чёрное сердце

никого не впустить в своё чёрное сердце,

(и ты не впускай меня тоже, окей?)

***

      в каждом замке есть свои привидения. арису — измученный призрак эвермора. всем давно известно, что её боль питает это проклятое место. в этом есть какая-то извращённая закономерность. мастер тетсуджи избивает рико, а он потом срывается на сестре. вороны действительно благодарны ей за эту жертву. просто потому, что, когда арису исчезает за дверями королевской комнаты, они могут вздохнуть спокойно.       в конце концов, давно известно, что пока рико увлечён ею, никто больше не пострадает.       все знают, что ей здесь не место, но никто не пытается спасти мученицу. арису добровольно выбрала роль жертвы. это её сознательное решение, и вороны уважают его. прежде всего, потому, что рико никогда не прикоснётся к ним, если у него всегда будет под рукой своя груша для битья, чтобы выплеснуть гнев.       гнездо не терпит слабости. здесь каждый сам за себя, и если она не может постоять за себя, то какой смысл вообще её спасать?       вороны молча наблюдают, как она выползает из комнаты рико ранним утром. арис прячет боль за ухмылкой, расталкивая всех на своем пути. кевин пытается схватить её за запястье, но девушка предостерегающе качает головой. она никогда ни на что не жалуется, — её этому не учили, — и скрывает свои истерики в тени, прячась по углам. она умеет практически не дышать, потому что только в такие моменты урывает для себя крошечные мгновения спокойствия.       рико однажды её убьёт. все это понимают, но не осмеливаются говорить вслух. никакая кровная связь не остановит его, потому что для короля-ворона не существует такого понятия, как «семья».       — ари? — кевин скользит по ней изучающим взглядом, цепляясь за мелкие детали. арис ненавидит, когда он так делает, потому что в такие моменты чувствует себя уязвимой. — ари, какого, блядь, хрена?! погоди… он…? — кевин пытается подобрать слова, но в итоге сдаётся, и произносит всё так, как есть. — это случилось снова, верно?       её бьёт крупная дрожь. арис берёт на себя слишком много, и кевин, кажется, единственный, кто вообще это замечает. дэй прикасается к её плечу, но девушка в панике быстро сбрасывает его руку, поспешно выравнивая дыхание.       если рико узнает, что кев посмел прикоснуться к ней, он разозлится. когда рико злится, никому не удаётся избежать боли.       — это совсем не так, — отрицает она, принимая защитную позу. — я не говорила ему «нет».       — и ты не говорила ему «да», — парирует дэй, скрещивая руки на груди. — ари, за пределами эвермора всё, что рико делает с тобой, называется насилием. психологическим, физическим, — он замолкает, размышляя о том, как жестоко было бы обрушить на неё остальную правду, — сексуализированным тоже. это факт, и ты, блядь, не можешь этого отрицать.       она натягивает на запястья рукава платья, скрывая под ними кровоподтёки. рико на этот раз переборщил с силой, но у него был повод. это ничего, всё пройдёт. кевин не прав.       — всё хорошо, кев, правда. я в порядке, видишь?       дэй многозначительно хмыкает.       — посмотри на себя в зеркало и попробуй повторить то же самое.       арису никогда не показывает своей слабости. она выходит в свет идеальнее, чем была до этого, и только волны отчаяния в её глазах выдают притворство. она прячет синяки и ссадины за саркастическими ухмылками, а следы от удушения скрывает за воротниками. кевин безуспешно пытается убедить её, что это ненормально, потому что люди не причиняют вреда тем, кого любят. она пожимает плечами, потому что знает, что рико любит её. он просто по-другому показывает это чувство.       — я в порядке, — настойчиво утверждает арису. — перестань, рико не делает ничего плохого!       слова дэя чётко стреляют прямо в висок.       — он насилует тебя, ари, и ты думаешь, что это нормально. ты определенно не «в порядке».       арису не из этого мира, но за братом везде следует молчаливой тенью. кевин вылавливает её среди других воронов, утаскивая вслед за собой. арис следует без вопросов, инстинкта самосохранения у неё нет.       — какого чёрта ты снова позволяешь ему делать это?! — шипит дэй, вталкивая девушку в комнату, из которой она так хотела выбраться всю прошлую ночь. иногда всё же садистские наклонности брата пугают. — неужели ты ещё не поняла, что твои попытки проявить героизм, граничащий с мазохизмом, здесь никому нахер не нужны?       арису покорно садится на кровать, — ещё немного надавить и сама раздвинет ноги в приглашающем жесте, — под его разгневанным взглядом. только кев — это совсем не рико. он никогда не посмеет посягнуть на королеву. девушка переводит на дэя скучающий взгляд.       — лучше он покалечит меня, чем кого-то из вас, — пожимает плечами арису. — это же всё равно неизбежно, — поясняет, словно ребёнку.       — ты вообще себя слышишь?! — кевин смотрит на неё и не видит даже намёка на понимание того, насколько всё плохо.       арису раздражённо поджимает губы.       — послушай, не понимаю, почему тебя вообще это волнует?       дэй захлёбывается в возмущениях.       — прекрати нести эту херь, арис! это ненормально, и тот факт, что рико — твой брат, не означает, что он может вертеть тобой, как куклой!       морияма склоняет голову, прищуривая глаза, и кевин находит в этом её жесте пугающее сходство с рико. с лёгкостью прорисовываются их общие черты. кев даже представить себе не может, насколько всё плохо.       — кто сказал тебе, что я против того, что он делает, а, номер два?       слова бьют точно в цель, но он не обижается. арису не умеет общаться по-другому. она вся соткана из борьбы и сопротивления. кевин уверен, что арис совершенно не вписывается в мрачную жизнь гнезда. тишина нагнетает.       — никто не просил тебя становится агнцем на заклание, — шипит дэй, встряхивая девушку за плечи. — насколько я знаю, у тебя нет девяти ёбаных жизней, дура. и если ты думаешь, что это любовь, то ты ещё глупее, чем я думал.       морияма перехватывает его руки и сжимает запястья. её девчачьей силы не хватит даже для того, чтобы передавить вены, поэтому кевин не сильно беспокоится. арис совсем не рико, она не сможет заставить себя причинить ему вред.       — не. трогай. меня. если ты прикоснёшься ко мне ещё раз без моего явного согласия, я сломаю твои драгоценные руки, и в грёбаный экси ты уже играть не сможешь.       в её взгляде появляется леденящий холод. арис шарахается от прикосновения, словно от огня. вороны стараются лишний раз не нарушать её личные границы, но всё это уже переходит разумные грани.       — правда? — парирует кевин. — тогда почему ему можно?       арису обрывает его тираду презрительным тоном:       — не пытайся спасти того, кто в этом не нуждается, дэй.       кевин приподнимает бровь. он хватает арис за запястье, небрежно закатывая рукав траурно-чёрного платья. морияма недовольно шипит, когда он позволяет себе это сделать. череда свежих и старых шрамов, — прямое доказательство того, кому она принадлежит, — на теле девушки заставляет его сердито стиснуть зубы.       — это так ты не нуждаешься в помощи?       — это ничего не значит!       арису поднимается с кровати, поправляя складки на подоле юбки. страх постепенно отступает, ведь она понимает, что кевин не посмеет ничего ей сделать. да чего уж там, никто из воронов не осмелится. рико убьёт любого, кто посмеет взглянуть в её сторону. её эта странная одержимость устраивает, если весь остальной мир за пределами их с рико изуродованной реальности остаётся в безопасности.       — арису, пожалуйста… ты вовсе не обязана защищать нас ценой своей безопасности…       она замирает рядом с дверью.       — я не нуждаюсь ни в спасении, ни в твоей жалости, номер два.       кевин смотрит, как она добровольно загоняет себя в клетку с бешеным зверем.       — и, по сути, спасать-то уже и некого.       нельзя помочь тому, кто от помощи так упорно отказывается.

***

не пытайся спасти моё чёрное сердце,

(и спаси всех от меня).

      рико прислоняется плечом к дверному косяку, наблюдая, как сестра снимает повязки с незаживающих ран. некоторые совсем свежие всё ещё кровоточат, и арис болезненно морщится. всё её тело покрыто его отметинами. рико может рассказать про каждый шрам. от плеча к локтю тянется ножевое, она тогда попыталась усмирить его ярость и получила по заслугам. на животе — ожоги, тушить об её кожу сигареты оказалось до жути весело. есть также те, которые она оставила сама себе. рико всегда уделяет им особое внимание.       арису ловит его отражение в зеркале.       — мой король?       в два шага морияма преодолевает между ними расстояние. спина сестры напрягается, когда он кладёт ладони поверх её плеч. арису замирает. сегодня рико не стремится отпустить своих демонов. арис поворачивает голову, разглядывая в бездне чужих зрачков проблески садистского удовлетворения. на этот раз она не успела предотвратить что-то страшное. рико выместил свою злобу на ком-то другом.       — ты же ведь не бросишь меня никогда, правда?       арис вопросительно склоняет голову.       — кому на этот раз не повезло застать тебя в плохом настроении?       он сильнее сжимает пальцы на её оголённых плечах. в этом жесте арису различает слепую зависимость; невысказанное «я же тут без тебя сдохну».       — ответь мне.       она медлит с ответом всего на пару секунд, но даже это мимолётное сомнение делает брату невыносимо больно. арису не пугается, когда черти начинают плясать ритуальные танцы в бездне его взгляда. его хватка на её коже становится болезненной, и арису шумно выдыхает, отвечая на поставленный ранее вопрос.       — конечно, нет. я же люб…       рико прижимает ладонь к её губам и утыкается носом в копну волос, вдыхая знакомый аромат.       — нет. не говори того, о чём потом пожалеешь, арис.       — но ведь это правда, — пожимает она плечами.       сердце в его грудной клетке делает кульбит.       — если ты скажешь мне что-то подобное, я никогда не смогу отпустить тебя. ты осознаёшь это?       арису качает головой, скидывает его руки, — рисковое действие, способное разбудить зверя, но когда ей было не плевать? — и резко оборачивается.       — может, я и не хочу, чтобы ты отпускал. не думал об этом?       с непередаваемой преданностью она льнёт к груди брата, обжигая шею дыханием. арису знает, что рико такой же, как она сама, сломленный и разбитый. руками она забирается к нему под толстовку, успокаивающе проводя по шрамам, скрытым от посторонних глаз. трость мастера бьёт больно, она по себе это знает.       арису заполошно дышит и, падая перед ним на колени, всё равно заканчивает прерванную фразу.       — я люблю тебя.       рико собственнически обхватывает рукой её горло, душа, и сестра позволяет ему это сделать. он считает до десяти, наблюдая, как её глаза закатываются от нехватки воздуха. слёзы выступают на кончиках её ресниц, но девушка почти мгновенно смаргивает их. рико замечает это, и ему не нравится. он сжимает ладонь на её шее сильнее. на секунду арису думает, что он действительно убьёт её за эту мимолётную слабость. ничего не происходит.       — я убью тебя, тупая сука.       с психикой рико явно не всё в порядке. конечно, она это понимает. трудно не заметить, насколько сильно брат отличается от других воронов. арису верит, что она может ему помочь. рико знает, у неё ничего не получится. правда в том, что арису сломлена не меньше, чем он сам. в конце концов, они всего лишь дети, воспитанные в прогнившей системе гнезда, которые никогда больше не смогут стать нормальными.       — хорошо, — арису прочищает горло и любовно проводит по отметинам, — я позволю тебе убить меня.       они смотрят друг другу в глаза. рико ободряюще проводит рукой по её растрёпанным волосам. арису прижимается щекой к его колену, как верная собака.       — чёрт возьми, арис. ты совсем больная…       то, что между ними происходит, далеко от понимания любви в любых проявлениях. по какой-то неведомой причине все думают, что нужно спасать только её. на самом же деле, необходимо спасать их обоих.       — и кто из нас больной, если ты всё ещё со мной? я сделаю для тебя всё, — продолжает она. — тебе не нужно даже просить.       рико садится рядом, поднимая голову сестры за подбородок. у неё слёзы катятся по щекам и дрожат губы. арису знает, что от этих странных отношений зависима. как знает и то, что долго не проживёт, если рико однажды, — этого не случится никогда, — выкинет её за ненадобностью. они не смогут жить без этих странных отношений.       в этой истории они оба чудовища.       — арис, — морияма прижимает её к себе, и даже эти объятия у него получаются на грани между агрессией и одержимостью, — я же тебя уничтожу.       — мне всё равно, — говорит она, кладя голову ему на плечо. — если тебе от этого станет легче, то почему я должна отказываться?       понимание во взгляде рико исчезает, сменяясь гневом.       — ты умрёшь, а это равнозначно тому, что бросишь меня, лгунья.       морияма прислоняется лбом к его виску и, хватаясь за шлёвки брюк, интимно шепчет:       — тогда не убивай меня, и я всегда буду рядом с тобой. это не так уж сложно, верно, рико?       арису переплетает их ладони, впечатываясь в губы брата своими. со стороны это сложно назвать поцелуем, больше похоже на борьбу. рико кусает её, отвоёвывая привычное для себя лидерство. арис не против. в их отношениях всё это является нормой.       — я никогда не брошу тебя. это обещание, рико.       морияма кивает, подхватывая её на руки. арису скрещивает лодыжки на его торсе, откидывая голову в приглашающем жесте. рико не теряет момента, помечая свою территорию, словно животное. арису ловит себя на мысли, что ей вновь придётся прятать от чужих глаз следы его одержимой страсти. она громко стонет, не заботясь о том, что их могут услышать. для воронов нет ничего такого, что они осмелились бы осудить. никто в этом замке не святой.       — если ты предашь меня, — выдыхает он ей в губы, — я действительно убью тебя.       арису знает, что это тоже своеобразное обещание; невысказанное «я люблю тебя тоже».