Растворился в тумане

Дождь медленно стучал по крышам, шляпам и лицам, заставляя людей морщиться и ворчать. Было грустно смотреть на это скопище испуганных и растерянных людей, которые только недавно умерли. Поезд загудел где-то вдалеке. Люди зашевелились. –Как я пойму на какой мне поезд? Куда садиться?–со всех сторон сыпались бесконечные вопросы. Некоторые плакали, некоторые улыбались. Тут были разные люди, все они прожили свои жизни. Рай или ад? Конечно, большинство из них хотело в рай. Но, увы, поезд не вместит столько людей. Джеймс был уверен, что попадëт в ад, ведь он сотворил в своей жизни слишком много зла. Он уже сразу решил, что не будет даже пробовать сесть на "райский" поезд. Всё равно, как только он придëт на станцию, парня выгонят. Нет смысла даже пробовать. Его слегка напрягало будущее, уготованное ему, но он знал, что заслуживает его. –А ты тут почему? Молодой такой,–обратилась к нему какая-то женщина средних лет. Джеймсу было стыдно рассказывать кому-либо обстоятельства своей глупой смерти, так что он просто, в очередной раз, соврал, что умер в автокатастрофе. Зачем кому-то знать правду? Женщина хотела спросить что-то ещё, но не успела договорить. Они приехали. Поезда. Их было два, и они были абсолютно одинаковыми, без табличек вроде "В ад" или "В рай". Толпа неодобрительно загудела, поглядывая на чëрно-красные поезда. Некоторые начали садиться. Видимо, это были те люди, которым было всё равно, куда они попадут. " Может, тоже сесть?"–промелькнула мысль в голове Джеймса. Следующие поезда придут через два дня за новой порцией умерших. Ждать ещё два дня? Не вариант. Да к тому же, с чего новым поездам быть более определëнными? Делать нечего. Джеймс сел в поезд, который показался ему посимпатичнее. Остальные люди тоже порассаживались. Кто-то даже сидел целыми семьями – видимо, умерли в одном пожаре или что-то в этом роде. С Джеймсом в купе сидело ещё три человека: старичок, молодая девушка, скрывающая лицо и та самая женщина средних лет, которая расспрашивала парня об обстоятельствах его смерти. Джеймс вздохнул и выглянул в окно. Удивительно, но всего за десять минут все люди расселись по поездам. Или сколько времени прошло? К сожалению, тут не было часов. Поезд тронулся и Джеймс задремал. Разбудил его неожиданный вопрос той женщины: –Куда планируете попасть? В ад или в рай? –В ад, определëнно,–хмыкнул Джеймс. Может, женщина примет это за шутку, но ему как-то всë равно. Когда этот чëртов поезд наконец приедет? Им что ли надо подумать о своих грехах в поездке? Старичок робко ответил, что он и не знает, куда заслуживает попасть, а молодая девушка ничего не сказала. Да уж, когда рыдаешь взахлёб, тяжело что-то сказать. Женщина тоже воздержалась от ответа, что тоже показалось Джеймсу странным, но он не придал этому особого значения. Он снова заснул, и, похоже, что крепко, поскольку он слышал, как какой-то голос говорил: "Следующая остановка – душа". * * * Проснувшись, парень не нашëл занятия получше, чем смотреть в окно. Впрочем, это тоже было довольно скучно, поскольку там не было ничего кроме серого тумана. Время от времени казалось, что там мелькают какие-то фигуры, но поезд ехал слишком быстро, чтобы их рассмотреть. Второй поезд был неподалёку, так как легко можно было услышать его шум, но за туманом было ничего не видно. Быть мëртвым было довольно удобно: не нужно есть, пить, ходить в туалет. Но Джеймс соскучился по макаронам. И по яблочному соку. Да даже по туалету. Нестерпимо захотелось снова стать живым, но это невозможно. Грустно. Женщина откуда-то достала журнал и читала его вслух для старичка. Тот, судя по всему,был слепым. Ну, впрочем, в поезде всë равно не на что смотреть. Джеймс тоже прислушался к чтению женщины. У неë был прекрасный голос. Даже слегка знакомый, может, при жизни она озвучивала какой-нибудь мультик? В журнале говорилось о пользе черники, каком-то новом пылесосе и модных нарядах. "Сейчас это всё бесполезно"–тоскливо подумал Джеймс. Ему опять захотелось стать живым. Почему в тот день он не поступил по-другому? Что ж, сделанного не воротишь. Он внезапно заскучал по маме. Та, наверное, тоже по нему скучает. На сердце стало тяжело. Но внезапно Джеймс заметил, что девушка сняла со своего лица платок. Он была красива, но полностью черты еë лица нельзя было уловить. Такова особенность загробного мира. Даже, если знаешь человека, всё равно не поймëшь, что это он. Женщина всё ещё читала свой журнал, а девушка достала откуда-то зеркало и красилась. Откуда они берут вещи? У Джеймса не осталось никаких вещей, только маленький кусочек бумажки, лежащий в кармане. На нëм было написано "жду" неаккуратными буквами. Парень не хотел доставать эту бумажку, а то точно разревëтся. Итак уже от мыслей о маме грустно стало. Женщина тем временем завела беседу со старичком. Оказывается, он жил в одном городе с Джеймсом, а может, они даже встречались... От этих мыслей стало жутковато. Джеймс тоже включился в беседу, но не рассказал всего о себе. Так, только поверхностную информацию, вроде той, которую пишешь, когда регистрируешься на какой-нибудь сайт. Что теперь сделают со всеми его аккаунтами? Жутко представить, что кто-то подписан на мëртвого человека. Женщина даже нашла общий язык с девушкой! И, насколько понял Джеймс, это она дала ей зеркало и косметику. Что ж, женщина (еë звали Нонна, кстати) была довольно разговорчивой. Настолько разговорчивой, что порой Джеймсу хотелось вцепиться в еë коричневые волосы, чтобы заставить заткнуться. Они ехали уже несколько дней, а у него уже завяли уши. Зато грусть из-за смерти как-то прошла. Нет, было всё ещё довольно печально и скучно, но уже не казалось, что это сон. Старик, представившийся Питером, рассказывал очень интересные истории из жизни. Оказывается, он прожил целых сто два года. Рядом с двадцатью тремя Джеймса это было огромным числом. Девушка, которую звали Элли, прожила чуть больше Джеймса. У неë на Земле остался маленький ребëнок, кажется дочка, и она из-за этого грустила. Она не была особо разговорчивой, но если еë очень постараться уговорить, то она могла неплохо спеть. Джеймс засыпал каждую ночь (хотя сложно назвать это ночью) по привычке, хоть и не нуждался во сне. Проснувшись, он неизменно заставал болтающую Нонну, молчаливую Элли и шутящего Питера. Странно было как-то называть из по имени, но Джеймс делал это из некой вежливости. * * * В одно "утро" Нонна совсем сбрендила. Начала расспрашивать их о грехах, которые они совершили в своей жизни. Джеймс на такое не подписывался. Он притворился, что спит, но женщина до него всё равно докопалась. В конце концов он решил что-то соврать, но на него посмотрели с неодобрением, будто поняли, что молодой человек врëт. У остальных грехи казались слишком мелкими. Не купила дочери игрушку, обозвал почтальона идиотом, не оставила чаевых. Даже не грехи какие-то. Рядом с этими людьми Джеймс чувствовал себя ужасно. Он нарушал закон. И сильно. Его посадили всего однажды, но в этот день ему позвонила девушка, чтобы сообщить какую-то важную новость. Он даже не успел еë услышать. Она бросила его в тот же день, а он даже не пробовал еë найти. До последнего дня. –Джеймс, ну расскажи нам, в чëм ты провинился. Пожалуйста,–сказала Нонна каким-то особенным голосом. Джеймс снова поймал себя на мысли, что она озвучивала какой-нибудь мультик. Но сама женщина сказала, что всю жизнь проработала в цветочном магазине, так что вряд ли. –Ладно,–его голос прозвучал неожиданно зло, да так, что все слегка отшатнулись,–я воровал. Я дрался. Я даже употреблял. Я был двоечником и никуда не поступил. Я садился пьяным за руль. Я попаду в ад. Я знаю это. Довольны? В купе повисла некая тишина. Женщина что-то пробормотала, Джеймс не услышал. Неважно. Подумаешь, они узнали. Мëртвые ничего не скажут. * * * Прошëл год. Два. Всё было как раньше. Все смеялись, радовались, только Джеймс не мог забыть этот день. Ему вдруг резко перехотелось попадать в ад, мучительно захотелось в рай. Но он не заслужил. Он как и все смеялся над историями Питера, подпевал Элли, отвечал на тупые вопросы Нонны. Но с каждым днём Джеймс всё больше и больше чувствовал, как его личность стирается. Когда они уже приедут? Хотя, какая разница. Ад или рай, лишь бы это закончилось. Лишь бы он почувствовал себя настоящим, человеком, который реально когда-то существовал. В какой-то момент ему стало резко всё равно. Он даже больше не скучал по маме и по собаке. Впрочем, пëсик может быть уже умер. Парню хотелось бы увидеть пëсика, но собаки не попадают в ад. Собаки лучше людей. Иногда он плакал. Просто так, чтобы проверить, что ещё может. Если слëзы и замечали, то предпочитали игнорировать. Ему не нравились спутники. Они были... Слишком какими-то приторными, хотя Джеймс и был уверен, что даже они грешны. Может, они тоже попадут в ад? Иногда он ловил себя на мысли, что хотел бы увидеть их мучения. Его это пугало, но с каждым днём всё меньше. Он становился каким-то серым человеком, а однажды, заглянув в зеркало Элли, он не узнал себя. Может, его зовут не Джеймс? Кто он вообще такой? Другой поезд всё ещё ехал неподалёку, но его было слышно всё хуже и хуже. Похоже ад и рай всë-таки в разных сторонах. Даже грустно как-то. Где-то в глубине души Джеймс надеялся, что ад и рай близко, через забор, например, и он сможет заглядывать через эту ограду, чтобы посмотреть на маму или пëсика. Грусть выместила все эмоции в его душе. Кажется, теперь Джеймс Колнер состоит только из грусти. * * * Голос вывел Джеймса из сна. Сколько он спал? Час или год? Хотя, похоже, что много... Купе будто бы обветшало, а остальные пассажиры спали. Он впервые увидел их спящими. Даже интересно. Голос сообщил, что через десять минут поезд придëт на станцию. Джеймс заволновался. Всего через десять минут он получит сполна за свои грехи. И тут Нонна проснулась. Она была... Не человеком, это точно. Глаза, карие, как горький шоколад, смотрели на него с некоей грустью. –Доброе утро, Джеймс. Расскажи, как ты умер. Я уже однажды спрашивала тебя, но ты не ответил мне в тот раз. И Джеймс, словно повинуясь какому-то приказу, рассказал ей всё. Как он вышел из дома погулять со своей собакой. Как ему написала бывшая девушка, и он, сломя голову, побежал за самым шикарным букетом, как он бежал через дорогу, как на него наехал пьяный водитель, и под колëсами, умирая, он почувствовал некую в этом иронию, будто это наказание за собственные поступки. Как его пëс лаял, а вокруг окровавленного тела собирались зеваки. Пионы, к удивлению, не помялись, и последним, что помнил Джеймс, был их запах. Любимый запах его бывшей. Поезд остановился. Что будет дальше? Лица пассажиров прояснились. Элли... Почему еë лицо выглядит так знакомо? Времени не осталось. Пора выходить. Глаза закрылись сами собой. Дальше было что-то неправильное. Никакого ада и рая. Все люди превратились в крошечные огоньки, которые, соединившись вместе, изобразили фигуру. Фигура растворилась, люди тоже. Джеймса Колнера больше нет.