Мне кажется, или нас пытаются свести?

      Шершавая ладонь альфы мягко оглаживает его талию, поднимаясь все выше и выше: пальцы останавливаются на ребрах, касаются почти невесомо, от чего по коже бегут сотни мурашек. Чонгуку от этих прикосновений щекотно, однако увернуться он не пытается: лишь расплывается в счастливой улыбке, стараясь не обращать внимание на липкое ощущение внутри, что что-то здесь не так. Альфа тем временем принимается покрывать его шею нежными поцелуями, и с губ Чонгука слетает тихий стон, прежде чем он распахивает глаза.       Трель будильника вырывает его из сладких сновидений стремительно и жестоко, возвращая в суровую реальность, где он в очередной раз просыпается в постели в одиночку. Чонгук грустно вздыхает и тянется рукой к телефону, чтобы отключить противную мелодию и, возможно, еще на несколько минут провалиться в дрему, наслаждаясь касаниями несуществующего возлюбленного, вот только не судьба.       — Твою ж! — в ужасе распахивает глаза Чонгук, подрываясь на постели, как в одно место ужаленный. Мысли о сне и альфах тут же канут в лету, потому что он, черт возьми, опаздывает! — Боми, мы проспали!       Омега кое-как поднимается с кровати, чуть ли не падая, запутавшись в одеяле, и бежит в соседнюю комнату, где мирно спит еще ничего не подозревающий сынок.       — Боми, просыпайся! — мягко тряся Кибома за плечи, настойчиво произносит Чонгук. Альфочка его беспокойства совсем не разделяет, а потому, открыв глаза, принимается непонимающе хлопать длинными ресницами, смотря на взволнованного папу. — Мы в садик опаздываем, — целуя сына в лоб, поясняет Чонгук, поднимая того с постели. — Беги чистить зубки, а я пока сделаю тебе завтрак.       — Хорошо, папочка, — вяло отзывается Кибом и сонно трет глаза кулачками, что заставляет Чонгука виновато поджать губы.       Ему безумно хочется никуда сегодня не идти: поймать своего малыша и отнести обратно в кровать, чтобы уснуть с ним в обнимку, а после до вечера смотреть вместе мультики, поедая клубничное мороженое. В последнее время он много работает, — сейчас у них горит один крупный проект, а потому омега проводит со своим чадом намного меньше времени, чем душа желает. Но позволить себе внеплановый выходной Чонгук не может: ему все еще нужно на работу, а оставлять ребенка одного дома он не намерен — мало ли, что может произойти.       — Боми, снова ты без носочков, — причитает Чонгук, наблюдая, как сын босыми ногами топает к двери.       — Ну папочка, мне было жарко! — выпячивает нижнюю губу Кибом и заливисто смеется, когда папа треплет его по волосам, после убегая в ванную.       Чонгук вспоминает, что они, вообще-то, опаздывают, а потому подходит к шкафу, принимаясь искать в нем нужные вещи: выбор падает на желтую маечку и шорты, которые он оставляет на детской кровати, удаляясь на кухню. Время уже поджимает, но омега все равно не может оставить свое солнышко без завтрака, а потому ставит на плиту вариться кашу, себе же делает просто кофе — впереди его ждет трудный рабочий день, а это значит, что ему необходимо взбодриться.       На телефон приходит уведомление, и Чон, не переставая помешивать овсянку, берет его в руки, открывая инстаграм. Он заходит в диалог с Сонми, — девушкой своего друга дефис соседа Чон Хосока, и видит, что та отправила ему фото его недобывшего с комментарием "ты посмотри, этот козел уже с другим". Чонгук переходит на страничку Джонгу и усмехается, глядя на то, как тот обнимает какого-то симпатичного омегу со спины, прикасаясь губами к его виску, прикрыв при этом глаза. Внизу стоит довольно громкая подпись: "любовь всей моей жизни".       — Любовь, как же, — фыркает Чонгук, небрежно откидывая телефон на столешницу.       После расставания с отцом Кибома Чонгук не заводил серьезных отношений: за все пять лет он лишь несколько раз находил себе альф, чтобы провести с ними течки, и Джонгу был одним из них. Они познакомились на работе чуть меньше месяца назад — Чонгук выполнял его проект, а после и сам не понял, как между ними все закрутилось. Неделю во время его течки они не вылезали из кровати. Джонгу осыпал его не только поцелуями, но и сладкими словами о том, что хочет с ним отношений. Вот только стоило Чонгуку забрать Кибома от родителей, как альфы и след простыл.       Омега, в принципе, ни капли не расстроился: все равно он уже привык к тому, что воспитывает своего сына в одиночку, а те немногочисленные парни, что ему нравились — сбегали, как только узнавали о ребенке.       Чонгук не верит в любовь с того самого дня, как его бывший парень, узнав о его беременности, попросту исчез, оставив после себя лишь горькое разочарование в альфах и разбитое на мелкие осколки сердце.       — Папочка, ты чего грустишь? — Чонгук чувствует, как Кибом обнимает его ногу, а потому расплывается в мягкой улыбке, опуская взгляд на сына и нежно поглаживая пушистые ото сна волосы.       — Что ты, я просто задумался, — подхватывая ребенка на руки, чтобы усадить за обеденный стол, произносит Чонгук. — Садись кушать.       Омега ставит перед ребенком кашу, поливает ее медом и нарезает небольшими кусочками банан, как любит Кибом, а сам садится напротив с чашечкой кофе, любуясь своим сыном.       Чонгук немного соврал: одного альфу он все же любит. Больше всего на свете.

***

      В студию Чонгук приезжает только спустя полчаса: омега крадётся по коридору почти бесшумно, молясь всем богам, чтобы начальник его опоздания не заметил. Он выглядывает из-за угла и облегчённо вздыхает, видя пустующее кресло господина Ли.       — Фух, его нет, — расплывается в улыбке Чонгук, стаскивая с плеча сумку с ноутбуком. — Всем доброе утро.       — Доброе, — отзывается Хосок, но уже в следующий момент его глаза расширяются до невозможности, что пугает омегу.       — Ты чего? — непонимающе вскидывает брови Чонгук, смотря на то, как Хосок дёргает подбородком куда-то в сторону, поджав при этом губы. — Сонми похоже тебя конкретно запугала, аж нервный тик начался, — смеётся Чонгук, но уже в следующий момент испуганно подпрыгивает на месте, когда прямо возле уха раздается шёпот начальника:       — Скоро и у меня от твоих опозданий нервный тик будет.       Омега оборачивается и виновато поджимает губы, наблюдая, как меж густых черных бровей мужчины появляется складка.       — Что на этот раз? — на выдохе спрашивает начальник, заинтересованно склоняя голову к плечу.       — Понимаете... — опуская взгляд в пол, вздыхает Чон. — Я вчера целый день с Кибомом возился, а потому проект доделывал уже ночью, и из-за этого... Проспал.       Чонгуку и правда стыдно за уже четвертое опоздание за месяц с учётом того, что пару недель назад они с Боми переехали в новую съёмную квартиру, что находится гораздо ближе к его работе, однако поделать он ничего не может. Как бы ни помогали родители и друзья, периодически присматривающие за Кибомом, все равно у омеги бывают дни, когда все, чего хочется — это просто вздернуться от нехватки времени и усталости. Ребенок, домашние дела, работа, оплата счетов — Чонгук живёт в этом бешеном темпе уже пять лет с момента ухода парня и рождения сына, однако он ни о чем не жалеет. Как бы тяжело ему ни было, он все равно может сказать, что счастлив, пускай иногда и устает.       «Наверняка жалеет, что когда-то взял меня на работу», — мелькает в голове, однако Минхо, вопреки его мыслям, лишь тихо вздыхает, тихо интересуясь:       — Проект хоть доделал?       — Да-да, конечно! — тут же оживляется Чонгук, понимая, что его увольнение отменяется. По крайней мере, сегодня. — Сейчас вам на почту скину, — хитро улыбается омега, под шумок смываясь на свое рабочее место.       — Уволю, Чон, уволю! — словно ругая маленького ребенка, угрожающе покачивает указательным пальцем господин Ли, удаляясь дальше по коридору.       — Пронесло, — облегчённо выдыхает Чонгук, укладываясь головой на прохладную поверхность стола. Хосок смотрит в сторону, куда секундами ранее ушел начальник, и задумчиво улыбается, после поворачиваясь к другу.       — Хороший он всё-таки мужик, — выносит вердикт Хосок, а после разочарованно цокает, дёргая подбородком в бок. — Жалко занят.       — Побойся бога, Хосок, — усмехается омега, доставая из сумки ноутбук. — Если Сонми узнает, что ты тут на альф засматриваешься, она тебе голову оторвёт.       Старший непонимающе хлопает ресницами, явно не сразу понимая, о чем речь, но когда информация проходит все этапы обработки мозгом, фыркает.       — Дурак, — обиженно бросает Хосок, что вызывает у Чонгука тихий смех. — Я ж для тебя присматриваю! Ты вон уже сколько лет один да один.       — И как-то по этому поводу не парюсь, — беззаботно пожимает плечами Чонгук. — Мне и без пары хорошо.       — Ой, да брось, — отмахивается Хосок, вспоминая, как часто замечал за другом его тихие, едва заметные вздохи, когда тот бывал у них с Сонми в гостях. Ему хорошо знаком этот взгляд — вроде бы спокойный, но тоскливый, будто Чонгук невольно завидует их близости и уюту, как бы ни уверял в обратном. Хосок знает, что несмотря на слова Чонгука о том, что ему и одному с сыном нормально, он в глубине души хочет завести отношения, создать крепкую семью. Быть рядом с кем-то, кто будет для него поддержкой и опорой, а так же любящим отцом для Боми. И особенно хорошо он помнит обо всех неудавшихся романах Чонгука, что лишь подогревали и без того давно засевшую в голове мысль о том, что все альфы — полные мудаки. — Я уверен, что ты ещё встретишь достойного парня, который искренне тебя полюбит и примет Боми, как родного сына. Который будет готов положить к вашим ногам весь мир.       — Кому нужен двадцатисемилетний омега с ребенком, что постоянно занят работой? — тяжело вздыхая, вскидывает бровь Чонгук, со скепсисом в глазах глядя на Хосока. Ему и правда хотелось бы верить во все сказанное другом, однако Чонгук реалист, наученный жизнью. Он за эти несколько лет слишком много раз обжигался, чтобы сейчас тешить себя призрачными иллюзиями об идеальной семье. — Судьба у меня такая, быть одиноким, — грустно вздыхает Чонгук, отворачиваясь к монитору. Боковым зрением он замечает, как альфа уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, а потому перебивает: — Давай больше не будем об этом.

***

      День за работой пролетает незаметно. Идёт правда через одно место: то ноутбук прямо посреди совещания зависнет, то кофе на белую рубашку прольётся, а последней каплей для Чонгука стал телефонный звонок от воспитателя Кибома, раздавшийся прям под конец рабочего дня.       — Как подрался?! Он в порядке? — вскакивает со своего кресла Чонгук, округлившимися глазами глядя на сидящего за столом коллегу впереди себя, от чего тот испуганно сглатывает. — Хорошо, скоро буду.       Чонгук сбрасывает звонок и принимается собирать свои вещи, не замечая удивлённого взгляда друга.       — Кибом подрался? — не дождавшись объяснений, сам интересуется Хосок, наблюдая за чужими резкими движениями.       — Ага, сам в шоке, — кивает головой Чонгук, встречаясь глазами с альфой. — После садика забегу, расскажу что да как, — произносит омега, выбегая из студии на улицу.       К детскому саду он подъезжает достаточно скоро: воспитатель хоть и сказал, что это обычная детская ссора без каких-либо последствий, но он все равно не может не волноваться за своего сына. Это ж надо, подрался! Чонгук впервые с таким сталкивается, ведь его Боми сам по себе очень добрый и общительный, а потому даже представить сложно, что он с кем-то ссорится и, тем более, бьёт.       Внезапно раздается оглушительный стук. Чонгук чуть ли не ударяется лбом о руль, если бы не ремень безопасности. Поднимает ошарашенные глаза вверх, с ужасом осознавая, что он влип. В бампер чужой машины и, по совместительству, в круглую сумму.       — Чёрт, что же за день сегодня такой... — обречённо стонет омега, отстегиваясь и опираясь головой о руль, устало прикрыв глаза. — На работу опоздал, кофе на себя пролил, сын в драку влез, ещё и это... — перечисляет вслух омега, вновь поднимая глаза на машину и издавая мучительный стон. — Ещё и джип.       Но делать нечего: Чонгук наскоро находит в бардачке ручку и блокнот, на листе которого пишет свой номер и имя с извинениями. Вылезает из своей машины и оставляет бумажку на чужом стекле под дворниками, надеясь, что сумма за ущерб не слишком ударит по его и так иссякающему бюджету, и только потом направляется к зданию, входя внутрь. Чон поднимается на второй этаж и заходит в уже знакомую комнату, сразу же натыкаясь взглядом на воспитателя, держащего за руку Кибома, и какого-то высокого, ужасно привлекательного альфу, крепко обнимающего своего ребенка. Вот только наваждение от чужой красоты спадает сразу, как только мужчина открывает рот.       — Это вы папа этого разбойника?       Чонгук даже мурашками покрывается от низкого бархатистого голоса альфы, в котором проскальзывают нотки угрозы.       — Да, — кивает Чонгук, сглатывая вязкую слюну, а после поворачивается к воспитателю, потому что выдерживать тяжёлый взгляд мужчины становится слишком сложно.       — Господин Чон, это Ким Тэхен — отец Ханыля, с которым и произошел конфликт у вашего сына, — поясняет омега, и Чонгук кивает.       — Не расскажете, что случилось?       — Это я вам расскажу, — не давая ответить воспитателю, перебивает Тэхен. — Господин Ли, пожалуйста, помогите детям собраться домой, — вежливо просит альфа, опуская своего ребенка на пол.       Чонгук чувствует себя самым настоящим трусом, наблюдая за уходящим в соседнюю комнату воспитателем, понимая, что просить его остаться рядом будет слишком жалко.       — Так в чем дело? — собирая в себе остатки мужества чуть ли не по крупицам, интересуется Чонгук. Альфа давит на него своей аурой и насыщенным, терпким запахом черного чая, отнимающим способность нормально дышать. Чонгуку под этим прожигающим взглядом хочется сжаться до размеров маленького камушка, потому что таким виноватым он себя не чувствовал даже перед начальником за самый крупный проступок.       — Дело в том, что ваш маленький негодяй...       — Не маленький негодяй, а Кибом, — перебивает альфу Чонгук, недовольно складывая руки под грудью. Он ещё не знает, что его сынуля натворил, однако не позволит какому-то напыщенному альфачу обзывать свое чадо.       Брюнет на его замечание лишь усмехается.       — Ваш Кибом, — выделяя имя интонацией, продолжает альфа. — Забрал у моего сына игрушки во время прогулки на улице. И когда Ханыль попытался их забрать, Кибом не захотел их отдавать, ещё и толкнул Хани, из-за чего тот упал.       Чонгук переводит взгляд на сына, который вошел обратно в комнату вместе с воспитателем, и садится перед ним на корточки, беря его руки в свои.       — Боми, зачем ты забрал чужие игрушки? — спокойно спрашивает Чонгук, потому что понимает, что нет смысла злиться или кричать — ребенок только испугается, так и не дав ответа на поставленный вопрос.       — Потому что у меня не было своих игрушек, папочка, — опуская взгляд в пол, тихо произносит альфочка.       — Как не было? — хмурится Чонгук, но уже в следующий момент прикрывает глаза, понимая, что небольшой рюкзак с игрушками был благополучно забыт утром в коридоре, а все, что произошло сегодня — только его вина. Но, в любом случае, его сын тоже поступил неправильно, забрав чужие игрушки без спроса, ещё и толкнув после. — Ты извинился перед Ханылем?       Кибом на его вопрос отрицательно мотает головой, а потому, под строгим взглядом своего папы, подходит к одногруппнику, виновато произнося:       — Прости, я не должен был забирать твои игрушки и толкаться. Я так больше не буду, — а после протягивает мизинчик, смотря на омежку с надеждой в глазах. — Мир?       — Мир, — расплывается в улыбке Ханыль, цепляясь за его пальчик своим.       Чонгук поднимается на ноги и переводит взгляд на Тэхена, зависая на несколько секунд: на чужих губах он замечает лёгкую, почти незаметную улыбку, которая пропадает сразу, как только они встречаются глазами.       — Я надеюсь, конфликт исчерпан? — тихо уточняет Чонгук, вскидывая бровь.       Тэхен безмолвно кивает, откидывая пальцем прядь черных волос, спадающую на лоб, прежде чем подойди к сыну, взяв того на руки. Чонгук чувствует себя самым настоящим дураком, когда откровенно зависает, глядя на ласковый взгляд альфы, направленный на сына, на их общие черты лица: у Ханыля такие же необычные формой губки и миндалевидные глаза кофейного цвета, под стать волосам и уже не такому терпкому аромату, витающему в помещении; даже родинки у них совпадают — на кончике носа, под глазом и на губе красуются абсолютно идентичные точечки. Чонгук впервые чувствует такой прилив умиления, глядя на совершенно чужих ему людей.       — Папочка? — вырывает его из размышлений Кибом, и Чонгук опускает на него взгляд, понимая, что засмотрелся на симпатичного альфу.       — Поехали домой, Боми, — мягко произносит Чонгук и, не замечая на себе заинтересованного взгляда Тэхена, подхватывает ребенка на руки, стремительно направляясь к выходу.       Уже сев в автомобиль и выехав с парковки, Чонгук слышит входящий звонок: он поднимает трубку и, не сводя глаз с дороги, прикладывает телефон к уху.       — Чон Чонгук?       — Да... — робко отзывается омега, слыша уже знакомый альфьий голос. — Откуда у вас мой номер? Мы же все уладили.       — Все, кроме того, что вы разбили мою машину, — раздражённо цедит мужчина, и Чонгук в шоке округляет глаза, останавливаясь у обочины. Это ещё что за игры судьбы?..       — Я все возмещу! — судорожно выкрикивает Чонгук, прежде чем сбросить. Омега ещё пару минут просто смотрит на свой телефон, пытаясь понять, что только что произошло, и когда осознание всего происходящего обрушивается на него одной мощной волной, Чон устало откидывается на спинку сиденья, ловя взгляд сына через зеркало. — Боми, ну что ж сегодня за день-то такой...