести смертельный удар, я смирилась и закрыла глаза, но удара не последовало, открыв глаза, я увидела, как брат застыл. Цвет его глаз начал стремительно меняться, то на красный, то на зелёный, он схватился за голову и начал метаться. *Разум Этрида* Этрид (к): Нет, ты слишком слаб, чтобы одолеть меня! Этрид (з): Как раз наоборот! Неважно, что было в прошлом, нужно жить настоящим, и я уверен, что мы с Кэтрин станем хорошей семьёй! Этрид упал на колени, я осторожно встала и подошла к нему. Кэтрин: Брат, всё нормально? Внезапно Этрид обнял меня и крепко прижал к себе. Этрид: Да, теперь да — прошептал он. Кэтрин: Он ушёл? Этрид: Я всё ещё чувствую его, но смогу сдержать, теперь можно не бояться. Чувства нахлынули на меня, и я начала плакать. Кэтрин: Как я переживала, что больше не смогу тебя увидеть, Этрид! — обнимая его, прокричала я — Я бы никогда себя не простила, если бы с тобой что-то случилось! Этрид лишь приобнял меня и слушал, не перебивая. Голос: Поздравляю вас, ваши узы крепки, вы заслуживаете получить оружие своих родителей — когда я успокоилась, мы снова услышали голос. Коробка открылась, и оружия сами подлетели к нам, моему счастью не было предела. Кэтрин: Они у нас! Этрид, мы справились! — радостно говорила я. Этрид: Да, мы это сделали. Этрид щелкнул пальцами, и оружие уменьшилось, чтобы его было легче нести. Кэтрин: Ну что, пойдём? Этрид: Да. И мы направились к выходу, совершенно не веря, что нам это удалось. *Автоботы* Бамблби, сдерживая натиск Юникрона, боролся с трудом, повелителю тьмы удалось нанести удар молотом по земле, отчего Бамблби был отброшен вверх, пролетев над противником, Смоукскрин предпринял попытку отвлечь врага выстрелом, Юникрон ответил огнём, заставив Нокаута в испуге отскочить в сторону. Древний противник Праймуса трансформировался и устремился к Оптимусу, в свою очередь, Оптимус двигался к колодцу, ведущему к Праймусу, Юникрон произвёл выстрел, поразивший двигатель Оптимуса, лидер автоботов упал совсем рядом с колодцем, Юникрон приблизился к автоботу и завладел Великой Искрой, будто отняв лакомство у ребёнка. Юникрон: Я проглочу вашу Великую Искру целиком! Нажатие кнопки привело к раскрытию капсулы, однако Юникрон обнаружил, что искра… исчезла? Юникрон: Что?! Ловушка! — тут до него дошло, что его обманули. Едва он успел закончить фразу, как почувствовал, что жизненная сила покидает тело Мегатрона, вскоре Юникрон был запечатан в капсуле. В последний миг, застыв у самого ядра планеты, армия нежити обратилась в прах, каждый предакон распадался, и это означало лишь одно: Юникрон был повержен. Оптимус: Антиискра Юникрона, состоящее из чистой энергии, оказалось уязвима для реликвии Праймов — сказал автобот. Смоукскрин: Если он там, то где... — не успел он договорить, как с рёвом ворвался Старскрим, узревший, что его предводитель пробудился Старскрим: Слава Великой Искре! Господин, вы живы! Мегатрон: Верно. Старскрим: Ваша новая броня поднимет всё на новый уровень, мой господин, вместе мы объединим всех десептиконов, и вы снова раздавите Кибертрон своей могучей силой! — ликовал сикер. Мегатрон: Нет! — рявкнул на своего подчинённого. Старскрим: Что? Почему? Мегатрон: Потому что я узнал истинное значение тирании, отныне я больше не стремлюсь к ней — ответил десептикон. Старскрим: Ха-ха, по всей видимости мы травмированы, повелитель, спящий режим и прогулка в окрестностях плавильной ямы снова воскресят ваш боевой дух — пытался вразумить Старскрим. Мегатрон: Довольно! Десептиконов больше нет, это конец. И вот, Мегатрон взмыл в сияющие небеса, знаменуя собой окончательный закат эпохи десептиконов. Старскрим: Что ж, нам всем нужно многое обдумать, не так ли? — Старскрим хотел разрядить обстановку, но он тоже трансформировался и улетел. *Даркмаунт* Как выяснилось, Старскрим направился в Даркмаунт, дабы утвердить своё главенство над десептиконами. Старскрим: Не совсем так я представлял своё восхождение на трон, но раз уж лорд Мегатрон уступил его мне, я с радостью займусь восстановлением десептиконов от своего имени. Внезапно, словно тень, налетели Предаконы, Старскрим, застигнутый врасплох, ощутил, как ледяной страх сковал его, и он попятился от трона, охваченный ужасом. Старскрим: Хотя, возможно, этот трон подойдёт настоящему королю — испуганно говорил десептикон. Предакинг: Я здесь не для того, чтобы захватить трон, Старскрим, а для того, чтобы свести счёты. *Автоботы* Оптимус: Для того, чтобы защитить Великую Искру и победить Юникрона, мне пришлось выпустить содержимое контейнера — признался лидер автоботов. Бамблби: Куда? — спросил Бамблби. Оптимус: В Матрицу лидерства, таким образом, моя искра теперь неотделима от других, находящихся вне меня — ответил он. Ретчет: Хочешь сказать, что теперь ты... единое целое с Великой Искрой? Смоукскрин: Ахаха, обычно так говорят, когда кто-то... — тут он запнулся, поняв, что скоро произойдёт. Оптимус: Если не вернуть Великую Искру в колодец, будущее поколение новой жизни не смогут существовать на Кибертроне, я должен завершить свою миссию. Ретчет: Оптимус, я вернулся не для того, чтобы спасать жизни, а чтобы потерять ту, что дороже всего? Балкхед: Ретчет восстанавливал планеты, он найдёт способ найти тебя. Арси: Мы обратимся к Вектору Сигма, как в прошлый раз. Оптимус: По скольку Матрица отправится в колодец вместе с Великом Искрой, её нельзя восстановить или передать кому либо, хотя это и знаменует конец эры Праймов, лидерство можно заслужить как с Матрицей, так и без неё, на мой взгляд, каждый из вас достоин называться Праймом. Нокаут: Я никогда не был примером для подражания — скромно признался док. Оптимус: Даже Мегатрон доказал сегодня, что каждое разумное существо обладает способностью к переменам — он активировал крылья — Мои собратья Автоботы, я прошу вас только об одном, продолжайте бороться за мир. Бамблби: Ты можешь на нас рассчитывать — уверенно ответил Би. Оптимус: Прошу вас, передайте Кэтрин мои слова: пусть её правление будет мудрым и справедливым, а королевство процветает, я всегда буду наблюдать за ней с теплом и верой, для меня было честью сражаться рядом, её мужество и благородство вдохновляли меня, желаю удачи истинному лидеру и пусть звёзды хранят её! Арси: Обязательно передадим — ответила она. Оптимус отправился навстречу своей судьбе, зная, что это ради всего, что ему дорого: ради родной планеты, ради своих автоботов, ради Кэтрин, когда он оказался у самого ядра, его Матрица вспыхнула, и он вошёл в него, в этом ослепительном свете Прайм исчез. Оптимус: Главное, не оплакивайте моё отсутствие, в глубине моей искры я знаю что это не конец, а лишь новое начало, проще говоря, очередная трансформация, Кэтрин… пришло время нам идти разными путями, хотя искра моя противится этой мысли, позволь мне сказать, что накопилось в глубинах моего процессора и, как я начинаю понимать, в том, что люди называют сердцем, ты изменила меня с того дня, как наши судьбы переплелись, ты показала, что сила не в броне и оружии, а в способности доверять, прощать и верить в лучшее даже во тьме, ты стала не просто союзником, ты стала другом, а дружба, Кэтрин, для автобота понятие вечное, помню, как ты впервые подошла ко мне без страха, с упрямым взглядом и улыбкой, в которой смешались вызов и доброта, помню споры о тактике: я настаивал на осторожности, а ты рвалась в бой, чтобы помочь тем, кто в этом нуждался, твои шутки в минуты усталости заставляли меня чувствовать что‑то тёплое, ты научила меня ценить мгновения просто жизни: закат над руинами, смех после победы, тишину перед рассветом, в мире, раздираемом войной, ты показала, что есть место надежде, теперь я ухожу, но не прощаюсь навсегда, где бы ты ни была, моя искра будет помнить тебя, если понадобится помощь, позови, и я приду, сколько бы звёзд нас ни разделяло, береги себя, Кэтрин Максимофф, пусть твой путь будет светлым, а смелость ведёт к новым победам, до встречи, друг мой, и пусть Праймус хранит тебя, как я буду хранить память о тебе в своей искре. *Кэтрин и Этрид* Наконец-то всё позади, и теперь можно со спокойной душой возвращаться, Кэтрин с Этридом направились к месту их встречи, брат не желал видеть автоботов, он хотел проводить сестру и исчезнуть, но Кэтрин не заметила, как её брат, словно тень, скользнул рукой за пазуху и извлёк нож, готовясь нанести смертельный удар. Этрид: Пора… — прошептал он, вперившись взглядом в лезвие, словно завороженный, в его голосе звучала обречённость. Будущая королева что-то уловила краем уха, повернувшись, она вопросительно взглянула на брата. Кэтрин: М? Этрид, ты что… — но закончить фразу ей не дали, клинок вонзился в живот, чуть выше пупка, разрывая плоть и надежды. Время замерло, Кэтрин, словно в замедленной съёмке, медленно подняла глаза на брата, встретившись с его взглядом, она вздрогнула, удивление сменилось ужасом, когда она увидела в его глазах зловещий алый отблеск. Кэтрин: Ты... — прошептала она, и тело её обмякло, но Этрид успел подхватить сестру, бережно опуская её на землю. Взгляд Этрида был пуст и холоден, словно высечен из камня, ни капли сожаления, ни тени раскаяния, лишь ледяное спокойствие. Кэтрин: Брат, почему? — её голос едва слышен, словно шелест осенних листьев. Вместо ответа Этрид грубо выдернул нож из раны, Кэтрин вскрикнула от нестерпимой боли, кровь хлынула наружу, окрашивая землю багрянцем. Этрид: Я всю жизнь готовился к этому моменту, после твоей смерти Вествью познает мой гнев, я обрушу на него всю свою ярость, а потом… потом сам сгину — произнёс он бесстрастно, словно зачитывал приговор. Кэтрин: Этрид, это не ты… я знаю своего брата, ты умный, сильный, с непоколебимым духом, ты любишь подшучивать надо мной, а сейчас… сейчас я вижу лишь ненависть, что завладела тобой — с трудом проговорила наследница. Этрид: Ты ошибаешься, я всегда был таким и буду, и ничто меня не остановит, все только ненавидели и презирали меня! — в его голосе зазвучала злоба, копившаяся годами. Но Кэтрин не боялась, она знала, что брат пережил многое и сейчас ему нужна поддержка, которой он так и не получил. Кэтрин: Это не так, Этрид, кроме тебя, у меня никого нет, ты моя семья, ты мой брат, мой старший брат, который любит свою глупую младшую сестрёнку — прошептала Кэтрин, и слабая улыбка тронула её губы. Кэтрин пристально изучала глаза Этрида, и ей показалось, что они приобретают лёгкий зелёный оттенок, но Алая Ведьма, чьё восприятие было острее, уловила и другую деталь, она заметила влагу в его глазах, увидела бурю эмоций, рвущихся наружу, с трудом подняв руку, она коснулась его щеки. Кэтрин: Не сдерживай себя, Этрид, дай волю чувствам, я приму тебя любым — по-матерински проговорила она. Этрид больше не мог сопротивляться, он разрыдался, обхватив Кэтрин руками, столько лет он носил всё в себе, не находя выхода своей боли, и только его сестра… она никогда не боялась его, шла навстречу, пыталась наладить контакт, и, казалось, у неё получилось, но вдруг Кэтрин закашлялась кровью, изо рта вырвался алый поток, Этрид осознал весь ужас содеянного, он не мог потерять её, он не хотел, чтобы она умирала. Этрид: Нет, нет, нет! Кэтрин, держись! Слышишь меня? Я вылечу тебя! Только не закрывай глаза, прошу! — умолял он, заклиная судьбу. Кэтрин: Этрид… — тихо позвала она. Этрид: Что, Кэтрин? Кэтрин: Никогда не переставай быть собой, чтобы ни случилось, поступай так, как велит тебе сердце — наставляла она, собирая последние силы — И… я люблю тебя, брат — это были её последние слова. Её маленькая рука бессильно упала на землю, дыхание оборвалось, сердце остановилось. Этрид: Кэтрин? Кэтрин! Очнись, пожалуйста! Не умирай! Не умирай, не умирай! Только не умирай! Я без тебя не смогу! — в отчаянии кричал он, но в ответ лишь тишина — Ну, пожалуйста… умоляю… пожалуйста… Но было слишком поздно. *Разум Этрида* Этрид (з): Что ты вытворил, чудовище?! Как ты смел вырваться из-под моей власти?! — его голос сорвался на крик, полный ярости и отчаяния. Этрид (к): Неужели ты ещё не понял? Наша месть почти свершилась, мы сполна отплатили той, что терзала нас всю жизнь, твой контроль надо мной ничто, я был и всегда буду сильнее тебя. Сердце Этрида разрывалось от боли, он никогда не желал смерти своей сестре, хотя обида терзала его, он не винил её, он мечтал увидеть, как она взойдёт на престол, как Вествью расцветёт под её мудрым правлением, но теперь… этого не будет никогда. Этрид (к): Не стоит так расстраиваться, друг мой, скоро всё закончится, для тебя и для меня. Злодей протянул руку, пытаясь коснуться Этрида, но тот молниеносно схватил его за шею и поднял в воздух. Этрид (з): Закончится, говоришь? Только для тебя! Этрид сжал шею своего двойника с невероятной силой, зная, что это его единственное уязвимое место, повреждение шеи означало полное рассеивание, и злоумышленник исчезнет навсегда. Этрид (к): Ах ты… ничтожная дрянь… — выдохнул он хриплым шепотом. Этрид (з): Это моя месть за сестру! Рука сжалась ещё сильнее, в теле двойника стал проступать зловещий просвет, и когда от шеи раздался трескучий звук, двойник Этрида распался в прах, исчезнув навечно. *** Смертельная тишина окутала место трагедии, когда прибыли Автоботы, перед ними предстала ужасающая картина: Кэтрин, бездыханная, лежала в алой луже, а рядом с ней Этрид, в руке которого был окровавленный нож. Рэтчет: Не может быть… — доктор не мог поверить своим глазам. Ультра Магнус: Что вы натворили, Этрид Максимофф?! Этрид: Я… я не хотел! Клянусь, я никогда никому не желал зла! Я не чудовище! Это не моя вина! — захлебывался слезами отчаяния. Бамблби: Если вы не хотели, то почему убили собственную сестру? Почему не остановились в последний момент? — Би не успел закончить, его прервали Балкхед и Смокскрин. Балкхед и Смоукскрин: Успокойся, Би, сейчас не время для обвинений. Пустота и всепоглощающая грусть охватили автоботов, они ждали возвращения Кэтрин, её сияющей улыбки, вестей о найденных оружиях, рассказов о пережитых приключениях, теперь эта искренняя, манящая улыбка останется лишь в их искрах, как вечное напоминание о великой утрате. Внезапно, рядом с Этридом и Кэтрин, замерцали два огромных света, и вскоре из них проступили фигуры Питера и Долорес Максимофф, Этрид не ожидал увидеть своих родителей, но в этот момент его мысли были заняты лишь мучительным раскаянием, вина за содеянное обрушилась на него всей своей тяжестью, омрачив душу глубокой скорбью. Автоботы и Нокаут, повинуясь негласному долгу, склонили колени перед бывшими королём и королевой, пусть и явившимися в облике призраков, родители бесшумно подошли и опустились на колени, их взгляды сначала обратились к Кэтрин, в их глазах читалась та же скорбь, но и тихое понимание, они знали, что этот момент неизбежен, затем их взоры устремились к сыну, Долорес нежно коснулась щеки Этрида, в её глазах светилась безграничная материнская любовь. Этрид: Мама, папа, простите меня, если сможете, я знаю, что натворил много глупостей, и теперь мне нет прощения, ведь я убил собственную сестру… я… Питер: Ш-ш-ш, мы знаем, что ты этого не хотел, мы тебя прекрасно понимаем, и мы знали всё с самого начала — тихо ответил отец. Долорес: Чтобы ты ни совершил, ты всегда будешь нашим сыном, нашим наследником, а Кэтрин всегда будет рядом с нами, мы будем оберегать её — добавила мать. Питер: И я тоже хочу попросить у тебя прощения, сын мой, я не хотел, чтобы всё обернулось так, я мечтал воспитать из тебя достойного мужчину, способного позаботиться о королевстве и своей семье, но вместо этого лишь причинил боль, во всём виноват я, я уделял тебе так мало времени, лишь отчитывал и ругал, но так и не смог по-настоящему проявить заботу, надеюсь, ты сможешь меня простить, Этрид? Этрид: Конечно, папа, и ты прости меня, я тоже был не прав — ответил сын, и слёзы навернулись на его глаза. Но вдруг, словно из ниоткуда, начал проступать ещё один источник света, удивление охватило всех, но оно превзошло все ожидания, когда стало ясно: это была Кэтрин, Этрид не смог сдержаться и вновь разразился рыданиями, услышав плач, Кэтрин обернулась и увидела своё тело, склонившееся на коленях брата, рядом сидели родители, Автоботы и… Нокаут? Кэтрин: Не ожидала, что и я стану призраком — с ноткой иронии произнесла она. Ретчет: Кэтрин! — позвал её док, но девушка подняла руку, словно говоря: "Слова излишни". Она безмолвно подошла к своим близким и тоже опустилась на колени. Этрид: Сестрёнка, прости меня, я не хотел тебя убивать, я боролся до последнего, но не смог уберечь тебя от него — Этрид не находил себе места. Кэтрин: Я не виню тебя, брат, ты держался молодцом, но теперь пришло и моё время— ответила девушка. Смоукскрин: В каком смысле? — не выдержал Смоукскрин. Кэтрин: Скорее всего, я не смогу вернуться в своё тело и буду вынуждена покинуть вас, мои дорогие — с грустью произнесла девушка. Арси: Но как же так, Кэтрин? Что будет с Вестью? Ты нужна нам! Всё не могло закончиться вот так — возразила Арси. Ультра Магнус: Она права — подтвердил главнокомандующий. Бамблби: Кэтрин, мы очень хотим, чтобы ты вернулась, нам будет тебя не хватать — добавил Бамблби. Нокаут: Даже я буду скучать по такой, как ты — скромно признался красный. Ретчет: Мы с Оптимусом мечтали видеть, как ты расцветаешь в своём родном мире, как Вествью обретает новую жизнь под управлением новой королевы, но теперь тебя нет, да что там королевство, нас покинул наш лучший друг! — в голосе Рэтчета звучала горькая обида. Балкхед: Хоть я и не умею красиво говорить, но скажу одно: нам будет гораздо хуже, чем раньше, пожалуйста, вернись к нам — промолвил Балкхед. Слушая эти слова, Кэтрин ощущала, насколько дорога автоботам, но она искренне не знала, как вернуться, когда она умерла в пещере, этого ощущения призрачности не было, а теперь… Кэтрин: Автоботы, мои дорогие, я тоже буду по вам всем скучать, но я не знаю, как мне вернуться в своё тело, никогда я не проходила через стадию превращения в призрака — ответила Алая Ведьма. И тут она поняла, что кого-то не хватает. Кэтрин: Но где Оптимус? Почему его нет с вами? — с тревогой спросила принцесса. Автоботы мгновенно замолкли, они понимали, что если Кэтрин узнает всю правду, её сердце будет разбито, учитывая сложившиеся обстоятельства, они не желали, чтобы она покинула этот мир в глубокой скорби. Кэтрин: Почему вы молчите? Ответьте мне, кто-нибудь! — настаивала Кэтрин, её голос дрожал от непонимания. Бамблби: Кэтрин, дело в том, что… — начал Бамблби, терзаемый нерешительностью. Ретчет: Оптимус пожертвовал собой, дабы возродить нашу планету, он отправился к Праймусу и отдал Великую Искру — Ретчет прервал его, решительно объяснив. Кэтрин: Нет, это не может быть правдой — прошептала Кэтрин, её разум отказывался верить услышанному. Долорес: Смерть неотъемлемая часть нашего бытия, дитя моё, и избежать её невозможно, Оптимус рискнул всем, даже собственной жизнью — мягко сказала Долорес, положив руку на плечо дочери. Питер: Мама права, рано или поздно каждый из нас отправится к Великой Искре — поддержал её Питер. Этрид: Но неужели ничего нельзя сделать? Возможно, я смогу вернуть Кэтрин к жизни, я знаю очень сильное заклинание — вмешался Этрид. Ретчет: Возможно, стоит попробовать, Ваше Величество? — обратился Ретчет к родителям Кэтрин. Питер и Долорес: Мы не возражаем— ответили в унисон. Кэтрин: Я тоже хочу вернуться — твёрдо произнесла Кэтрин. Этрид: Тогда прошу вас о полной тишине, мне необходимо сосредоточиться — попросил Этрид. Этрид взял призрачную руку Кэтрин, затем и руку её тела, глубоко вздохнув, он начал произносить древнее заклинание… Этрид: Силы вечные, услышьте зов. Верните дух, прервите сон. Кэтрин Максимофф, в мир живых. Встань из тьмы, дыши со мной! Пусть кровь предков, память звёзд. Ветер, море, древний мост. Всё соединится в единый час. Чтоб ты вернулась здесь и сейчас! Первые секунды тянулись в безмолвии, но вот, словно по чьему-то приказу, поднялся яростный ветер, окутав всех мощью заклинания, и в этот момент Кэтрин почувствовала, как что-то необратимое происходит с ней. Кэтрин: Кажется, началось, чувствую, как меня накрывает — прошептала она. Все с замиранием сердца наблюдали, отчаянно надеясь на успех, на глазах у присутствующих Кэтрин начала медленно таять, словно мираж, и вот уже её призрачный образ рассыпался на миллионы искрящихся пылинок, что тут же хлынули обратно в тело девушки, магия рассеялась, воцарилась тишина,глаза всех устремились на Кэтрин, ожидая её пробуждения. *От лица Кэтрин* Пробуждение было тяжёлым испытанием, но, несмотря на это, я ясно ощущала, что вернулась в своё тело, собрав последние силы, я смогла разлепить веки, передо мной склонились родители, брат, и, конечно, Автоботы. Этрид: Кэтрин? Кэтрин: Привет — ответила я едва слышным шёпотом. Брат, не в силах сдержать радости, крепко обнял меня, и я, конечно, ответила ему тем же. Этрид: Как же здорово, что ты вернулась! Кэтрин: И я безумно рада — улыбнулась я. Смоукскрин: Ура! Наша Кэтрин вернулась! Рэтчет: Кэтрин, как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? — с искренней тревогой спросил старый друг. Я слегка приподнялась и села, опираясь на руки. Кэтрин: Всё отлично, пару минут и буду как новенькая. Уилджек: Даже вернувшись из царства мёртвых, ты продолжаешь шутить. Все рассмеялись, переполненные счастьем от чудесного возвращения Кэтрин, напряжение спало, и атмосфера стала куда более спокойной и умиротворённой. *Немезида* Мы решили позволить себе несколько дней заслуженного отдыха, Автоботы и Этрид постоянно тревожатся обо мне, постоянно расспрашивая о моем самочувствии, я же неизменно отвечаю: "Всё хорошо", и это была самая чистая правда. После тех невообразимых событий, мама с папой исчезли, оставив лишь прощальные слова о нетерпеливом ожидании возрождения Вествью и обещание вечно присматривать за мной и Этридом, тем временем брат с неустанной настойчивостью готовил меня к предстоящему ритуалу, мы вновь и вновь повторяли древнее заклинание, бывали моменты, когда я чувствовала, как магия отзывается на мой зов, но порой она ускользала, словно играя со мной. Вот и сейчас, мы снова готовились отправиться в Вествью, где мне предстояло, используя магию Алой Ведьмы, восстановить его из пепла, скорее всего, мне предстояла амнезия, но Ретчет заверил меня, что на этот раз все будет иначе. *Вествью* И вот, мы вновь стоим у порога Вествью, почти у стен дворца, признаться честно, мое сердце трепещет от волнения, а что, если мои силы окажутся недостаточными? Этрид: Волнуешься? — тихо спросил Этрид, мягко подталкивая меня. Кэтрин: Ну, знаешь, не каждый день приходится возрождать целый город из руин — ответила я, стараясь унять дрожь в голосе. Бамблби: Кэтрин, мы верим в тебя, всё получится! — подбодрил меня Бамблби своим фирменным, ободряющим тоном. Кэтрин: Спасибо вам всем — с искренней улыбкой поблагодарила я, чувствуя, как тепло их слов разливается по моему сердцу. Пройдя еще несколько шагов вперёд, я опустилась на колени, коснувшись ладонями земли, закрыв глаза, я полностью сосредоточилась на себе, отключив весь внешний мир, осталось лишь мое дыхание, мерное и успокаивающее, и тогда, в полной тишине, я начала шептать заклинание: Кэтрин: Вествью, слушай мой зов прямой. Из забвенья в мир живой. Не силой внешней, не даром чужим. А верой моей ты вновь храним. Память рода, нить времён. Соединись в единый сон. Дом за домом, шаг за шагом. Возрождайся светлым знаком. Слово сказано, путь открыт. Вествью жив, он не забыт. Моя магия, подобно животворящей воде, хлынула в недра земли, а затем, словно река, разбежалась бесчисленными ручьями по всему королевству, алые струи, полные жизни и надежды, окутали дома, город, и величественный замок, заиграв всеми оттенками первозданной красоты, магия металась туда-сюда, напоминая детскую забаву, резвящиеся ленты, развеваемые ветром. Дома, словно воскресшие из пепла, возрождались один за другим, каждый со своей неповторимой душой, украшенный уникальными штрихами, город, обретя заново свои краски, преобразился до неузнаваемости, представая оку взору как воплощенная мечта, а когда волшебство коснулось замка, оно окутало его, словно драгоценное одеяние, даруя ему новую жизнь, и хоть цитадель и не была повержена, после обновления она засияла с новой, невиданной прежде силой. В искрах автоботах, наблюдавших за этим чудом, смешались трепетный интерес и безграничная радость, ибо настало время, когда Вествью, сможет наконец, вдохнуть полную грудью и начать свою новую, светлую главу. Внезапно мир поплыл перед глазами, в ушах зашумело, а ноги стали ватными, Этрид, мгновенно заметив моё состояние, заботливо положил руку мне на плечо, другой поддерживая тело, чтобы я не упала. Этрид: Кэтрин? Кэтрин: Голова кружится… — тихо прошептала я. Ретчет: Это переутомление, столько сил потребовалось на восстановление королевства — прокомментировал он. Уилджек: Ты уверен? Ей совсем плохо — обеспокоенно добавил автобот. Я едва слышала голоса автоботов и брата, ноги окончательно подкосились, и я осела на землю, последнее, что я увидела, это склонившийся надо мной Этрид, что-то говорящий. *В глубинах сознания Кэтрин* Приоткрыв глаза, я оказалась в абсолютной пустоте, вокруг не было ничего. Кэтрин: Эй! Есть кто-нибудь? Мой голос эхом отразился от невидимых стен, но так никто и не отозвался, внезапно передо мной возник огромный трансформер, честно говоря, он мне кого-то очень напоминал. ?: Алая Ведьма, ты проделала долгий путь, чтобы попасть на Кибертрон, твоя история не была похожа на сказку: в ней было много испытаний, но и не меньше боли — произнёс он. Кэтрин: Кто ты? ?: Ты и так знаешь, дитя Вествью — раздался в ответ голос. Неужели передо мной сам великий Праймус? Не может быть. Кэтрин: Что со мной? ?: Восстановление Вествью отняло много сил, сейчас твоё тело набирается энергии — ответил трансформер. Слишком многое произошло за последнее время, я не могла уложить всё в голове. ?: В награду за твой труд я позволю твоей силе быть независимой от Ядра Силы. Кэтрин: Но я думала, сила Алой Ведьмы зависит только от Ядра Силы. ?: Ядро Силы было лишь источником, сдерживавшим всю мощь — пояснил Праймус. Кэтрин: Но разве я смогу совладать с такой силой? — с сомнением спросила я. ?: Разве Кэтрин Максимофф является обладательницей Ядра Силы? Твоя магия куда могущественнее, чем ты думаешь. Дальше всё произошло как в тумане: я почувствовала, как что-то входит в моё тело, а затем как что-то из него извлекают, снова погрузилась во тьму. *** Голова раскалывалась, будто по ней ударили молотом, едва я приоткрыла веки, как яркий свет заставил меня тут же их закрыть. Арси: Она приходит в себя! — воскликнула фемка, обращаясь к автоботам. Те мгновенно оказались рядом. Смоукскрин: Кэтрин, как ты себя чувствуешь? — спросил Смоукскрин. Кэтрин: Словно по мне проехал танк — с трудом ответила я, пытаясь подняться. Этрид: Но сейчас всё в порядке? — уточнил Этрид. Кэтрин: Да, но пока я была без сознания, ко мне приходил сам Праймус — кивнула я. Ультра Магнус: Не может быть! — изумился главнокомандующий. Ретчет: Это невозможно — добавил Ретчет. Кэтрин: Клянусь, он был здесь! — настаивала я. Затем я начала рассказывать о том, что происходило в моей голове во время отключки, Автоботы засыпали меня вопросами, на которые я отвечала, поначалу они не верили, но потом я поведала им самое главное... Бамблби: То есть, Ядра Силы больше нет в тебе? — переспросил Бамблби, словно не веря своим ушам. Кэтрин: Да, и после того, что он сказал, я почувствовала, как что-то входит в мою грудь, а затем словно вынимается оттуда — подтвердила я. Балкхед: Я всегда знал, что в мире возможно многое, но не настолько — пробормотал Балкхед. Нокаут: Как видишь — коротко ответил Нокаут. Ретчет: Но что нам делать теперь? — спросил Ретчет. Кэтрин: Нужно разослать по всему космосу весть: Вествью восстановлено и готовится встретить свою судьбу — ответила я. Ультра Магнус: Но как они попадут сюда? И как разослать письма? — озадачился Ультра Магнус. Кэтрин: Всё просто, после прочтения письма мгновенно откроется портал, через который люди и трансформеры прибудут сюда — объяснила я. Ретчет: Это вполне возможно — поддержал меня доктор. На этом мы разошлись: Автоботы отправились на корабль, а я с Этридом в замок, после восстановления он стал ещё прекраснее, чем прежде, брат показал мне кабинет, где обычно короли и королевы занимаются всей бумажной работой. Этрид: Тебе нужна помощь? — спросил он. Кэтрин: Конечно, ещё спрашиваешь! — с улыбкой ответила я. Усевшись за стол, я взяла в руки необычную ручку, и мы принялись думать, что написать в письме, в итоге у нас получилось: Дорогой житель Вествью. Пишет вам Кэтрин Максимофф. С огромной радостью сообщаю: Вествью снова восстановлен! Долгие труды увенчались успехом, город, некогда погружённый в забвение, вновь оживает во всей своей красе. Дома уже полностью восстановлены: крыши надёжны, окна светятся теплом, а сады вокруг них благоухают, вы можете вернуться и начать жить так, как было прежде, в мире, уюте и безопасности. Но это ещё не всё, скоро в Вествью состоится торжественная церемония коронации, знаковое событие, которое ознаменует начало новой эры для нашего города, мы будем рады видеть каждого на этом историческом празднике. А самое удивительное ждёт вас прямо сейчас: как только вы дочитаете это письмо до конца, перед вами автоматически откроется магический портал, ведущий прямо в королевство Вествью, он проведёт вас домой, туда, где вас ждут уют, надежда и новые возможности. Пусть этот день станет началом чего‑то великого! С любовью, Кэтрин Максимофф. Кэтрин: Фух, закончили — с облегчением сказала я. Этрид: Кэтрин, ещё нужно написать письмо для трансформеров — напомнил брат. Кэтрин: Точно, я совсем забыла Взяв ручку, я снова начала писать письмо: Дорогие жители Кибертрона, К вам обращается принцесса Кэтрин Максимофф С большой радостью сообщаю: Кибертрон снова восстановлен! Долгие годы борьбы и работы не прошли зря, наша родная планета, которая когда‑то была в руинах, снова оживает и выглядит потрясающе! Города уже полностью восстановлены: энергоновые магистрали снова светятся, а все системы работают хорошо, как надо, вы можете вернуться на свои места и начать жить так, как раньше, в мире и спокойствии, вместе со всеми. Но это ещё не всё! Скоро на Кибертроне пройдёт торжественная церемония коронации, это важное событие станет началом новой эры для нашей планеты, буду очень рада видеть каждого из вас на празднике, вместе мы отпразднуем возрождение Кибертрона и сделаем наш союз ещё крепче. А самое интересное ждёт вас прямо сейчас: как только вы дочитаете это послание до конца, перед вами откроется магический портал, он приведёт вас прямо на Кибертрон, домой, где вас ждут надёжные друзья, надежда и новые возможности. Пусть этот день станет началом хорошей жизни для всех трансформеров, жизни в мире, согласии и процветании! С уважением и теплом к каждому из вас, Кэтрин Максимофф. Взяв два письма, я вышла на балкон, и там, в предвкушении, соткала еще множество посланий, когда всё было готово, единым взмахом руки я отправила их в полёт, тысячи писем, будто стая затрепетавших в воздухе крыльев, разлетелись во все стороны. Зрелище было чарующим, завораживающим, способным пленить взгляд навечно, затем мой взор обратился к городу, он раскинулся подо мной, ещё более прекрасный, чем я смела мечтать. Я настолько поглотилась этой красотой, этим великолепием, что не заметила, как за моей спиной возник Этрид. Этрид: Красиво, да? — спросил брат с улыбкой. Кэтрин: Невероятно — ответила я — Но, Этрид, как народ отнесётся к твоему возвращению? Что, если они не смогут простить? Этрид: Всё хорошо, их мнение не имеет для меня значения, важно лишь то, что ты счастлива, а большего мне и не нужно — ответил он, обнимая меня. Кэтрин: Спасибо тебе за всё — прошептала я. Этрид: И тебе — ответил он. Затем Этрид проводил меня в мою комнату и удалился в свою, масштабы меня поразили, я, конечно, знала, что комнаты наследников просторны, но не до такой же степени! Моя комната утопала в алых тонах, вероятно, отражая или усиливая мою силу, но мне всё равно нравилось, кровать была огромной, такой, на которой, казалось, легко разместятся двое. Подойдя к ней, я мгновенно переоделась в пижаму и мягко погрузилась в её объятия, в тот же миг, как моя голова коснулась подушки, я унеслась в царство снов. *** Сон мой был безмятежен, ровно до тех пор, пока не вторгся в него голос Этрида. Этрид: Кэтрин, Кэтрин, проснись! — брат настойчиво тряс меня за плечо. Кэтрин: Этрид, отстань, пожалуйста — пробормотала я, отворачиваясь к подушке. — Я так хочу спать. Этрид: Когда станешь королевой, спать будешь ещё меньше — не унимался он. — Вставай же, они уже прибыли. Народ ждёт свою королеву. Так что поднимайся, приводи себя в порядок. Я буду ждать за дверью. Хлопок двери окончательно вырвал меня из объятий Морфея. Недовольно кряхтя, я поднялась с кровати. Лёгким взмахом руки, прибегнув к магии, я пригладила непослушные волосы и мигом наколдовала себе платье. Выйдя из комнаты, я увидела Этрида, терпеливо ожидавшего меня. Этрид: Пойдём — сказал он. Кэтрин: А куда мы идём? — поинтересовалась я. Этрид: В бальный зал. Там достаточно места, чтобы познакомиться с королевским персоналом — пояснил брат. Кэтрин: Со всеми?! Ты издеваешься?! Мне бы стоило надеть что-нибудь поприличнее! Этрид: Я тебе говорил, но, видимо, ты не слушала — ответил Этрид. Не успела я опомниться, как мы уже добрались до места. Этрид: Волнуешься? — спросил брат. Кэтрин: Ещё бы — призналась я. Этрид: Не переживай, я с тобой. С этими словами брат отворил дверь. Передо мной предстало невиданное множество людей. При виде меня они разом склонили головы, отвешивая глубокие реверансы. Смущённая таким приёмом, я поспешила призвать их подняться. Кэтрин: Поднимайтесь, пожалуйста! — воскликнула я. Все выпрямились, и их глаза, полные интереса, устремились на меня. ?: Ваше Высочество, вы так прекрасны! Совсем как ваша матушка! ?: Она права, уверен, вы станете замечательной королевой! Голоса сливались в один громкий хор. Я, конечно, предполагала бурную реакцию, но не до такой же степени! Этрид: Народ, прошу тишины! — резко прервал общий гомон Этрид. Тут же воцарилась абсолютная тишина. Очевидно, мой брат вызывал всеобщий страх. Кэтрин: Всё хорошо, Этрид — с улыбкой сказала я, взглянув на брата. — Дорогие друзья, я тоже очень рада вас всех видеть и с удовольствием хочу с вами познакомиться. Я попыталась говорить уверенно, но голос дрогнул. Кэтрин: Я знаю, что это большой шаг для всех нас. Я понимаю, что вы, возможно, не ожидаете такого быстрого перехода или того, что я, ваша будущая королева, ещё так молода. Но я здесь, и я готова учиться. Я обещаю вам, что буду править с мудростью и справедливостью, что буду помнить о благе каждого из вас. Мои слова, как мне казалось, повисли в воздухе. Глаза людей были устремлены на меня. Я видела в них и любопытство, и настороженность, и, быть может, что-то ещё. Но главное, я видела в них надежду. И это придавало мне сил. Кэтрин: Я здесь, чтобы слушать вас — продолжила я, чувствуя, как возвращается прежняя уверенность. — Ваши нужды, ваши тревоги, ваши мечты — всё это теперь и мои нужды, мои тревоги и мои мечты. Я хочу, чтобы вы знали: я открыта для диалога, для вопросов, для предложений. Мы вместе будем строить наше будущее. Этрид стоял рядом, молчаливо поддерживая меня своим присутствием. Его спокойствие передавалось и мне, усмиряя мой собственный страх. Я почувствовала, как напряжение в зале начинает спадать. Люди обменивались взглядами, и в воздухе уже ощущалось не только ожидание, но и зарождающееся доверие. Кэтрин: Спасибо вам за тёплый приём — я склонила голову. — Я очень надеюсь, что смогу оправдать ваши ожидания и стать той королевой, которая нужна нашему королевству. Теперь, если позволите, я бы хотела познакомиться с вами ближе, узнать ваши имена и ваши истории. Я улыбнулась, чувствуя, как последние остатки страха покинули меня. Эта речь, рожденная в волнении, обрела свою силу в искренности. Толпа начала шевелиться, послышался тихий гул голосов. Я сделала первый шаг от Этрида, подходя к ближайшему человеку, седому мужчине с добрыми глазами. Кэтрин: Здравствуйте — протянула я руку. — Как вас зовут? Он, немного опешив, взял мою ладонь, его прикосновение было тёплым и крепким. ?: Мастер Торин, Ваше Величество. Я главный кузнец королевства. Его голос был низким и бархатистым. Я видела, как другие, вдохновленные моим примером, начали подходить, представляясь. Я слушала их внимательно, запоминая каждое лицо, каждое слово. Это были не просто подданные, это были люди со своими заботами, радостями и надеждами. Я видела в их глазах не только ожидания от новой королевы, но и желание быть услышанными, быть понятыми. Этрид, как и обещал, стоял рядом, своим спокойствием создавая атмосферу порядка и безопасности. Он изредка кивал, подтверждая мои слова, или мягко направлял беседу, когда это было необходимо. Было ясно, что он — мой брат, который всегда придет на помощь. Я провела в зале, наверное, не меньше часа, но время пролетело незаметно. Каждый разговор укреплял мою решимость, наполнял сердце гордостью за мой народ. К концу встречи я решила задать вопрос относительно предстоящей коронации. Кэтрин: Скажите, пожалуйста, когда состоится коронация? Кто за нее отвечает? — спросила я. В ответ повисла тишина. Вдруг сквозь толпу пробирался мужчина лет сорока. Подойдя ко мне, он поклонился и заговорил: ?: Здравствуйте, Ваше Высочество. Меня зовут Филл Лонкер, я помощник вашей семьи — представился он. Этрид: Остальные свободны. Нам нужно обсудить детали — распорядился брат. Все присутствующие поклонились и покинули бальный зал. Филл: Коронацию стоит провести как можно скорее — начал Филл. — От этого зависит расцветание нашего королевства. Без королевы это будет очень сложно. Этрид: Это и так очевидно. Когда следует начать? — уточнил Этрид. Филл: Думаю, нам потребуется три дня на подготовку. За это время нужно украсить весь замок. Кэтрин: Ого, это же так мало! Может, стоит дать немного больше времени? — спросила я. Этрид: Кэтрин, у нас нет времени. Мы его и так потеряли. Нужно начинать как можно скорее— отрезал Этрид. Филл: К тому же, наши фрейлины очень шустрые девушки, так что все успеют — с улыбкой добавил Филл. Я не стала спорить, ведь они знали больше меня. Кэтрин: А что мне делать сейчас? — спросила я. Этрид: Думаю, тебе нужно потихоньку начинать учиться — ответил брат. Кэтрин: Учиться? Филл: Да. Вас нужно обучить королевскому этикету, грамоте, истории, политике, а также борьбе — перечислил Филл. Кэтрин: Ого, как много всего — растерянно произнесла я. Этрид: Уверен, ты всему научишься, — поддержал меня брат. Филл: Но если вы позволите, Ваше Высочество Этрид, начать обучение после коронации? — Филл спрашивал одобрения. Брат немного подумал и ответил: Этрид: Я согласен. Филл: Отлично. Тогда я передаю вас в руки фрейлин, Ваше Высочество — сказал Филл. В тот же миг в зал вошли пять фрейлин и буквально потащили меня куда-то. Кэтрин: Эй, стойте! Разве уже нужно начинать подготовку?! — растерянно закричала я. Одна из фрейлин: Конечно, Ваше Высочество! Вы будете самой красивой! — ответила одна из фрейлин. Кэтрин: Но... Не успела я ничего сказать, как дверь в бальный зал захлопнулась. Фрейлины завели меня в гардеробную, а там — платьев видимо-невидимо! Я просто растерялась от такого выбора. Потом мне показали четыре платья, все красные, но с разными вырезами и силуэтами. Фрейлина: Ваше Высочество, какое вам больше нравится? — спросила одна из них. Все платья были такие красивые, что я и не знала, что выбрать. В итоге мой выбор пал на первое платье. Это пышное бальное платье в пол с плавным переходом цвета (омбре) от насыщенного бордового к нежно-розовому. Украшено серебристой вышивкой и дополнено длинными полупрозрачными рукавами-накидкой. Кэтрин: Выберу вот это — указала я, чувствуя, как ткань струится под пальцами, обещающая легкость и изысканность. Фрейлина: Отличный выбор, Ваше Высочество! — фрейлина восхищённо взглянула на наряд. — Это платье сшито из редчайшего шёлка, поэтому в нём вы будете чувствовать себя совершенно невесомо. Кэтрин: Это весьма отрадно — ответила я с лёгкой улыбкой, уже предвкушая, как будет ощущаться эта ткань на коже. Фрейлина: Афина, будь так добра, займись платьем — обратилась фрейлина к одной из девушек. Афина: Будет сделано — отозвалась та, и её решительные шаги вывели её из просторной гардеробной. Фрейлина: Тогда позвольте пригласить вас выбрать причёску, Ваше Высочество. Кэтрин: Кстати, я так и не спросила, как вас всех зовут? — обратилась я к спутницам, желая узнать имена тех, кто будет сопровождать меня в этот важный день. Жасмин: Меня зовут Жасмин, Ваше Высочество — первой представилась старшая фрейлина, её голос звучал уверенно и вежливо. — Я помогаю королевской семье. Атанасия: Меня зовут Атанасия — робко произнесла другая девушка, едва слышно. Диана: А я Диана. Юкиджи: Я Юкиджи. Кэтрин: Приятно со всеми вами познакомиться, девушки — я одарила их искренней улыбкой, чувствуя, как нарастает предвкушение новых знакомств и предстоящих событий. Девушки: Будем служить вам верой и правдой, Ваше Величество — в один голос ответили они, их слова прозвучали как клятва. Оставшуюся часть дня мы провели, утопая в мире изысканных причёсок и макияжа, и это занятие оказалось невероятно увлекательным. Время пролетело незаметно, и когда снаружи совсем стемнело, я, уставшая, но довольная, отправила девушек отдыхать, а сама, переодевшись, наконец-то погрузилась в сон. *** Этрид: Каждая деталь, каждая ленточка — все должно блистать безупречно. Я проверю лично — взгляд старшего брата Кэтрин, Этрида, был исполнен строгой сосредоточенности. Филл: Не беспокойтесь, Ваше Высочество, все будет выполнено в наилучшем виде — поспешил уверить его Филл. Этрид, в ответ не проронив ни слова, удалился в свои покои. Там, опустив голову и сложив руки, он обдумывал предстоящее. Стоит ли оставаться рядом с Кэтрин, чтобы не навлечь на нее беду, или же покинуть эти земли, отправившись в добровольное изгнание, дабы не пугать своим присутствием и не причинять вреда? Он знал, как отреагирует Кэтрин: она заплачет, виня во всем себя. Но в то же время, народ его побаивался. В глазах людей он мог предстать желающим свергнуть сестру ради трона — мысль, отбрасывающая тень прошлого, хоть и давно минувшего. *** Сон, блаженная гавань покоя, был прерван слишком рано. Жасмин: Ваше Высочество, простите, что потревожила ваш сон, но уже пора вставать — Жасмин склонилась в почтительном поклоне. Кэтрин: Хорошо, встаем — я лениво выбралась из-под мягких одеял. В этот момент раздался стук в дверь. Кэтрин: Входите — произнесла я. Дверь распахнулась, и в комнату вошли две фрейлины. Стоп… А где же мои девочки? Фрейлины: Доброе утро, Ваше Высочество, позвольте помочь вам переодеться — девушки склонились в глубоком реверансе. Кэтрин: Жасмин, а где остальные фрейлины? — спросила я, оглядывая незнакомые лица. Жасмин: Диана и Атанасия сегодня занимаются украшением замка, Афина и Юкиджи помогают на кухне, поэтому сегодня вам приставили других служанок — пояснила Жасмин. Не став спорить, я кивнула: Кэтрин: Хорошо, не буду возражать. Жасмин: Девушки, не зеваем! — Жасмин хлопнула в ладоши. — Ванная готова, Ами? Ами: Готова — отозвалась одна из фрейлин. Жасмин: Отлично, тогда прошу вас, Ваше Высочество, в ванну. Меня проводили в покои для водных процедур. Сама ванная поражала своими размерами – она была поистине огромной, величественной. Девушки налили в изящный кувшин какой-то мыльный раствор и вылили его мне на голову, а Жасмин принялась бережно мыть мои волосы. После процедур мы отправились выбирать платье. Я остановилась на мой взгляд, простом, непритязательном наряде нежно-розового цвета. Затем мне сделали легкий макияж и уложили волосы. Жасмин: Вы очень красивы, Ваше Высочество — Жасмин с восхищением смотрела на меня. Ами и Лилит: Это точно — подхватили Ами и Лилит. Кэтрин: Спасибо вам огромное, вы так постарались — я с благодарностью разглядывала себя в зеркале. На меня смотрела девушка, которая, казалось, никогда не знала невзгод и не ведала, что такое боль и страдания. Она была настолько прекрасна, что слова теряли смысл. Но мне все еще не верилось, что эта девушка – это я. Никогда бы не подумала, что моя жизнь сложится таким образом. Но жизнь продолжается, и сейчас не время отчаиваться. Мой народ нуждается во мне, и я никого не подведу. Кэтрин: Мне бы хотелось осмотреть замок, посмотреть, как идут приготовления — произнесла я, чувствуя, как волнение смешивается с предвкушением. Жасмин: Ваше Высочество, вам не требуется разрешения. Скоро вы будете править, и тогда приказы будут исходить от вас. Сейчас же вам позволено всё. Её слова застали меня врасплох. Не каждый день становишься не просто принцессой, а будущей королевой. Кэтрин: Спасибо — искренне улыбнулась я, стараясь скрыть смятение. Жасмин: Если вы не против, мне пора, Ваше Высочество — добавила Жасмин. Кэтрин: Конечно, ступай — ответила я, всё ещё переваривая её слова. Жасмин: Благодарю — поклонилась она, затем обратилась к двум девушкам, стоящим чуть поодаль: А вы, Ами и Лилит, сегодня будете сопровождать Её Высочество. Ами и Лилит: Как прикажете — единодушно ответили они. Жасмин удалилась. Спустя мгновение я вышла из покоев, чувствуя, как каждый шаг по замку наполняет меня новой решимостью. Ами и Лилит следовали за мной, их присутствие было почти незаметным, но утешительным. Подготовка кипела, развешивались ленты, сверкали банты, наполняя всё вокруг праздничным предвкушением. Едва я появлялась, как все склонялись передо мной в глубоком поклоне. Это было непривычно, но таков уж обычай, и я ничего не могла с этим поделать. Замок же преображался на глазах, становясь сказочно красивым. Вдруг я заметила, как Диана, ловко прилаживая очередную ленту, потеряла равновесие на шаткой лестнице. Атанасия, её поддерживавшая, испуганно ахнула. Кэтрин: Осторожно! — успела крикнуть я. Мои руки сами собой вытянулись вперед, и в последний миг, силою магии, я удержала Диану от падения, мягко поставив ее на ноги. Приподняв подол платья, я стремительно подбежала к девочкам. Диана: Спасибо вам огромное, Ваше Высочество – Диана склонила голову в глубоком поклоне. Кэтрин: Ты не ушиблась? – обеспокоенно спросила я, осматривая её. Диана: Нет, Ваше Высочество, совершенно невредима. Не стоит волноваться – ответила она. Кэтрин: Хорошо – облегчённо выдохнула я. – И пожалуйста, будьте внимательнее. Диана и Атанасия: Конечно, Ваше Высочество – хором ответили девушки. Попрощавшись ещё одним поклоном, они вернулись к своим приготовлениям. Я же продолжила свою прогулку, очарованная преображением замка. Дальше я решила отправиться на кухню — проверить, как обстоят дела. Стоило мне переступить порог, как дух захватило от её размеров: кухня оказалась настолько огромной, что любые слова казались слишком мелкими, чтобы передать это впечатление. Едва люди заметили меня, все разом склонились и устремили взгляды в мою сторону. Шеф повар: Ах, Ваше Высочество, здравствуйте! Что привело вас в нашу скромную обитель? — любезно спросил, подходя ко мне, один из поваров. Кэтрин: Я сегодня решила посмотреть, как все готовятся к моей коронации — ответила я. — Остальные украшают замок, а вы тут трудитесь не покладая рук. Вы большие молодцы. Шеф повар: Я недостоин вашей похвалы, Ваше Весочество — скромно отозвался шеф‑повар, чуть опустив глаза. Кэтрин: Не нужно так скромничать — мягко улыбнулась я. — Раз всё идёт хорошо, я не стану мешать. Хорошей работы! — махнула я рукой на прощание. Все: Приятного дня, Ваше Высочество! — раздалось вслед хором. Выйдя из кухни, я вдруг остро захотела побыть наедине с собой и отправиться в сад — без свиты, без лишних взглядов и учтивых фраз. Повернувшись к Ами и Лилит, я тихо произнесла: Кэтрин:  Ами, Лилит, я хочу прогуляться по саду. Не могли бы вы оставить меня одну? Девушки переглянулись, а затем синхронно склонились в почтительном поклоне. Ами и Лилит: Конечно, Ваше Высочество— ответили они в унисон. Ещё мгновение — и они бесшумно удалились, оставив меня одну. Я же, глубоко вдохнув, направилась вглубь сада. Он был невероятно красив — настолько, что казалось почти чудом: как на Кибертроне вообще могло существовать такое место, полное жизни и красок? Уже послезавтра — моя коронация. Даже представить не могу, какой она будет, но отчего‑то чувствую: этот день станет по-настоящему безумным. Но в груди всё равно тянуло от одной мысли — одного «но». На коронации не будет Оптимуса. Того, кто всегда приглядывал за мной, кто защищал, не жалея себя. Сейчас его нет рядом. Он пожертвовал всем, чтобы спасти нас всех. А я так мечтала, чтобы именно он первым увидел меня в этом красивом платье, чтобы его глаза засветились гордостью, когда на меня будут возлагать корону… Но судьба распорядилась иначе. И от этой мысли становилось и горько, и светло одновременно. Весь оставшийся вечер я гуляла по саду, вдыхая прохладный воздух и любуясь тем, как последние лучи солнца играют на лепестках кибертроновских цветов. Я и не заметила, как быстро пролетело время — словно кто‑то незаметно перемотал ленту часов. Ко мне подошла Жасмин. Жасмин: Ваше Высочество, простите, что потревожила, но уже поздно, и пора готовиться ко сну — произнесла она, склоняясь в почтительном поклоне. Кэтрин: Хорошо, пойдём — кивнула я, стараясь скрыть лёгкую досаду от того, что вечер так внезапно оборвался. Жасмин чуть отступила, пропуская меня вперёд, и мы направились к моей комнате. Путь был недолгим — коридоры, украшенные светящимися узорами, будто сами вели нас сквозь полумрак. В комнате меня уже ждали Афина и Юкиджи. Едва увидев меня, они синхронно поклонились, а затем бережно помогли снять платье, оставив меня в лёгком белье. Движения их были точными и привычными, в них чувствовалась забота, лишённая суеты. Затем мы прошли в ванную. Тёплая вода, аромат трав и тихие, ободряющие слова служанок постепенно смывали усталость дня. Вскоре я вернулась в спальню, легла на кровать и закуталась в мягкое одеяло, которое словно обнимало, обещая защиту от всех тревог. Жасмин, Атанасия, Юкиджи: Доброй ночи, Ваше Высочество — прошептали Жасмин, Афина и Юкиджи, в последний раз склонившись, прежде чем бесшумно покинуть комнату. Я закрыла глаза — и тут же провалилась в глубокий, безмятежный сон. *Этрид* Подготовка к коронации шла полным ходом — каждая деталь выверялась, каждый шаг просчитывался. Послезавтра всё случится. Наше королевство изменится, и я надеюсь, что народ Вествью и Кибертрона сможет принять мою сестру. Но я принял решение: пока Кэтрин не встанет твёрдо на ноги, я не оставлю её. Я помогу ей освоить всё, что необходимо, буду рядом, чтобы подставить плечо, если она пошатнётся. А потом… потом я тихо уйду, чтобы никому не навредить. Так будет лучше для всех. *** Меня снова разбудил осторожный стук в дверь. На пороге стояли Жасмин, Диана и Атанасия — в их руках были аккуратно сложенные наряды, а в глазах читалась привычная готовность служить. Они быстро и ловко подготовили меня к новому дню, двигаясь в слаженном ритме, который уже стал для меня чем‑то вроде тихой опоры. Но стоило утренним хлопотам немного улечься, как Жасмин произнесла слова, которых я совсем не ждала. Жасмин: Ваше Высочество, я понимаю, что мы затянули, но теперь нужно экстренно обучить вас королевскому этикету — в частности, тому, как правильно ходить и сидеть — сказала она, слегка склонив голову. Кэтрин: Серьёзно? Коронация уже завтра, и вы думаете, что я смогу научиться всему за один день? — мой голос прозвучал резче, чем хотелось бы, и в нём отчётливо проскользнуло раздражение. На мгновение в комнате повисла тишина. Я увидела, как в глазах служанок мелькнул испуг, и тут же сама испугалась — не их реакции, а собственной грубости. Они ведь не виноваты. Это не их вина, что мир обрушил на меня столько обязанностей разом. Жасмин: Кхм… Я понимаю ваше недовольство, но нам важно, чтобы вы освоили хотя бы основы — тихо, но твёрдо ответила Жасмин, не отводя взгляда. Кэтрин: Хорошо — тяжело выдохнула я, чувствуя, как напряжение понемногу покидает плечи. — Я постараюсь. Жасмин: У нас есть специальный учитель, который занимается королевским этикетом. Он будет вас обучать — добавила Жасмин чуть мягче, словно давая мне крошечную надежду, что всё не так безнадёжно. Не сказав больше ни слова, я молча вышла на балкон. Ветер коснулся лица, принося с собой запах металла и далёких звёзд. Я смотрела вдаль, туда, где небо сливалось с горизонтом, и пыталась унять бурю внутри себя. *Служанки* Когда дверь за Кэтрин закрылась, Атанасия тихо спросила, едва слышно, будто боялась нарушить хрупкую тишину: Атанасия: Жасмин, а вам не кажется, что сегодня Её Высочество не такая, как обычно? Юкиджи кивнула, кусая губу: Юкиджи: Я тоже это заметила. Она будто держится из последних сил. Жасмин на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а затем тихо, но с глубокой убеждённостью произнесла: Жасмин: Её Высочество можно понять. Она волнуется перед коронацией. По сути, она ещё ребёнок, а ей предстоит взять в свои руки целое королевство. Никто из нас не знает, что ей пришлось пережить до прибытия на Кибертрон. И именно поэтому я хочу стать для неё опорой — хоть и не имею на это формального права. Она снова взглянула в сторону балкона, где стояла Кэтрин, и её сердце сжалось от нежности и боли. Эта девочка была не просто будущей королевой — она была Алой Ведьмой, носительницей силы, которую не так‑то просто обуздать. Если Кэтрин сумела взять эту мощь под контроль, значит, ей пришлось пройти через настоящую бурю, познать боль, которую никто не должен испытывать в столь юном возрасте. И теперь Жасмин твёрдо решила: она сделает всё возможное, чтобы этот день стал для Кэтрин чуть менее тяжёлым. И тут, словно по щелчку, появился учитель по этикету. Высокий, статный, с прямой, почти военной осанкой — он будто сам был воплощением безупречных манер. На нём строгий костюм, на носу — тонкие очки, в руке — неизменный портфель, будто набитый томами правил и предписаний. Взгляд у него был строгий, но не жестокий: в нём читалась твёрдость человека, привыкшего добиваться результата. Мужчина: Здравствуйте, можем начинать наше обучение — произнёс мужчина ровным, хорошо поставленным голосом, в котором не было ни капли суеты. Жасмин засуетилась, чуть ли не подпрыгивая от старания быть полезной: Жасмин: Конечно-конечно! Только позовём Её Высочество. Она быстро, но без лишней спешки подошла к балкону и тихо, уважительно обратилась к Кэтрин: Жасмин: Ваше Высочество, пришёл учитель по этикету. *** Меня из задумчивости выбил её голос — будто кто‑то осторожно тронул за плечо, возвращая в реальность. Кэтрин: Хорошо, уже иду — ответила я и вышла с балкона. Переступив порог, я сразу заметила его — высокого мужчину в очках, с этим самым портфелем, который казался почти символом его власти над правилами хорошего тона. Он поклонился — чётко, выверено, без лишней театральности — и сделал несколько шагов вперёд. Ксирон: Здравствуйте, Ваше Высочество. Для меня честь видеть вас в добром здравии — произнёс он, слегка склонив голову. — Меня зовут Ксирон Вейл, и я буду обучать вас этикету. Имя прозвучало необычно: в нём слышались и отголоски кибертроновской твёрдости, и что‑то почти человеческое, тёплое. Кэтрин: Очень приятно познакомиться — ответила я, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. Ксирон: Ну что ж, давайте приступим — кивнул Ксирон, и в этом кивке было столько решимости, что у меня невольно похолодели ладони. И началось… то, что позже я мысленно окрестила маленьким адом. Сначала всё казалось простым: нужно было просто пройтись ровно и красиво. Но стоило мне сделать первый шаг, как мир будто подшутил надо мной. Я спотыкалась о собственный подол, наступала на края ткани, будто платье решило стать моим главным врагом. Каждый шаг давался с трудом, а в груди всё сильнее разрасталось чувство неловкости. Затем Ксирон достал стопку книг — не для чтения, а для тренировки. Их нужно было удержать на голове, не уронив ни одной, пока я хожу по комнате. Первые попытки закончились тем, что книги с глухим стуком падали на пол, а я краснела от досады. Ксирон не ругался, но его взгляд говорил больше любых слов: он ждал от меня собранности, дисциплины, контроля. Потом мы перешли к осанке. Тут оказалось, что моя спина — это отдельная история. Ксирон удивлённо приподнял бровь, разглядывая мою привычную позу, будто не мог поверить, что кто‑то может так долго ходить, не замечая перекоса. Ксирон: Вы будто всю жизнь старались стать незаметной — заметил он не грубо, а скорее констатируя факт. Я хотела было возразить, но осеклась: в его словах не было насмешки, только констатация. И это почему‑то заставило меня собраться. Я постаралась выпрямить спину, подтянуть плечи, держать голову ровно. Ксирон чуть кивнул: Ксирон: Для первого раза неплохо. Но нужно больше контроля. Представьте, что над вами натянута невидимая нить, которая мягко тянет вас вверх. Я попробовала. И вдруг почувствовала, как тело будто начинает слушаться по‑новому. День тянулся бесконечно, но постепенно что‑то начало получаться. Шаги становились увереннее, книги больше не падали, осанка выравнивалась. К концу занятия я уже могла пройти через комнату, не споткнувшись, удержать книги на голове и сесть, сохраняя благородную прямоту спины. Спустя пару часов Ксирон наконец произнёс: Ксирон: На сегодня достаточно. Вы молодец, Ваше Высочество. Сегодня вы сделали большой шаг. Я выдохнула — так глубоко, будто до этого и не дышала вовсе. Кэтрин: Неужели это закончилось? — прошептала я, скорее себе, чем кому‑то ещё. Служанки, стоявшие чуть в стороне, переглянулись и едва заметно улыбнулись — в их улыбках было столько тепла и поддержки, что на душе сразу стало легче. В этих улыбках не было ни насмешки, ни жалости — только тихое признание того, как тяжело мне пришлось и как много я сегодня преодолела. *** Утро коронации началось не с фанфар и не с грохота барабанов — а с тишины. Такой густой, звенящей тишины, будто весь замок затаил дыхание, боясь спугнуть этот день. Я проснулась сама — раньше, чем раздался стук в дверь. Лежала, глядя в потолок, и пыталась унять дрожь, которая то и дело пробегала по телу. Не от холода, нет. От предвкушения, от страха, от тяжести того, что ждало впереди. И вот — лёгкий, почти робкий стук. Жасмин: Ваше Высочество, можно войти? — голос Жасмин звучал непривычно тихо, словно она тоже чувствовала эту особенную тишину. Кэтрин: Да — ответила я, садясь на кровати. Дверь приоткрылась, и в комнату одна за другой вошли они: Жасмин, Атанасия, Юкиджи, Афина, Диана. Все в одинаковых тёмно‑синих платьях с серебряной вышивкой — цветами, похожими на те, что росли в саду. В их движениях сегодня не было привычной суеты. Они двигались медленно, бережно, будто боялись разбить что‑то хрупкое. Жасмин подошла первой, неся в руках тонкую льняную сорочку — белую, как первый снег, с крошечными жемчужинами по краю. Жасмин: Это первая часть — тихо сказала она, помогая мне надеть её. — Она символизирует чистоту помыслов. Потом пришло время корсета. Юкиджи аккуратно затягивала ленты, не слишком туго, но ровно настолько, чтобы осанка держалась сама собой. Я невольно вспомнила вчерашние уроки с Ксироном и улыбнулась краешком губ. Афина принесла нижние юбки — лёгкие, полупрозрачные, они ложились слоями, шурша, как крылья бабочки. А затем — главное платье. Жасмин и Атанасия внесли его вместе, бережно держа за складки, чтобы ни одна деталь не помялась. Оно было словно живое — переливалось, дышало, манило прикоснуться. Платье поражало с первого взгляда. Глубокий тёмно‑красный бархат плавно переходил в нежный розовато‑кремовый оттенок — будто закат растворялся в рассвете. Многослойная юбка из полупрозрачного тюля струилась и ложилась тяжёлыми, но воздушными волнами, а длинный шлейф тянулся следом, обещая, что каждый мой шаг будет запечатлён в памяти всех, кто увидит. Лиф платья был искусно расшит серебряными узорами — они напоминали и древние кибертроновские схемы, и тонкие цветочные мотивы, будто соединяя два мира в одном образе. Открытые плечи и изящные рукава‑накидки из той же полупрозрачной ткани придавали наряду одновременно величественность и хрупкость. Диана закрепила на плечах лёгкую вуаль, которая мягко обрамляла силуэт, добавляя образу таинственности. Атанасия: Теперь причёска — прошептала Атанасия. Они усадили меня перед зеркалом, и Жасмин бережно распустила мои волосы — они упали мягкими волнами, отливая тёплым оттенком золотистого мёда. Атанасия и Юкиджи принялись укладывать локоны, придавая им мягкую, естественную пышность: каждая прядь ложилась так, чтобы подчеркнуть текучесть линий, не теряя при этом благородной строгости. Часть волос у висков аккуратно собрали и закрепили, оставив остальные волны свободно ниспадать по плечам и спине. В причёску вплели тонкие серебристые нити — они скользили по локонам, словно невесомые ленточки, и мерцали при малейшем движении, добавляя образу лёгкое сияние без лишней торжественности. Когда с причёской было покончено, Жасмин достала шкатулку. Внутри лежали серьги — длинные, изящные, с алыми камнями, похожими на капли света. И колье — тонкое, но заметное, с одним крупным камнем в центре, который, казалось, пульсировал в такт моему сердцу. Жасмин: Это принадлежало вашей матери— тихо сказала Жасмин, застёгивая колье на моей шее. У меня перехватило дыхание. Я не знала этого. Никогда не слышала. И теперь, чувствуя холод металла на коже, я вдруг ощутила, будто она здесь. Рядом. А потом Афина сделала шаг вперёд, держа в руках не кисти и не палетки — а маленький хрустальный флакон, внутри которого мерцала золотисто‑розовая пыльца. Афина: Это древнее средство наших мастериц — прошептала она, слегка наклоняя флакон. — Оно ложится не краской, а светом. И держится столько, сколько бьётся ваше сердце. Она вытряхнула щепотку пыльцы на ладонь, и та заиграла, словно живой огонь, переливаясь от тёплого персикового до глубокого янтарного. Афина подула на неё — и невесомое облако закружилось в воздухе, медленно оседая на моих веках. Не было ни прикосновений, ни жёстких движений — только лёгкое, едва уловимое касание магии. Пыльца ложилась сама, подчёркивая форму глаз, создавая плавные переходы: от нежного золота у внутреннего уголка до тёплого терракотового у внешнего. Ресницы будто впитали сияние — стали густыми, угольно‑чёрными, с тонким мерцанием, словно на них осели крошечные звёзды. Когда облако рассеялось, я посмотрела в зеркало — и замерла. Макияж не просто украшал: он будто рассказывал историю. В нём читались и рассвет над Вествью, и отблески кибертроновских огней, и тепло, которое я хотела нести своему народу. Я встала. Сделала шаг. Потом ещё один. Платье шелестело, накидка мягко ложилась на плечи, причёска держалась, не рассыпаясь. Я посмотрела на себя в зеркало — и едва узнала. Передо мной стояла не просто девушка, которая когда‑то бежала от проблем и пряталась от своей силы. Передо мной была королева. Будущая правительница двух миров — та, кому суждено вести за собой и народ Вествью, и гордых кибертроновцев, соединяя их судьбы в едином, великом пути. В чьих руках — не только власть, но и ответственность. Но в глубине глаз всё ещё пряталась та самая Кэтрин — немного испуганная, но упрямая. Та, которая не сдастся. Жасмин подошла ко мне и тихо произнесла: Жасмин: Вы прекрасны, Ваше Весочество. И вы готовы. Я глубоко вдохнула, расправила плечи — точно так, как учил Ксирон, — и кивнула: Кэтрин: Я готова. И тогда они открыли двери. За ними уже ждали: Этрид в парадном мундире, с лёгкой улыбкой, в которой читалась гордость; Ксирон, строгий и собранный, будто готовый в любой момент поправить малейшую неточность; и даже несколько гвардейцев, застывших в безупречном строю. Этрид протянул мне руку: Этрид: Пора. Я вложила свою ладонь в его, почувствовала, как его пальцы крепко, но бережно сомкнулись вокруг моих, и сделала первый шаг навстречу своему будущему. Путь к тронному залу тянулся бесконечно — хотя на самом деле мы шли не больше пяти минут. Каждый шаг отдавался в груди гулким эхом, будто само пространство проверяло, достойна ли я ступать по этим плитам. Шлейф тихо скользил следом, служанки шли чуть позади, не нарушая тишины, а Этрид — рядом, не касаясь, но давая почувствовать, что он здесь. Ксирон шёл впереди, безупречно прямой, и время от времени бросал короткий взгляд через плечо — не осуждающий, а проверяющий: держу ли осанку, не дрожат ли плечи. И я держала. Ради себя. Ради всех. Когда тяжёлые двери тронного зала начали медленно распахиваться, изнутри хлынул свет — яркий, торжественный, почти ослепляющий. В зале уже стоял гул голосов, который постепенно затихал, сменяясь благоговейной тишиной. Мы вошли. Впереди, у подножия трона, стоял Филл — помощник семьи, человек, который знал все наши привычки, все семейные шутки и все наши страхи. Он склонился в низком поклоне, а затем выпрямился и громко, чётко, так, чтобы слышали все, произнёс: Филл: Кэтрин Максимофф, готова ли ты принять эту корону, эту ответственность, этот путь? Готова ли служить во благо Вествью, став щитом для тех, кто доверил тебе свою судьбу? Готова ли сдержать слово, что твоя сила никогда не причинит зла людям, а станет опорой и защитой? Я посмотрела на него, потом на зал, на брата, на служанок, которые стояли у стены и едва сдерживали слёзы радости. В груди всё сжалось от тяжести этих вопросов — и от понимания, что на них нельзя ответить легко. Кэтрин: Готова — прошептала я, а потом громче, так, чтобы услышали даже в самых дальних рядах: — Я готова служить Вествью. Готова защищать тех, кто мне дорог. И клянусь: моя сила никогда не станет оружием против невинных. Филл бережно поднял корону — изящную, словно сплетённую из золотых крыльев, усыпанных бриллиантами и алыми камнями, похожими на застывшие капли огня. Он поднёс её к моим волосам, и на миг время будто замерло: все взгляды были прикованы к этому мгновению. Лёгким, почти трепетным движением он водрузил корону мне на голову — она легла точно, будто была создана лишь для меня, и в её гранях вспыхнули отблески света, словно подтверждая: теперь это моя судьба. Филл: Примите её как знак доверия и как напоминание о долге — тихо сказал он. Я глубоко вдохнула, подняла подбородок и кивнула: Кэтрин: Принимаю. Я повернулась к народу и подняла руки, прося тишины. И зал затих. Кэтрин: Когда‑то я была просто девочкой с Земли, — начала я, и голос мой звучал твёрже, чем я ожидала. — Меня звали Кэтрин, и у меня были приёмные родители — Джек и Джессика. Они не знали, кто я на самом деле, и я старалась быть просто хорошей дочерью. Старалась не показывать, что внутри меня — буря. По залу прокатился тихий шёпот, но я продолжала: Кэтрин: Мегатрон знал, кто я. Он искал способ надавить на меня, сломать мою волю. И он нашёл самое уязвимое место — мою семью. — Он выследил папу и маму, подкрался, как тень, и нанёс удар Я видела, как он ранил их — и этот миг до сих пор стоит у меня перед глазами, будто выжженный огнём. У меня был план: я хотела обмануть его, отвлечь, заставить поверить, что главная угроза — это я, а не они. Я верила, что смогу переиграть его… но у меня ничего не получилось. Его сила оказалась безжалостнее моей хитрости, а моя ошибка стоила мне самого дорогого. И теперь эта боль — не просто воспоминание. Это клятва: больше никто не пострадает из‑за меня. Голос дрогнул, и я на секунду закрыла глаза, чтобы не дать слезам пролиться. Кэтрин: Когда Мегатрон нашёл нашу базу на Земле, он ударил так сильно, что всё вокруг затряслось. Грохотали взрывы, рушились стены, пламя охватывало всё подряд — я даже не понимала, где я и что происходит. Всё смешалось в один страшный вихрь. И вот, когда казалось, что уже ничего не спасти, сквозь дым и обломки ко мне пробился Этрид. Он сразу подхватил меня и унёс тихое, спокойное место. Уложил меня, положил ладонь мне на грудь, он излечил меня своей магией. Я сделала паузу и посмотрела на Этрида. Он стоял чуть в стороне, прямой, собранный, и в его взгляде читалась та самая упрямая решимость, которая всегда вела его вперёд. Кэтрин: Сейчас вы можете бояться его — сказала я, глядя на зал, где в глазах многих читалось напряжение. — Вы помните его поступки, его решения, его битвы. Я не прошу забыть их. Но я прошу понять: он — часть моей семьи. Он тот, кто спас меня, когда никто другой не смог. И если в его сердце есть тьма, то пусть она станет напоминанием: даже в самой глубокой тьме может найтись искра, способная спасти жизнь. Прошу вас… дайте ему шанс быть не только тем, кем он был, но и тем, кем он может стать. Этрид сделал шаг вперёд, ближе ко мне, и в зале послышались тихие перешёптывания. Он не смотрел на людей — он смотрел на меня, будто проверяя, не сломалась ли я. А я смотрела на него и видела не грозного воина, а того мальчика, который готов меня поддержать в любую минуту. Кэтрин: Он спас меня — повторила я, уже тише, но с той же твёрдостью. — И я не позволю никому отнять у него право быть моим братом. Зал замер. А потом, медленно, один за другим, люди и кибертроновцы начали склонять головы — не в поклоне, но в знаке признания. Я снова подняла руки: Кэтрин: Мои друзья — Джун, агент Фоулер, Джек, Мико и Раф — были рядом, когда мир рушился. Мы спасали друг друга, смеялись, спорили и снова спасали. Мы были командой. А автоботы… Оптимус Прайм верил, что во мне есть свет, даже когда я сама в это не верила. И сегодня я клянусь: я буду защищать Вествью так же, как они защищали меня. Я буду учиться, ошибаться и снова вставать. И я сделаю всё, чтобы вы могли спать спокойно. *** А в это время далеко за пределами планеты, в глубинах космоса, шёл другой разговор. Оптимус Прайм стоял перед Советом Праймов — древними лидерами, чьи голоса звучали как раскаты грома. Альфа Трион: Ты прошёл через многое, Оптимус, — произнёс Альфа Трион, и его голос был подобен далёкому эху веков. — Ты спас Кибертрон и вернул принцессу в её родной дом. Мы благодарны тебе за твою верность, за твою жертву и за твою мудрость. И в награду за твои труды мы даруем тебе право вернуться в мир живых, туда, где ты нужен не только как воин, но и как наставник, как голос разума, как свет для тех, кто ищет путь. Оптимус склонил голову: Оптимус: Для меня нет большей чести, чем служить нашему народу. Но сегодня есть место, где моё присутствие важнее всего. Сегодня Кэтрин становится королевой. И я должен быть там. Альфа Трион чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на тёплую гордость: Альфа Трион: Тогда лети. Пусть твой путь будет прямым, а сердце — спокойным. Мы наблюдаем. Мы верим. *** И когда через несколько минут огромный корабль Автоботов вошёл в атмосферу Кибертрона, весь тронный зал замер. Люди и кибертроновцы смотрели в огромные витражные окна, где на фоне звёзд рос силуэт легендарного звездолёта. Кто‑то прошептал: ?: Это… это же… Кэтрин: Оптимус, — тихо сказала я, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу. Двери зала распахнулись, и в них появился он. Высокий, величественный, в сияющей броне, с глазами, в которых читалась и гордость, и нежность. Я остолбенела, не могла поверить, что Оптимус стоял здесь, передо мной. И только сейчас заметила, что он уменьшился до размеров человека — словно сбросил с себя тяжесть титанической формы, чтобы просто быть рядом, без грома и вспышек, без страха, что одним неловким движением он что‑то сломает. Но это не важно. Совсем не важно. Не веря своим глазам, я начала идти к нему, шаг за шагом, будто боялась, что если двинусь слишком резко — он растворится, как сон на рассвете. Люди и кибертроновцы расступались, давая мне дорогу, и в этой тишине, которая накрыла зал, слышался только тихий шорох моего шлейфа. Он не опускался на колено снова, не прятал взгляд. Он просто стоял и смотрел на меня — так, как умел только он: без осуждения, без спешки, будто весь мир мог подождать, пока мы скажем друг другу самое главное. Когда я подошла совсем близко, он чуть наклонил голову и тихо, так, чтобы слышала только я, произнёс: Оптимус: Ты стала такой, какой должна была стать, Кэтрин. Не сильнее, чем раньше — мудрее. И это куда важнее. Я хотела что‑то ответить, хотела сказать, как мне не хватало его уверенности, его спокойствия, его «мы справимся», но слова застряли в горле. Вместо этого я просто шагнула вперёд и уткнулась лбом ему в грудь. Он осторожно, будто боялся сломать что‑то хрупкое, обнял меня одной рукой, не крепко, но достаточно, чтобы я почувствовала: я не одна. Кэтрин: Я боялась, что не справлюсь— прошептала я, сжимая пальцами ткань его плаща. — Боялась, что подведу всех. Что корона окажется тяжелее, чем я думала. Оптимус чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения — только спокойная правда: Оптимус: Корона тяжела для всех, кто её носит по-настоящему. Не для тех, кто хочет власти, а для тех, кто берёт ответственность. А ты именно такая. Ты не искала этого пути, но ты не отвернулась от него. И этого уже достаточно, чтобы быть королевой. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь, копившаяся внутри неделями, наконец начинает утихать. Кэтрин: Спасибо, что ты здесь — сказала я, чуть улыбнувшись. — Даже если ты теперь… обычного роста. Уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке — такой редкой, такой настоящей. Оптимус: Иногда, чтобы услышать друг друга, не нужно возвышаться над миром. Достаточно просто стоять рядом. Я снова посмотрела в зал — на брата, который стоял у ступеней трона, на служанок, на лица людей и кибертроновцев, на которых теперь читалось не напряжение, а надежда. И поняла: я всё ещё та самая Кэтрин, что бегала по улицам Вествью и пряталась от своей силы. Но теперь у меня есть не только корона. У меня есть те, кто поможет её нести. Я выпрямилась, отступила на шаг от Оптимуса, но не выпустила его руку — просто держала, как держат спасательный трос. Потом подняла свободную руку, прося тишины, и, когда зал затих, сказала: Кэтрин: Сегодня я стала королевой. Но я не хочу править в одиночку. Я хочу, чтобы мы строили этот мир вместе — люди и кибертроновцы, воины и целители, те, кто ошибается, и те, кто помогает подняться. Пусть Вествью будет местом, где никто не остаётся один. Где каждый знает: если станет тяжело, рядом всегда найдётся рука, которая не даст упасть. Зал взорвался аплодисментами, криками, звоном мечей о щиты — но теперь в этом звуке не было страха. В нём была вера. А Оптимус тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал: Оптимус: Вот она. Настоящая королева. И я наконец поверила: да. Настоящая. Зал будто взорвался от криков — громких, искренних, идущих из самой глубины сердец: Люди и кибертроновцы: Слава Кэтрин Максимофф! Слава Кэтрин Максимофф! Слава Кэтрин Максимофф! Эхо подхватывало эти слова, разносило их под сводами, и казалось, даже витражи в окнах дрожали от силы этого голоса — единого, слитного, как биение одного огромного сердца. Я стояла, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а в груди поднимается что‑то тёплое и огромное, похожее на свет. Кэтрин: Спасибо вам — прошептала я, хотя меня вряд ли слышали. — Спасибо, что верите в меня. И, расправив плечи, чуть приподняв подбородок, я улыбнулась — широко, искренне, без притворства: Кэтрин: Сегодня наш праздник! Прошу всех в бальный зал — пусть этот день запомнится нам всем! И поток людей и кибертроновцев понёс нас вперёд, по широким коридорам, где факелы вспыхивали ярче, стоило нам приблизиться, а мозаичные полы будто сами подсказывали путь. Я шла, а ко мне то и дело подходили — кто‑то кланялся, кто‑то просто смотрел с такой гордостью, будто я была их дочерью, их сестрой, их надеждой. Рядом шагали автоботы, и я ловила себя на том, что всё время оборачиваюсь к ним, будто проверяя: правда ли они здесь, правда ли это не сон? Кэтрин: Оптимус, я всё время боюсь проснуться — тихо сказала я, когда мы свернули в боковой коридор, на мгновение чуть оторвавшись от основной толпы. Он чуть наклонил голову, но в его человеческом облике это выглядело почти как обычный жест понимания: Оптимус: Иногда самое настоящее — как раз то, что кажется сном. Арси шла рядом, лёгкая, собранная, с этой её фирменной полуулыбкой: Арси: Ты теперь королева, Кэтрин. Привыкай, что теперь все смотрят на тебя. Но мы всё ещё те же, кто прикрывал тебе спину. Бамблби: Даже в короне, ты все та же девочка, которая лезла в самое пекло. Я рассмеялась — впервые за день по‑настоящему, свободно, и этот смех, лёгкий и звонкий, будто стёр часть тяжести с плеч. По пути автоботы то и дело переглядывались, и в какой‑то момент Уиллджек не выдержал: Уиллджек: Слушай, Оптимус, мы все тут… ну, честно, до сих пор не можем поверить, что ты здесь. После всего, что было… Как ты выжил? Оптимус на секунду замолчал, и в этом молчании было столько, что даже воздух будто стал тяжелее. Оптимус: Это была не победа силы, а победа времени и терпения — наконец сказал он. — Были моменты, когда казалось, что тьма поглотит всё. Но Альфа Трион и другие Праймы удержали линию, не дали хаосу победить. Они дали мне шанс вернуться. И я не мог не прийти сюда. Не мог пропустить этот день. Ретчет хмыкнул, но в этом звуке слышалось облегчение: Ретчет: Ну, хоть кто‑то из нас не лезет в историю с «я просто задержался на пять минут». Балкхед хохотнул, и даже Ультра Магнус позволил себе едва заметную улыбку. А потом я вспомнила то, что всё время крутилось в голове, и не выдержала: Кэтрин: А как вы все… стали такого размера? Я имею в виду, вы же обычно… ну… огромные. Оптимус чуть приподнял бровь, будто удивляясь, что я только сейчас об этом спросила: Оптимус: На этот замок наложено особое заклинание. Оно позволяет кибертроновцам принимать более удобный для дворца размер. Это делается ради безопасности и комфорта — чтобы никто случайно не наступил, не задел, не разрушил. Но и также есть специальная комната для уедиенции с трансформером Нокаут фыркнул, поправляя воротник: Нокаут: И ради эстетики. Согласись, Кэтрин, в человеческом масштабе я выгляжу куда утончённее. Смоукскрин закатил глаза, но улыбнулся: Смоукскрин: Да он просто не хочет, чтобы люстра на него упала. Мы все рассмеялись, и даже напряжение, которое ещё витало в воздухе, растаяло, как дым. Бальный зал встретил нас светом, музыкой и ароматом, от которого у меня закружилась голова: пряные травы, свежая выпечка, мёд, фрукты… А для кибертроновцев уже стояли специальные резервуары с энергоном, мерцающим мягким голубоватым светом. Столы ломились от угощений: для людей — горячие блюда, пироги, салаты, фрукты; для автоботов — энергетические кубы и жидкости в изящных сосудах. Кто‑то сразу потянулся к еде, кто‑то — к танцплощадке, где музыканты уже настраивали инструменты. Мы с автоботами и Этридом подошли к главному столу — для королевской семьи и почётных гостей. Он стоял чуть выше остального зала, на небольшом возвышении, и с него открывался вид на всё торжество. Когда мы сели, я поймала себя на том, что улыбаюсь почти не переставая. Внутри было непривычно легко — будто все страхи, все сомнения, все «а вдруг я не справлюсь» вдруг нашли своё место и перестали кричать. Я была среди своих. И этого было достаточно. Мы говорили обо всём сразу: о старых миссиях, о том, как изменился Вествью, о том, что будет дальше. Ретчет ворчал, что в замке слишком много ковров («Пыль, Кэтрин, пыль повсюду!»), а Балкхед уверял, что ковры нужны, чтобы смягчать шаги, «особенно если кто‑то случайно споткнётся о собственную ногу». Арси рассказывала о новых патрулях, а Уиллджек шутил так, что даже Ультра Магнус пару раз хмыкнул. Этрид сидел рядом, спокойный, внимательный, и время от времени ловил мой взгляд и чуть кивал — мол, всё хорошо, ты на своём месте. После трапезы я вдруг почувствовала, что не хочу сидеть на возвышении, будто отделяясь от всех. Мне хотелось быть ближе, услышать обычные голоса, почувствовать, что я не только королева, но и просто Кэтрин. Я встала, поправила платье и, не дожидаясь разрешения или сопровождения, спустилась по ступеням прямо в толпу. Меня тут же окружили — не с поклонами, не с речами, а по‑простому, по‑человечески. ?: Ваше Величество, а правда, что вы сражались с десептиконами в одиночку? — спросил мальчишка лет двенадцати, глядя на меня с таким восторгом, что я невольно улыбнулась. Кэтрин: Не совсем в одиночку — ответила я, присев на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Со мной всегда были друзья. А друзья — это как щит, который не сломается. Женщина постарше, в простом, но аккуратном платье, тихо сказала: ?: Мы боялись, что с возвращением королевской власти всё станет по‑старому… что нас перестанут слышать. Я посмотрела ей прямо в глаза: Кэтрин: Я не хочу, чтобы меня боялись. Я хочу, чтобы мне доверяли. Если у вас есть что сказать — скажите. Если нужна помощь — попросите. Я здесь не для того, чтобы стоять высоко. Я здесь, чтобы помогать. Она чуть склонила голову, и в её глазах блеснули слёзы, но это были слёзы облегчения. Чуть позже ко мне начали подходить молодые люди — из богатых семей, с безупречными манерами и уверенными улыбками. Каждый из них кланялся, говорил что‑то вежливое, а потом осторожно спрашивал: ?: Ваше Величество, позволите ли вы пригласить вас на танец? Я улыбалась, благодарила, но внутри всё сжималось: я не умела танцевать так, как это делали здесь, в этом зале, под эту музыку. Боялась оступиться, упасть, опозориться. Кэтрин: Простите, я… я не очень хорошо танцую, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щёки. Они вежливо улыбались, кланялись ещё раз и отходили, но я видела в их взглядах лёгкое разочарование. И тут, словно почувствовав моё смятение, рядом возник Этрид. Он подошёл спокойно, уверенно, и его присутствие будто сразу изменило воздух вокруг. Этрид: Она будет танцевать со мной, — спокойно, но твёрдо сказал он, глядя не на парней, а поверх их голов, так, что спорить никому не пришло в голову. Парни тут же поклонились, пробормотали извинения и разошлись, будто их и не было. Этрид протянул мне руку: Этрид: Не бойся. Ты не должна быть идеальной. Просто иди за мной. Музыка как раз сменилась на плавную, тягучую мелодию, и он вывел меня на центр зала. Со стороны это, наверное, выглядело очень красиво: королева в платье, переливающемся, как закат, и её брат, строгий, собранный, но с такой нежностью в глазах, будто она была самым хрупким и самым ценным, что есть в мире. Кэтрин: Я не умею так танцевать— шёпотом призналась я, когда он повёл меня в первом движении, и я чудом не наступила ему на ногу. Этрид: Тогда не танцуй. Просто позволь мне вести. А ты просто будь собой. И я перестала думать о шагах, о ритме, о том, правильно ли я делаю. Я просто доверилась ему. Танец закончился под аплодисменты, тихие, уважительные, но искренние. Кто‑то даже выкрикнул: «Слава королеве!» — и зал подхватил. Я стояла, слегка запыхавшись, но счастливая, и смотрела на брата. Кэтрин: Спасибо — сказала я тихо. Этрид: Всегда — просто ответил он. И в этот момент я поняла: корона — это не только тяжесть. Это ещё и свет, который ты можешь дарить другим. И сегодня я хотела дарить его всем. Я помню, как в самом конце вечера, когда огни в зале стали гореть мягче, а голоса — тише, я подошла к автоботам. Стояла перед ними и вдруг почувствовала, как сильно дрожат пальцы — но не от страха, а от того, сколько всего хотелось сказать, и как не хватало слов, чтобы вместить всю эту благодарность. Кэтрин: Я знаю, что вы не любите долгих прощаний — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и улыбнулась каждому по очереди: Оптимусу, Арси, Бамблби, Рэтчету, всем остальным. — Но я всё равно хочу сказать спасибо. За всё. За то, что не дали мне потеряться. За то, что верили, даже когда я сама в себя не верила. Оптимус чуть склонил голову, и в его взгляде было столько спокойствия, что мне сразу стало легче: Оптимус: Это мы должны благодарить тебя, Кэтрин. Ты показала нам, что даже в самой тёмной войне можно сохранить свет. А теперь тебе нужно отдохнуть. День был долгим. Арси подмигнула, как умела только она — так, что сразу хотелось улыбнуться в ответ: Арси: А завтра мы придумаем, как сделать так, чтобы ты не стояла всё время на виду. Ну, хотя бы иногда. Бамблби посмотрел на меня своими большими глазами, будто хотел сказать что-то очень важное, и вдруг тихо, но твёрдо произнёс: Бамблби: Ты всё та же Кэтрин. Просто теперь с короной. И это ничего не меняет. Я рассмеялась — и в этом смехе не было ни капли напряжения, только тепло. На мгновение я снова стала той девчонкой с Земли, которая вечно хотела помочь другим и просто оставаться рядом, даже если от неё ничего особенного и не ждали. Кэтрин: До завтра — прошептала я, а потом отступила, позволяя себе просто уйти. По коридорам меня провожали служанки. Атанасия шла рядом со мной, чуть подавшись вперёд, будто хотела в любой момент подхватить, если я вдруг пошатнусь. Атанасия: Ваше Величество, вы не слишком устали? — тихо спросила она, оборачиваясь через плечо. Афина чуть наклонила голову, глядя на меня с такой заботой, будто я всё ещё была той самой девочкой, которую нужно оберегать: Афина: Корона не давит? Если хотите, мы можем снять её прямо здесь, никто не осудит. Диана мягко улыбнулась: Диана: Сегодня вы столько раз говорили с людьми… Наверное, голос уже устал. Хотите, я приготовлю вам тёплый отвар? Он помогает после долгих речей. Сзади, почти вплотную, шла Жасмин — она тихо придерживала тяжёлый край мантии, чтобы он не цеплялся за ступени и не мешал мне идти. Её движения были едва заметными, но именно эта незаметная забота почему-то согревала больше всего. Юкиджи, которая почти всё время молчала, теперь тихо сказала: Юкиджи: Главное, что вы улыбались сегодня. Это было самое красивое, что я видела за много лет. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и тихое. Кэтрин: Всё хорошо — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя голос и правда немного охрип. — Просто… я очень счастлива Когда мы вошли в мои покои, мягкий свет ламп лёг на стены, и комната будто выдохнула, встречая меня. Служанки помогли снять тяжёлую мантию, расстегнуть застёжки платья, накинуть лёгкий халат. Афина тихо расплела косу, а Диана уже держала наготове чашку тёплого чая. Но я уже едва держалась на ногах. Я опустилась на кровать, чувствуя, как тело наконец отпускает напряжение дня, и закрыла глаза. Сон накрыл меня мгновенно, без сновидений, чистый и глубокий, как тишина после грозы. И последнее, о чём я успела подумать, прежде чем провалиться в темноту: сегодня я не просто выжила. Сегодня я стала собой — настоящей, нужной, своей для целого мира. *** Утро пришло тихо, почти незаметно — будто само старалось не потревожить меня. Сквозь полупрозрачные шторы лился мягкий свет, окрашивая комнату в золотисто‑персиковые тона. Я лежала, не открывая глаз, и какое‑то мгновение вообще не могла вспомнить, где я и что со мной. Потом нахлынуло всё сразу: коронация, зал, полный людей и автоботов, лица тех, кто верил в меня… и эта невероятная усталость, которая теперь сменилась чем‑то другим — лёгкой, тёплой уверенностью. Юкиджи: Ваше Величество, вы проснулись? — тихо, почти шёпотом, спросила Юкиджи, будто боялась спугнуть этот хрупкий покой. Я приоткрыла глаза и увидела, что служанки уже здесь: Афина аккуратно складывала мой вчерашний наряд, Диана расставляла на подносе свежие фрукты и чашку тёплого чая, Атанасия приоткрыла шторы, впуская в комнату больше света, а Жасмин стояла у двери, готовая выполнить любое поручение. Кэтрин: Доброе утро — пробормотала я, садясь и потягиваясь. — Или уже день? Атанасия улыбнулась: Атанасия: Почти полдень. Мы не стали будить вас раньше. Вы заслужили этот отдых. Диана поставила поднос на столик рядом с кроватью: Диана: Вот, выпейте сначала это. Чай с мятой и мёдом — он помогает собраться с мыслями. Я взяла чашку, вдохнула аромат — и вдруг почувствовала, как внутри всё потихоньку выравнивается, будто после бури наконец наступает штиль. Кэтрин: Спасибо вам — сказала я, глядя на каждую из них по очереди. — За вчерашнее. За то, что были рядом. За то, что заботились обо мне. Жасмин чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло что‑то очень тёплое: Жасмин: Это наша работа… но ещё и наш долг — служить вам. Афина тихо добавила: Афина: Вы не просто королева. Вы — та, кто не отводит взгляд, когда другим страшно. И это самое важное. Я улыбнулась, чувствуя, как от этих простых слов становится легче дышать. После завтрака служанки помогли мне надеть простое, но изящное платье — не парадное, не для приёмов, а такое, в котором можно было спокойно пройти по коридорам, заглянуть в кухню, поговорить с людьми, не напоминая им каждую секунду о короне. Когда я вышла в коридор, тишина дворца уже не казалась мне чужой. Теперь она была наполнена жизнью: где‑то звенели чашки, где‑то тихо переговаривались стражники, где‑то смеялись дети, которых пустили посмотреть на праздничные гирлянды, ещё не снятые со стен. Не успела я пройти и нескольких шагов, как из боковой галереи вышел Этрид. Он был в простой одежде, без парадных знаков, но в его осанке всё равно чувствовалась та самая спокойная сила, которая всегда меня успокаивала. Этрид: Ну что, королева — усмехнулся он, подходя ближе и слегка склонив голову в шутливом поклоне. — Готова к первому дню после коронации? Говорят, теперь тебе придётся подписывать стопки бумаг, выслушивать жалобы и решать, какого цвета должны быть шторы в тронном зале. Я фыркнула, закатив глаза: Кэтрин: Надеюсь, хотя бы про шторы ты пошутил. Он рассмеялся и положил руку мне на плечо: Этрид: Не совсем. Но я помогу. Как и всегда. Этрид мягко кивнул служанкам: Этрид: Можете идти. Спасибо за заботу. Они склонились в почтительном поклоне, и тихо разошлись по своим делам. Я чуть поёжилась от внезапной тишины, но тут же почувствовала, как рядом спокойно и уверенно стоит Этрид. Этрид: Пойдём — сказал он, чуть улыбнувшись. — Покажу твой кабинет. Его обустроили ещё до коронации. Там всё готово для твоей работы. Кабинет оказался светлым, с высокими окнами и тяжёлыми шторами цвета зелени, как мята. На массивном столе из дуба лежала стопка бумаг — не пугающе огромная, но вполне серьёзная. Этрид: Не пугайся — тихо сказал Этрид, заметив мой взгляд. — Это просто первые шаги. Ничего сверхсложного. Он подошёл к столу и начал раскладывать документы, коротко поясняя: Этрид: Вот запрос от начальника городской стражи: просит выделить ещё десять человек на ночные патрули — в последнее время на окраинах стали замечать подозрительных незнакомцев. — Это письмо от главного пекаря: он хочет поставить ещё одну печь, чтобы успевать печь хлеб для всех, но боится, что старая крыша не выдержит нагрузки. Спрашивает, можно ли укрепить перекрытия за счёт городской казны. — А это — просьба от смотрителя приюта для животных: им не хватает корма и тёплых подстилок, потому что в этом месяце пришло вдвое больше питомцев. — И ещё вот это: список мелких ремонтных работ по дворцу — протекающие трубы, скрипучие двери, разбитые плитки. Ничего срочного, но если не сделать сейчас, потом станет хуже. Я слушала, стараясь удержать в голове каждую строчку. Это и правда не было чем‑то непосильным — скорее, чередой маленьких, но важных дел, за каждым из которых стояли чьи‑то надежды. Мы с Этридом принялись разбирать бумаги. Он показывал, как лучше отвечать: где можно сразу дать добро, где стоит запросить дополнительные сведения, а где — собрать совет и послушать разные мнения. Объяснял, что даже самое простое «да» или «нет» — это обещание, и его нужно держать. Два часа пролетели незаметно. Когда мы закончили с документами, я почувствовала странную смесь усталости и удовлетворения — будто впервые по‑настоящему взялась за дело, которое мне доверили. В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появился Филл. Он — был правой рукой семьи Максимофф, человеком, который знал дворец, город и все их тайны лучше любого архивариуса. Филл склонил голову в уважительном полупоклоне: Филл: Ваше Величество, время приёма граждан уже началось. Люди ждут в тронном зале. Я кивнула: Кэтрин: Я готова. Хочу слышать их сама. С самого первого дня. Филл сдержанно кивнул: Филл: Завтра, начинается ваше обучение. То, что необходимо знать королеве. Будет и учитель по магии. Я нахмурилась, невольно подавшись вперёд: Кэтрин: Учитель по магии? Зачем? Я и так умею колдовать. В бою это всегда срабатывало. Тут подал голос Этрид — спокойно, но твёрдо: Этрид: Именно в бою. А магия — это не только про то, чтобы швырнуть искру и сбить врага с ног. Учитель нужен, чтобы ты поняла, для чего вообще нужна магия, как ей лучше управлять, чтобы не сжечь то, что хочешь защитить. Чтобы выучить основы: как энергия течёт, как она отзывается на твои намерения, как не неожиданно навредить людям, пытаясь им помочь. Ты сильна, Кэтрин, но сила без понимания — это риск. А королева не может рисковать теми, кого должна беречь. Я хотела возразить, сказать, что сейчас совсем не до уроков магии, но посмотрела на их лица — на спокойную уверенность Этрида, на собранность Филла — и лишь тихо выдохнула: Кэтрин: Ладно. Если ты считаешь, что это важно… я попробую. Филл снова кивнул, без лишних эмоций, но в этом кивке чувствовалась поддержка: Филл: Хорошо. Завтра в девять утра первый урок. Я всё подготовлю. Тронный зал встретил нас сдержанным шёпотом и тихим шуршанием одежды. Люди стояли небольшими группами, кто‑то нервно теребил край плаща, кто‑то перешёптывался с соседом. Я села на трон, чувствуя, как под ладонями чуть шероховатая поверхность камня будто придаёт уверенности. Этрид встал по правую руку, Филл — чуть позади, спокойный и собранный. Первой подошла пожилая женщина, державшая в руках аккуратно сложенный лоскут ткани: ?: Простите, что беспокою… Я вяжу тёплые носки и шарфы для сирот и больных. Пряжи почти не осталось, а купить новую мне не по карману. Если можно, хоть немного пряжи из городских запасов… Кэтрин: Вы делаете очень важное дело — тихо сказала я. — Пряжу вам выделят. И если хотите, мы можем попросить гильдию прядильщиков помочь вам с работой — чтобы это стало не только помощью, но и небольшим заработком. Женщина склонила голову, и в её глазах блеснули слёзы благодарности: ?:Спасибо, Ваше Величество. Вы даже не представляете, как это поможет. Вторым был молодой парень, явно из портовых рабочих: ?: Простите… У меня сестра болеет, а лекарь берёт столько, что нам не потянуть. Говорят, во дворце есть запасы трав, которые помогают при лихорадке. Нельзя ли… хоть немного, чтобы хватило на пару дней? Я посмотрела на Филла, и он едва заметно кивнул, подтверждая, что такие запасы действительно есть. Кэтрин: Сегодня же вам принесут нужные травы и инструкцию, как их заваривать — твёрдо сказала я. — А если болезнь не отступит, пусть лекарь осмотрит сестру бесплатно — я сама об этом позабочусь. Третьей подошла девушка с корзинкой свежих яблок: ?: Я продаю фрукты у рынка. Но стражники стали требовать с меня плату за место, хотя раньше этого не было. А у меня мама больна, и каждая монета на счету… Кэтрин: Я немедленно разберусь, почему так вышло — пообещала я. — Пока пусть никто не берёт с вас плату. А Филл проследит, чтобы вам выделили хорошее место, где яблоки будут лучше видно и быстрее раскупаться. Последним был мальчик лет двенадцати, который стоял, переминаясь с ноги на ногу, и сжимал в руке смятый клочок бумаги: ?: Простите… Я хотел спросить… Можно ли мне иногда помогать в конюшне? Мне не нужны деньги, просто… я люблю лошадей, и хочу быть полезным. Я улыбнулась: Кэтрин: Можно. Поговори с главным конюхом — я ему напишу записку. Если будешь стараться, он научит тебя всему, что знает сам. Мальчик просиял, будто я подарила ему не разрешение, а целый мир: ?: Спасибо, Ваше Величество! Я не подведу! После них потянулся ещё поток людей. Я сидела на троне ещё полтора часа, слушала их просьбы, иногда задавала уточняющие вопросы, просила Филла или Этрида записать важные детали. Кто‑то просил починить крышу, кто‑то — помочь перевезти вещи, кто‑то просто хотел сказать, что рад, что во дворце теперь снова есть королева, которая слышит. Когда последний посетитель ушёл, я опустила плечи, чувствуя, как уходит напряжение, и глубоко вздохнула. Этрид чуть наклонился ко мне и тихо сказал: Этрид: Ты сегодня сделала много маленьких, но очень правильных дел. Иногда именно они важнее больших указов. Филл добавил, спокойно и уверенно: Филл: Завтра будет новый день и новые просьбы. Но теперь у вас есть система: слушать, проверять, решать. И мы будем рядом, чтобы помочь. Я улыбнулась им обоим — устало, но искренне: Кэтрин: Спасибо. Сегодня я впервые почувствовала, что действительно стою на своём месте. И, глядя на их спокойные, надёжные лица, я поняла: первый день правления оказался не испытанием, а началом чего‑то настоящего. *** Утро началось не с громких приказов и не с тяжёлых решений, а с тихого, почти домашнего ритуала. В спальню бесшумно вошли служанки — Афина, Диана, Атанасия и Жасмин. Они двигались так слаженно, будто танцевали: Афина расправила складки на парадном платье, Диана закрепила брошь у ворота, Атанасия поправила локоны, а Жасмин тихо спросила: Жасмин: Ваше Величество, оставить волосы распущенными или собрать в причёску, чтобы не мешали на уроках? Я на мгновение задумалась. Хотелось чего‑то простого, но достойного. Кэтрин: Пусть останутся лёгкими волнами — ответила я. — Не хочу чувствовать, будто меня заковали даже в причёску. Афина улыбнулась: Афина: Так и правда лучше. Вы выглядите… как королева, которая собирается не на парад, а на работу. И я вдруг поняла — это именно то, что мне нужно. Не маска величия, а готовность учиться. Первый урок был Ксирона — строгого, но удивительно терпеливого учителя этикета. Его кабинет был обставлен с той сдержанной роскошью, которая сразу давала понять: здесь ценят не блеск, а точность. На столе лежали тонкие карточки с правилами, а рядом — маленький серебряный колокольчик, которым Ксирон изредка звякал, привлекая внимание. Он встретил меня лёгким поклоном: Ксирон: Ваше Величество. Сегодня мы продолжим работать над осанкой и базовыми нормами поведения на официальных приёмах. Осанка — это не только красота, это язык тела, который говорит о вашей уверенности. Мы встали перед высоким зеркалом в полный рост. Ксирон мягко, но твёрдо поправил мои плечи: Ксирон: Не тяните шею вверх, будто хотите стать выше. Держите её ровно, словно на ней покоится невидимая корона. Да, вот так. Теперь представьте, что вы не просто стоите, а держите пространство вокруг себя. Я старалась. Сначала казалось, что это невозможно — стоять так долго, не напрягаясь, но постепенно мышцы привыкли, и осанка стала ощущаться не как усилие, а как естественность. Потом мы перешли к столовому этикету. На столе стояли два прибора — вилка и нож. Ксирон взял их и показал: Ксирон: Вилка — в левой руке, нож — в правой. Держите их не слишком крепко, но и не так, будто боитесь уронить. Ваша задача — не разрезать еду с яростью, а делать это с достоинством. Я повторила его движения, чувствуя себя неловко, словно ребёнок, который впервые берёт ложку. Кэтрин: Простите — пробормотала я, — это кажется таким простым, а у меня всё равно выходит неуклюже. Ксирон чуть склонил голову: Ксирон: Неуклюжесть — это когда вы делаете что‑то, не задумываясь. А вы стараетесь. Это уже достоинство. Попробуйте ещё раз. Медленно. Представьте, что каждый ваш жест — это обещание: «Я здесь, я слушаю, я уважаю тех, кто рядом». Я попробовала снова. И на этот раз вилка и нож легли в руки чуть увереннее. *** Следующим уроком была история. Когда я вошла в кабинет, женщина у окна обернулась и склонила голову в почтительном, но тёплом поклоне. Лира: Ваше Величество, рада приветствовать вас. Меня зовут Лира. Я буду рассказывать вам об истории нашего королевства — и о том, как прошлое помогает понимать настоящее. Её кабинет был похож на маленькую библиотеку: полки до потолка, свитки, карты, стеклянные колбы с засушенными травами — будто каждая вещь хранила свою историю. Лира начала с самого главного: Лира: Чтобы управлять королевством, нужно понимать, как оно устроено не только сейчас, но и вчера, и сто лет назад. Внутренняя политика — это то, что происходит внутри: законы, налоги, отношения между сословиями. Внешняя — то, как мы смотримся за пределами наших границ: союзы, конфликты, торговля. Она развернула большую карту и стала показывать: Лира: Вот здесь у нас союз с горными кланами — они дают нам руду, а мы им — защиту. А вот здесь — напряжённость с прибрежными городами: они хотят больше автономии, и это нормально. Хороший правитель не подавляет, а ищет баланс. Я слушала, затаив дыхание, и старательно записывала каждое слово. Когда Лира заметила это, она улыбнулась: Лира: Приятно видеть, что вы не полагаетесь только на память. Записи помогают не только помнить, но и думать. Кэтрин: Я хочу всё понять — призналась я. — Не просто знать факты, а видеть, как они складываются в одну картину. Лира кивнула: Лира: Тогда давайте разберём один пример. Представьте, что вы хотите снизить налоги для ремесленников. Это хорошо для них, но казна станет меньше. Как вы компенсируете это? Через торговлю? Через новые пошлины? Или через сокращение расходов? Мы обсуждали это почти час, и к концу я уже не просто записывала, а задавала вопросы, пыталась строить свои варианты решений. *** После истории был урок письма и кибертронского языка. В кабинете с низкими столиками и аккуратными стопками восковых табличек меня уже ждала женщина с внимательными, живыми глазами. Она поднялась и поклонилась чуть ниже, чем требовали формальности, будто хотела показать не только уважение, но и искреннюю готовность помочь. Селена: Ваше Величество, я Селена, ваш учитель кибертронского языка. Рада, что вы решили его изучать. Это непростой язык, но в нём есть своя красота. Кэтрин: Спасибо, что будете меня учить — ответила я, чувствуя лёгкое волнение. — Честно говоря, символы кажутся мне очень сложными. Селена мягко улыбнулась: Селена Они и правда непростые. Но если смотреть на них не как на задачу, а как на узор, они начинают раскрываться. Начнём с алфавита. Символы казались сложными, угловатыми, но в них чувствовалась какая‑то внутренняя логика. Селена показывала, как выводить каждую линию: Селена: Этот знак означает «сила», но не грубую, а направленную. А этот — «путь». Вместе они могут означать «путь силы» или «сила на пути» — зависит от того, как вы их соедините. Я старательно повторяла за ней, выводя символы на бумаге. Сначала они получались кривыми, но к середине урока стали ровнее. Селена наклонилась ближе, рассматривая мою работу: Селена: Очень неплохо. Вы не просто копируете, вы пытаетесь понять форму. Это самое важное. Кэтрин: Спасибо — выдохнула я. — А можно попробовать сказать что‑нибудь? Селена улыбнулась: Селена: Конечно. Попробуйте: «Я учусь». На кибертронском это звучит как «Кал‑вен ори». Я повторила, сначала неуверенно, потом чётче: Кэтрин: Кал‑вен ори. Селена кивнула: Селена: Отлично. А теперь: «Мне интересно». «Зен‑тар мори». Кэтрин: Зен‑тар мори — повторила я, и вдруг почувствовала, как эти незнакомые звуки складываются во что‑то родное. — Знаете, это как будто я открываю дверь в другой мир. Селена мягко рассмеялась: Селена: Именно так. Язык — это дверь. И чем больше дверей вы откроете, тем шире станет ваш взгляд. *** Последним уроком была магия. В просторной комнате с высокими окнами меня ждал мужчина в тёмно‑серой мантии. Он поклонился без излишней торжественности, сдержанно и уважительно. Тариус: Ваше Величество, меня зовут мастер Тариус. Я буду знакомить вас с основами магии. Кэтрин: Рада познакомиться, мастер Тариус — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё слегка дрожало. — Честно говоря, я привыкла использовать магию совсем по‑другому. Тариус едва заметно кивнул: Тариус: Это нормально. Сегодня мы не будем делать ничего сложного. Просто попробуем почувствовать, как устроена энергия. Он расставил на столе небольшие кристаллы и продолжил: Тариус: Магия — это не вспышка и не крик. Это течение. Представьте реку: она может быть тихой, может бурлить, но она всегда движется. Магия — такое же движение энергии. Он взял один кристалл и положил его мне в ладонь: Тариус: Почувствуйте его. Не пытайтесь заставить его светиться. Просто будьте рядом. Энергия откликается на присутствие, а не на давление. Я закрыла глаза и постаралась сделать то, что он сказал. Сначала чувствовала только прохладу камня и лёгкое покалывание в пальцах. Потом — будто что‑то внутри кристалла шевельнулось, отозвалось. Тариус тихо сказал: Тариус: Хорошо. Теперь представьте, что эта энергия — не враг и не инструмент, а собеседник. Скажите ей: «Я здесь. Покажи мне себя». Я прошептала это про себя, и вдруг кристалл мягко засветился, не ярко, а ровно, как лунный свет. Мои глаза распахнулись: Кэтрин: Он светится! Но я ничего не делала! Тариус едва заметно улыбнулся: Тариус: Вы сделали самое главное. Вы перестали бороться и начали слушать. Это и есть первый закон магии: уважение. Без него любая сила становится опасной. Я смотрела на светящийся кристалл, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Кэтрин: А что дальше? — спросила я. Тариус: Дальше — сказал Тариус, — мы будем учиться различать оттенки этой энергии. Но сегодня достаточно. Вы сделали важный шаг. *** Когда уроки закончились, я вернулась в свои покои, уставшая, но не опустошённая, а наполненная. Служанки помогли снять тяжёлые броши и распустить волосы. Афина заметила: Афина: Вы сегодня многому научились. Я улыбнулась: Кэтрин: Да. И самое странное — я наконец‑то поняла, что быть королевой — это не знать всё сразу. Это каждый день становиться чуть мудрее, чем вчера. Жасмин чуть склонила голову: Жасмин: И это, Ваше Величество, самое ценное, что может быть у правителя. Я села у окна, глядя, как солнце садится за крыши города, и подумала: впереди ещё столько уроков, столько дверей, которые предстоит открыть. Но сегодня я сделала первый шаг — и он был правильным. *** Прошло уже полгода с момента моей коронации. Полгода, которые пронеслись одновременно и как один длинный, напряжённый день, и как целая жизнь. Каждый день я училась, разбиралась в бумагах, выслушивала советников, спорила, если чувствовала, что они неправы, и снова училась. А ещё — принимала и отменяла законы. Одним из первых, что я вычеркнула из свода правил Вествью, стал старый, унизительный закон о «Алой ведьме как инструменте королевства». Он гласил, что ведьма обязана служить на благо Вествью и не имеет права на собственный выбор. Для меня это звучало как приговор, как попытка превратить магию и саму личность в расходный материал. Я отменила его не с пафосом, а тихо, поставив подпись и глядя, как чернила впитываются в пергамент. И в тот момент почувствовала, что делаю что‑то по‑настоящему своё. Вместо него я приняла несколько новых законов — простых, но, как мне казалось, справедливых. Первый — о защите магически одарённых: теперь никто не мог принудить человека использовать силу против его воли, а детям с даром полагался наставник, который помогал бы им учиться без страха. Второй — о прозрачности городской казны: каждый крупный расход должен был быть опубликован и объяснён, чтобы люди знали, куда идут их налоги. И третий — о праве на жалобу: любой житель Вествью мог прийти во дворец и быть услышанным, а не просто оставить бумагу в ящике, где она могла затеряться. Учёбу я смогла закончить за эти полгода. Лира, Селена, Тариус, Ксирон — все они провожали меня с лёгкой грустью, будто отпускали ученика, который наконец‑то готов идти дальше сам. Они хвалили меня, говорили, что я — дочь своих родителей, и в этих словах было столько тепла и уважения, что у меня сжималось сердце. Я гордилась этим. Не тем, что стала королевой, а тем, что смогла оправдать их доверие и труд. Брат помогал мне разбираться в старых семейных архивах и находить прецеденты, когда нужно было обосновать новое решение. Филл, как правая рука семьи Максимофф, держал в голове тысячу мелочей: кто с кем в ссоре, у кого какие интересы, где может вспыхнуть недовольство ещё до того, как оно станет бунтом. А автоботы — были той опорой, без которой я бы просто сломалась от усталости. Оптимус не раз говорил со мной о долге и ответственности, и его спокойные, твёрдые слова помогали мне держаться, когда хотелось всё бросить. Я была благодарна им всем. Каждый день, подписывая очередной указ или выслушивая очередную жалобу, я помнила, что делаю это не в одиночку. Всё было хорошо. По крайней мере, мне так казалось. Я привыкла к ритму дворцовой жизни, к тяжести короны, которая уже не чувствовалась чужеродной, к тому, как каждый мой шаг теперь — это не просто движение, а решение, за которым стоят судьбы людей. Мы столько всего наладили, столько несправедливости исправили… и мне хотелось верить, что самое трудное уже позади. Но в тот день я проснулась с тревогой в сердце. Она не была похожа на привычное волнение перед важным заседанием или на лёгкое беспокойство из‑за недописанного указа. Это было что‑то другое — тяжёлое, липкое, будто воздух в комнате стал гуще. Я лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в тишину, и пыталась убедить себя, что это просто усталость, дурной сон. Афина: Ваше Величество, пора вставать — тихо сказала Афина, осторожно приоткрывая тяжёлые шторы. Лучи солнца легли на пол золотистыми полосами, и от этого контраст с моим настроением стал ещё резче: вокруг всё было светлым и обычным, а внутри — темно и тревожно Служанки привычно закружились вокруг: принесли тёплую воду, платье, расчёски. Я механически кивала на их вопросы, отвечала «да» или «нет», но мысли метались, не находя опоры. И тут в дверь резко, нетерпеливо постучали — не так, как стучат слуги, ожидая разрешения, а так, будто за этой дверью решалась чья‑то жизнь. Кэтрин: Войдите — голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала. Дверь распахнулась, и на пороге появился Филл. Он был запыхавшимся, волосы растрепались, будто он бежал через весь дворец, а в глазах читался такой испуг, какого я у него никогда не видела. Обычно он умел скрывать эмоции за непроницаемой маской собранности, но сейчас эта маска треснула. Кэтрин: Филл, что случилось? — я встала, забыв про халат, про то, что ещё не одета. — Ты меня пугаешь. Он сглотнул, словно слова застревали в горле, и наконец выдохнул: Филл: Его высочество Этрид… пропал. Его нет нигде. Ни в казармах, ни на патруле, ни в оружейной, ни у себя. Мы проверили все места, где он мог быть. Никто его не видел с прошлой ночи. Слова падали, как камни, разбивая ту хрупкую уверенность, на которой я держалась все эти полгода. Кэтрин: Нет — прошептала я, качая головой. — Этого не может быть. У нас всё было хорошо… Мы вчера вечером говорили про новые маршруты патрулей, он шутил, что я слишком строго слежу за бюджетом, и… и он просто ушёл к себе. Он всегда возвращается. Он не мог просто исчезнуть. Я не слушала, что ещё говорил Филл. Ноги сами понесли меня по коридорам — мимо удивлённо застывших слуг, мимо стражников, которые пытались что‑то спросить, но я лишь махала рукой, не в силах выговорить ни слова. Я бежала в комнату Этрида прямо в пижаме, не чувствуя холода мраморного пола под босыми ногами. В комнате было тихо. Слишком тихо. Кровать была аккуратно заправлена — он никогда не заправлял её сам, значит, это сделали слуги. На столе лежали его заметки, карта с пометками, маленький металлический жетон, который он всегда носил с собой и который сейчас отсутствовал. Я металась по комнате, заглядывала за шкафы, будто надеялась, что это какая‑то нелепая шутка, что он сейчас выглянет и скажет: «Прости, я просто хотел тебя напугать». Но комната была пуста. И вдруг я заметила на столе сложенный лист бумаги. Мой взгляд зацепился за него, как за последнюю соломинку. Дрожащими руками я схватила записку и развернула её. «Кэтрин, прости меня, что ухожу вот так, без прощания. Я не хочу причинить никому вреда и боли — особенно тебе. Ты столько всего выстроила, столько добра вернула в Вествью, и я не могу допустить, чтобы из‑за меня всё это рухнуло>> И тогда что‑то во мне сломалось и одновременно собралось заново в нечто твёрдое, неумолимое. Я подняла голову, и в этот момент мои глаза вспыхнули алым — не от магии, которую я призывала, а от чистого, обжигающего гнева и боли. Кэтрин: Объявить розыск Этрида! — мой голос прогремел по комнате, отражаясь от стен. — Поднять всех: стражу, разведчиков, автоботов. Пусть прочешут каждый переулок, каждую тропу, каждый скрытый проход. Вокруг все замерли. Кто‑то побледнел, кто‑то отступил на шаг, испугавшись этого алого света в моих глазах и той силы, что звучала в каждом слове. Но никто не посмел ослушаться. Все бросились выполнять приказ, двигаясь быстро, чётко, без лишних вопросов. А я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в пальцах записку, и слёзы снова покатились по щекам. Я была королевой, которая отдавала приказы, и девушкой, которая потеряла того, кто стал для нее настоящей семьёй. И в эту секунду в комнату вбежали мои служанки — Афина, Диана, Атанасия, Юкиджи и Жасмин. Они не стали говорить пустых слов утешения, не стали уговаривать меня «быть сильной». Они просто обняли меня — все вместе, тесно, так, что я почувствовала, что не одна. Молча гладили по спине, по волосам, держали, пока я плакала, позволяя этой боли выйти наружу, чтобы потом снова надеть маску королевы. *** Прошло ещё два месяца, как пропал Этрид. Два месяца, которые тянулись, как годы. Каждый день начинался с одного и того же: я первым делом спрашивала у Филла, у разведчиков, у автоботов — нет ли вестей. И каждый раз слышала одно и то же: «Ничего, Ваше Величество. Следы обрываются». Я не могла просто сидеть и ждать. Пыталась искать сама. Использовала всё, чему научил меня Тариус, собирала крупицы энергии, чтобы дотянуться до тех мест, где могла почувствовать его присутствие. Даже телепортировалась в то пространство, куда он впервые привёл меня —  Но там было пусто. От автоботов тоже не было никаких новостей. Однажды я пришла к Оптимусу, когда уже не оставалось сил скрывать, как мне тяжело. Он смотрел на меня своим спокойным, чуть печальным взглядом и сказал: Оптимус: Он будто растворился, Кэтрин. Как тень, которую нельзя схватить. Мы проверили все маршруты, все возможные укрытия, все места, где могли бы остаться хоть какие‑то следы его присутствия. Но его нет. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает отчаяние: Кэтрин: Не говори так, будто вы уже сдались! Он не мог просто исчезнуть! Оптимус не повысил голоса, не попытался меня успокоить пустыми словами. Он просто положил тяжёлую ладонь мне на плечо — и в этом жесте было больше поддержки, чем в тысяче обещаний: Оптимус: Мы не сдались. Мы ищем. И будем искать, пока есть хоть малейшая надежда. Окружающие замечали, как я меняюсь. Афина каждый раз, подавая завтрак, смотрела на меня чуть дольше, чем нужно, будто хотела убедиться, что я хотя бы попробую съесть хоть кусочек. Я действительно стала меньше есть, почти не выходила на прогулки по саду, где раньше любила стоять у фонтана и слушать, как вода шепчет что‑то своё. Всё своё время я отдавала работе: подписывала документы, слушала граждан, разбирала споры, ездила на Кибертрон, чтобы хоть на время отвлечься, чтобы не вспоминать тот страшный день, когда в дверях стоял запыхавшийся Филл и говорил эти невыносимые слова: «Его высочество Этрид пропал». И вот однажды ночью я уснула прямо за столом, уронив голову на сложенные руки. И мне приснился сон — такой яркий, что, проснувшись, я ещё долго не могла понять, где реальность, а где грёзы. Я снова стояла в том самом месте между мирами. Вокруг медленно кружились серебристые частицы, похожие на звёздную пыль, и воздух был таким прозрачным, что казалось, можно увидеть сквозь него целые вселенные. А потом из тумана шагнул Этрид. Он выглядел почти так же, как всегда, — только чуть бледнее, а в глазах лежала тень какой‑то глубокой усталости. Но когда он увидел меня, его лицо озарилось той самой улыбкой, от которой у меня всегда становилось теплее на душе. Этрид: Кэтрин… — тихо произнёс он, будто боялся, что, если скажет громче, я растаю. — Зачем ты пришла сюда? Это место не для тебя. Я бросилась к нему, не думая ни о чём, кроме того, что наконец‑то вижу его, что он жив, что он здесь. Кэтрин: Ты пропал! — крикнула я, хватая его за руки, словно боялась, что он снова растворится в воздухе. — Ты исчез, и никто не мог тебя найти, и я… я так устала искать! Этрид мягко, но настойчиво разжал мои пальцы и отступил на полшага, будто даже это прикосновение причиняло ему боль. Этрид: Прости — сказал он. — Я не хотел, чтобы ты так страдала. Но, знаешь… возможно, без меня будет лучше. Я покачала головой, не желая слышать эти слова: Кэтрин: Нет. Без тебя всё не так. Всё рушится по мелочам, и я не могу собрать эти кусочки обратно. Он опустил взгляд, будто ему было тяжело смотреть мне в глаза: Этрид: Я… я чувствую, что моё присутствие только всё усложняет. Кэтрин: Но ты не усложняешь! — голос мой дрожал. — Ты помогаешь мне держаться. Ты тот, кто напоминает мне, что даже в самой тяжёлой короне можно оставаться собой. Этрид грустно улыбнулся: Этрид: Может быть. Но сейчас я — угроза. И моё место не рядом с тобой. Кэтрин: Когда же ты вернёшься? — прошептала я, чувствуя, как слёзы обжигают щёки. — Скажи хотя бы срок, хоть какую‑то надежду… Он помолчал, будто сам пытался найти ответ, которого не существовало. Этрид: Я не знаю, Кэтрин. Правда не знаю. Может, когда‑то я смогу вернуться. Но не сейчас. Сейчас я должен держаться подальше, чтобы никто не пострадал. Я хотела снова возразить, сказать, что готова рискнуть, что приму любую опасность, лишь бы он был рядом. Но в его глазах читалась такая твёрдая решимость, что слова застряли в горле. Кэтрин: Пожалуйста — тихо попросила я. — Хоть дай знать, что ты жив. Хоть знак какой‑нибудь… Этрид: Я постараюсь, — пообещал он. — Но не ради себя. Ради тебя. Чтобы ты знала: я не забыл. Я помню. Я потянулась к нему, хотела удержать, прижать к себе и не отпускать, но пальцы схватили лишь холодный воздух. Туман вокруг стал гуще, звёзды померкли, и силуэт Этрида начал таять, растворяясь в серебристой дымке. Кэтрин: Подожди! — крикнула я. — Не уходи! Этрид: Держись, Кэтрин — донёсся до меня его голос, уже издалека, словно сквозь толщу воды. — Ты справишься. Ты всегда справлялась. И тут я резко распахнула глаза, сидя за своим столом, всё ещё сжимая в пальцах край пергамента. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала через весь город. По щекам катились слёзы. Я сидела неподвижно, вглядываясь в темноту комнаты, и пыталась унять дрожь. Сон был таким настоящим, что мне казалось, будто на моих пальцах ещё осталось тепло его рук. Но это было лишь воспоминание. Лишь отголосок того, кого я так отчаянно хотела вернуть. *** Прошло ещё четыре месяца. После того сна во мне как будто что‑то щёлкнуло, встало на место — я не понимала почему, но внутри стало чуть легче. Будто я наконец‑то выдохнула после долгого, затянутого вдоха. Я стала больше есть — Афина даже как‑то тихонько рассмеялась и сказала, что, мол, наконец‑то её труды не пропадают зря. Я чаще выходила гулять по саду, подолгу стояла у фонтана, слушала, как вода перебирает свои тихие слова, и ловила себя на том, что улыбаюсь без всякой причины. В груди всё ещё жила тоска по Этриду, она никуда не исчезла, но теперь она не разрывала меня изнутри, а лежала ровно, как тяжёлый, но привычный плащ, который просто нужно носить. Работа, конечно, никуда не делась. Дни по‑прежнему были забиты до отказа: я разбирала отчёты, выслушивала жалобы, подписывала указы, обсуждала с советниками новые законы. Вествью требовал внимания к мелочам, а Кибертрон — широкого взгляда и умения держать слово. Я старалась не упускать ни того, ни другого. И, странное дело, теперь у меня на всё хватало сил. Поиски Этрида я приказала прекратить. Не потому, что перестала о нём думать, а потому, что поняла: если он сам решил держаться в стороне, чтобы никого не подвергать опасности, то бесконечные поиски только бередят рану и заставляют всех жить в подвешенном состоянии. Пусть будет тишина. Пусть будет спокойствие. Пусть Вествью дышит ровно — ради него. Филл, увидев, как я снова начала улыбаться, как уверенно держу спину и не прячу глаза, будто извиняясь за свою усталость, только молча кивнул и сказал: Филл: Так и должно быть, Ваше Величество. Вы не должны нести всё на себе до тех пор, пока не сломаетесь. А служанки… Афина, Диана Юкиджи, Атанасия и Жасмин — они будто расцвели вместе со мной. Теперь в моих покоях снова звучал тихий смех, они подшучивали друг над другом, рассказывали городские сплетни, не такие важные, но такие живые, и я слушала их, улыбаясь. Даже автоботы, обычно сдержанные и собранные, как‑то расслабились. Но видя, что я снова твёрдо стою на ногах, они тоже выпрямились, будто с их плеч тоже упал лишний груз. Оптимус однажды подошёл ко мне после очередного совещания и тихо, так, чтобы слышал только я, произнёс: Оптимус: Ты нашла свой ритм, Кэтрин. Это самое важное для правителя — не бежать без остановки, а уметь идти ровно. Даже когда тяжело. Я тогда улыбнулась чуть кривовато, потому что знала: ровно — не значит легко. Просто теперь я умела держать равновесие. И вот на одном совещании моя жизнь кардинально изменилась... *От автора* Эта глава очень многое значит для нас. Вот и подошла к концу эта история. Я бы хотела сказать спасибо своему не просто соавтору, а другу, который меня всегда поддерживал, направлял. И даже когда мы не сочиняли новую главу, он был рядом со мной, спасибо тебе огромное! Скоро у соавтора выйдет свой фанфик, который будет тесно связан с "наследием прошлого" и поверьте он затмит вас! Мой друг усердно работает над ним, а я как стараюсь помогаю ему. Так что, следите и ждите, мы стараемся как можем!