Мёртвая почва

Жаркий заполненный детьми зал, был аккуратно обвешан флажками и тем самым плакатом, над которым Андрей так хлопотно работал. Жёлтый свет который издавали новые лампочки, аккуратно ложился на деревянные стулья и половицы. Красные, будто бархатные шторы всячески не впускали в помещение уличный свет, а окна наглухо были прикрыты, не впуская внутрь холодный воздух. Слава без отдыха мнет в потных ладонях ткань чехла от гитары. Он не в первый раз стоит за кулисами, но волнуется он прямо как тогда, когда ему было пять и он впервые вышел на сцену. Тогда, он не хотел разочаровывать родителей, но сейчас он не хочет разочаровать другого человека… выглядывая из бордовых кулис, тем самым оглядывая толпу весёлых и неумолкающих детей он искал его лицо. Холодную и недоступную никому мину. Его здесь не было. Слава тут же загнался, думая, что это надо ему одному. Что он как дурак искренне поверил Андрею, хотя тот просто решил не прийти. Возможно его просто надурили фальшивыми словами и нежным голосом. Возможно он таковым не был, но Слава не удержался и все же немного приукрасил. От тревожных мыслей его отвлекла ладонь, что мягко легла на его плечо. Слава повернул голову и увидел мило улыбающуюся Машу. Она слегка похлопала собеседника. — Не волнуйся. — Она тихо хихикнула взглянув на слегка трясущиеся руки мальчика. — Ты всегда исполнял всё идеально. Сегодня все снова будут в восторге. — Девушке стоило лишь взглянуть на глаза Славы чтобы все понять. Разбитые, опечаленные и чем-то напуганые. Она будто смотрела на брошенного щенка. — Он придёт, не волнуйся. — Её улыбка растянулась ещё шире. Слава тут же скинул её руку с плеча, и с красным пылающим лицом пытался объясниться. — Не в нём дело!!! Я… — Замялся мальчик. — Я просто боюсь публики… — Он отвёл взгляд, пытаясь спрятать свои красные веснусчатые щеки. Слава не боялся сцены, и Маша это знала. Она решила всё же не подливать масло в огонь. Свет выключился, и из колонок донеслась весёлая мелодия, которая кажется, играла на каждом школьном празднике. Публика резко замолчала, не понятно отчего точно. От страха внезапного включения колонок, или от предвкушения праздника. Звук был ужасен настолько, что у каждого в помещении уши точно свернулись в трубочку. — До твоего номера ещё далеко, но если ты волнуешься… Можешь посидеть здесь и понаблюдать. — Маша коварно улыбнулась и вышла на середину сцены к микрофону. Она поприветствовала гостей и начала вести программу, объявляя учеников из списка. Больше она к Славе не подходила. Парень изредка выглядывал в зал надеясь увидеть опоздавшего. Но Андрея так и не было. Слава надеялся, что просто не видит его в этой толпе. Сердце колотится ни то от нетерпения, ни то от страха, что он оказался обманутым и как тогда, в детстве — брошенным. Надя и Кирилл находились в зале. Они были ответственны за дисциплину и наблюдение. Народ перед сценой изредка перешептывался в темноте, иногда ударяясь о колени друг-друга или вообще носы, когда они пытались что-то сказать соседу. Свет озарял только сцену, оставляя зал в полутьме. Чем и воспользовались холодные тела вампиров. Надя подходила к детям под предлогом указа быть потише. Но опускаясь к уху ученика, прикусывала его мочку, да так, что ребёнок и звука не издал. Будто не заметил. Кирилл делал так же. И вот, заражение более ста учеников будто чума пронеслась по всему залу менее чем за несколько минут. Совершенно тихо, будто делая обычную вакцину, дети кусали друг-друга. А кто-то осмелился и опробовать своего соседа на вкус. Довольные своими действиями Надя и Кирилл переглядывались, наслаждаясь мучениями окружения. Обращение было болезненным. Но желаемый ранг вампира исходил именно от побочных эффектов, которые оставляли на них те кто их укусил. Чем болезненней проходило обращение, тем сильнее в конечном итоге окажется вампир. Все здесь находящиеся должны были стать обычными пешками, лишенными разума куклами. Кровь и вонь от неё чувствовали лишь сами вампиры. Помещение было заполнено жаждой. В духоте и неполной темноте дети почти пожирали друг-друга. — Где же ты… — Шепчет Слава, настраивая свою гитару за кулисами. *** Андрей, незакаленный спортом мальчик, без устали бежал за девушкой в короткой юбке. Почти что голый он преследовал её образ до самого леса. Коленки тряслись, а горло жгло от осеннего холода и усталости. Парень жадно вдыхал воздух отчего голова кружилась всё сильнее. Ещё один шаг и его точно не хватит, но останавливаться нельзя. Девушка не переставала смеяться, и так легко, будто пробежав лишь два метра она остановилась. Андрей, не ожидая такой резкой остановки просто упал. Его ноги подкосились попутно ощущая судороги. Чуть не разбив нос об асфальт он взглянул в лицо девушки. Кокетливо вздернутый нос, длинные стрелки и губы подведенные тёмным карандашом. Её пряди непослушно падали на лицо пока она мёртвым взглядом осматривала впереди лежащее тело. За спиной находился лес, устрашающе вскинув ветки своих деревьев. — Андрюша… не ходи… — Она жутко улыбалась, и с каждым её жестом, Андрея бросало в жар ещё сильнее. И вот он снова сидит за столом, болтая с ней. Она целует его губы, попутно трогая его ноги. А он, ещё совсем ничего не понимающий поддаётся жесту со стороны девушки. Тёплая кровать, и горячие на ней тела. Она была на несколько лет старше, но её это совершенно не волновало. Андрей был привлекательной безделушкой. Она знала, что нравится ему, поэтому бездушно решила воспользоваться им пока его родственников нет дома. После этого случая, Андрей просто ползал у неё в ногах моля о внимании, будто о дозе. И первое время она отвечала взаимностью беря в этом выгоду и ублажая свое желание владеть малолетним мальчишкой. А он верил, как ребёнок своему родителю. Верил до тех пор, пока не осознал, что ужасные слухи о нем распространённые по всей школе, из-за которых Андрей плакал по ночам, и был успокоен своей «подругой». Были её рук дело. Она сама ему созналась, когда узнала о смерти его бабушки. Видимо решила пожалеть, ну или избавиться от использованного товара. Пока она лежала на его коленях и рассказывала каждые мельчайшие подробности о своих половых актах с другими и распространении слухов об Андрее как о «легкодоступном» человеке, он просто молча сидел смотря ей прямо в глаза. А ей нравилось наблюдать за глупым выражением лица мальчика, который прямо сейчас был предан и брошен абсолютно всеми. Она улыбалась перебирая свои волосы. — Андрюша… — Шептала девушка в голову парню. — Замолчи… — С лица струями лились слезы смешиваясь с соплями, пока парень лежал на асфальте в судорогах. Он выглядел как псих, который разговаривает с воздухом. Наркоман, что только что принял что-то серьёзное. — Я и есть ты, Андрюша… — Не переставал шептать нежный голос девушки. — Я люблю тебя… — Ложь… ЭТО ВСЕ ЛОЖЬ. — Кричал Андрей вникуда. А она смотрела на него мёртвыми, рыбьими глазами. — Ты не найдёшь в нём того, чего так отчаянно желаешь. Ты недостоин подобных чувств. — Уже презирающим тоном она говорила скорчившемуся на асфальте Андрею. — Я сказала не идти… и ты не пошёл… — Она злобно усмехалась. А Андрей вспомнил о Славе, о своём обещании и о его словах. Что тот ждёт парня. Он поднял голову, и девушки рядом уже не было. Парень отполз к ближайшей бетонной стене ввиде гаража и облокотился на неё спиной. Прижимая к себе колени. Его все ещё трясло, а слезы тихо спускались по его щекам, напоминая о своей ошибке. Он не пришёл к Славе… и не придёт. Ближайшее время из дома даже не выйдет. Теперь же его терзал страх оказаться униженным в лице Славы. Снова быть брошенным и убитым своей глухой влюбленностью. Ведь если Фролов не будет его видеть, он же когда-нибудь успокоится?.. *** Послышался голос Маши, что будто звон колокола пробил голову уже полностью вспотевшего Славы. Маша стояла на сцене и лучезарно улыбаясь, объявляла номер. — Ярослав Фролов!!! С песней собственного авторства! — Зал внезапно заполнился аплодисментами, которые полностью вывели Славу из транса. Он медленно встал с деревянного, обшитого красной тканью стула и уже направлялся к Маше которая ставила стойку для микрофона, но тут его резко, за плечо потянули назад. За парнем стоял Кирилл, который успел пробежать за кулисы. Он снова повесил на себя героическую улыбку, и крепко, с особенной силой сжал плечо напротив. — Удачи. — Будто прошептал он, все так же глядя своими холодными глазами в тёплые напротив. И настолько ядовито, что парню казалось, что это последние слова которые он услышит. У Славы по спине снова пробежал ряд мурашек. Но его тут же отпустили, после чего он в попытках сделать храброе лицо и прямую спину, вышел на сцену. Зал жадно осматривал мальчика, отчего ему, человеку который сцены не боится тут же стало не по себе. Предательский пот медленно стекал с шеи по спине, а затем неприятно задевал поясницу. Он снова выглядел нелепо. Его белая недавно поглаженная и заправленная в брюки рубашка, сейчас уже гуляла по ветру. А волосы все так же непослушно падали на потный лоб и формировали из себя что-то смахивающее на птичье гнездо. Странно, ведь он буквально час назад укладывал их расческой, что давала ему Маша. Зато красный галстук, подаренный самой директрисой был аккуратно повязан на шее. Он снова судорожно осмотрел зал, и не увидев Андрея, всё же ударил первый аккорд. Его длинные мозолистые пальцы быстро и без фальша зажимали нужные для песни струны. Нота за нотой он выстраивал мелодию от которой у живого человека, точно бы заболело сердце. Он пел совсем не понимая, и не осознавая, что происходит. Замученные слова почти безэмоцинально выходили из него, хотя не только другие, но и он сам считал себя хорошим актёром. Но даже так, песня трогала за душу. Пусть там и не было философских вставок о жизни, но опустошение и слабость они передали точно. Слава почти закончил, и зажимая последний аккорд, он промахнулся. Первый раз. По залу эхом раздался фальшивый звук, который микрофон усиливал ещё больше, отчего дети и учителя морщились будто только что вкусили запах и вкус кислоты. Парень стоял на сцене совершенно не понимая происходящего. Ранее известный своим безупречным талантом и весёлым характером — он ошибся. Сердце стучало сильнее чем когда он пробегал стометровку на физкультуре, где он, кстати, так же занял первое место. Страх, боль и желание исчезнуть разъедали желудок, в котором внутренности итак уже перемешивались словно в супе. Он медленно поклонился, параллельно отодвигая от себя микрофон и пока был виден на сцене, медленно удалился. Маша сочувственно улыбалась, отчего Славе становилось только хуже. Жалости он сейчас точно видеть не хочет. А слова «Ты все равно молодец», уже выворачивали. Он отложил гитару за первый попавшийся стул, и быстро удалился из зала, да так, чтобы никто не успел ему сейчас и слова сказать. На финальную песню он так и не пришел. Сидя на подоконнике в том самом туалете, где недавно он болтал с Андреем, Слава разглядывал в окно весёлых и уставших учеников. Они медленно, улыбаясь выходили из школы, что-то обсуждая. Холодный, октябрьский ветер нагло разгуливал по комнате, уделяя внимание каждой плитке. А парню от этого было немного легче. Он горько усмехнулся с мокрыми от слез глазами. В одной руке он держал ещё одну сигарету, а в другой телефон. Выдыхая дым, он целился точно в приоткрытую форточку. В смартфоне горела переписка с Андреем. Заплаканный Слава, еле видя экран, печатал ему сообщения, параллельно хихикая. " Ты не пришёл. " " Мне было ужасно обидно " " Почему ты не пришёл? Может случилось чего?.. " " Ты правда нечто, Андрей! " " Я надеюсь твоё королевское величество, все-таки ответит мне. " Все сообщения отправленные Славой были даже не прочитаны. Парень ужасно злился, хоть и пытался этого не показывать, отчего его сообщения отдавали пассивно агрессивным тоном. С конца спектакля прошло уже больше двадцати минут. Возможно сейчас он сможет забрать забытую гитару из зала чтоб его никто не заметил. На душе было паршиво, будто кто-то разорвал ту самую нить надежды на дружбу. От этих мыслей становилось только хуже. Парень изо всех сил подавлял их в попытке не заплакать. Но красные глаза и щеки всё же его выдавали. Потушив сигарету о потертый кафель на запачканной стене. Он выбросил бычок в окно. Если бы кто-нибудь из учителей увидел бы это. Слава моментально вылетел бы из ученического совета, но сейчас на это было абсолютно плевать. Слава не хотел быть брошенным, как тогда, когда его лучший друг детства обещающий быть вместе всю жизнь, просто утонул. Слава сжал пальцами переросицу и слегка шатаясь вышел из туалета. — Курил, да? — Слава резко обернулся назад и увидел среди пустого коридора Надю, что противно улыбалась. Вновь, как тогда, парень почувствовал животный страх. — А что? Расскажешь кому? — Слава блефовал своей смелостью и болтливым языком. У него кажется сердце уже начало десятый круг километрового забега. Слишком много стресса за один день для подростка который даже недоваривает пельмени. — Да, всем расскажу. — Улыбалась девочка медленно подходила к Славе. А он в этот момент пытался найти из этой ситуации выход. Глаза быстро бегали по всему коридору, всячески выдавая его смелую ложь. Его страх почувствовал бы даже первоклассник. Он погорячился, зациклившись на Андрее, парень забыл о существовании здесь всякой мистической чертовщины. Лестница находилась за спиной Нади отчего путь ложился либо в класс математики, либо в ранее известный спортивный зал. Слава резво, словно мастер забега рванул в сторону спортзала. Он был намного сильнее и спортивнее Андрея, отчего почти сравнивался с новоиспеченными вампирами. Слыша за собой сумашедше быстрые стуки школьных туфель он с грохотом захлопнул за собой дверь зала, после чего тут же получил удар по дереву, отчего та просто слетела с петель. Слава зацепился за швабру, что так удачно лежала рядом и схватив её двумя руками, словил яростную вампиршу на себя. Это была Надя, но в тот же момент и не Надя. Парень с особыми усилиями держал перед собой швабру после чего упал от силы девушки. Она лежала на нем сверху, вцепившись руками в швабру и пытаясь дотянуться зубами до его шеи. Он видел её глаза, будто залитые кровью, а волосы, недавно заплетенные в высокий пучок, были словно специально разлохмачены. Её слюни капали ему на веснусчатые щеки отчего казалось, что перед Славой находится дикое животное. Она тяжело дышала и будто лишенная разума инстинктивно тянулась к парню. — Это не ты, Надя… — Еле выдавил из себя Слава, уже на последнем издыхании. А девушка будто и не уставала. Она кряхтела что-то наподобие слов, которые Слава не разберёт точно. Парень сделав перекат вправо, сам оказался на вампирше, и от её неожиданности он успел ударить Надю шваброй в лицо. А сам в это время, пока девушка приходит в себя, рванул к кабинету с хранением школьного инвентаря. Попав туда он закрыл дверь, и будто запуганный ребёнок просто впился в угол. В кабинете не было света, лишь шкафы наполненные тенниснымм ракетками и другим спортивным мусором. Половицы предательски скрипели, но до них дела уже не было. Он понимал, что она достанет его, но молился, лишь бы этого не произошло. Он дрожал в истерике, осознавая свое будущее и вспоминая прошлое. Теперь проблемы не казались ему такими уж большими. Он всхлипывал, держась руками за волосы. А она всё била по двери, без остановки. Слава достал телефон и снова открыл чат с Андреем. " Помо…» Печатал Слава под звуки ударов. Но не успел. Дверь была наконец выбита и озверевшая, разъяренная девушка снова набросилась на уже ослабшего парня. Он пытался её удержать но не смог. Время словно замедлилось. Она опустилась к его шее и сделав укус просто вырвала его мясо зубами, она по садистски раздирала его шею, отчего все вокруг было запачкано кровью. Слава кричал настолько сильно, что его адские крики могли услышать даже птицы. Глаза чуть ли не вылетели от боли. Он кричал совсем недолго, до тех пор, пока его гортань не была вырвана, а пульс не прекратился. Тело все ещё слегка подрагивало, будто вспоминая недавнюю жизнь, хотя оно все же было уже мертво. Вокруг трупа, помимо просто крови лежали оставшиеся части его шеи. Надя как ни в чем не бывало встала, и равнодушно вылила на него какую-то жидкость, которая окончательно разъела его мясо. Она вся была в крови. Белая рубашка превратилась в бордовую, а лицо было будто из фильма ужасов. Остаток человеческой плоти зацепившийся за лицо, просто свисал, пока кровь капала с её щёк. Будто окунувшись лицом в клубничный пирог, она без зазрения совести слизала часть с губ и кончика носа. А потом просто ушла. Так же тихо, как и появилась в коридоре. Из сжатой ладони выпал телефон. Разбитый на осколки от настолько сильного сжатия. На нем все ещё горел чат с Андреем, где всё же не было дописано желанное «Помоги».